Петербургский театральный журнал
16+

1 февраля 2013

ВЫШЛИ «ОХОТНИЧЬИ КНИГИ»

Из типографии пришел тираж «Охотничьих книг». Их три: «Театр 1980-х», «Театр 1990-х» и «Театр начала нулевых». Каждая обложка — общая тетрадь (кто-то узнает свою тетрадку 80-х, кто-то — 90-х), и на каждой книжке — цитата из стоппардовской «Аркадии»: «Отцу незачем вести дневники, вся его жизнь в охотничьих книгах». «Охотничьи книги» и изданы, как дневники: с рукописными почеркушками, отсылками, с графическими иллюстрациями Р. Габриадзе и заметками на полях самой М. Дмитревской.

Редакция «ПТЖ» поздравляет саму себя с новым изданием «Библиотеки ПТЖ» (ждали его долго). А в блоге мы публикуем вступительный текст М. Дмитревской, чтобы понять, почему же эти книги — охотничьи, и почему автор, много лет повторявший, что библиотеки и так перегружены и что жалко тратить русский лес на очередное издание, все же собрал эти сборники…

В названии книги о театре положено быть слову «театр». Театр конца, начала, любовь моя, жизнь… Или «театральный». Театральная площадь, повесть, театральный круг (кстати, неплохое название — «Театральный круг».). Еще театральными бывают время, эпоха, жизнь, судьба, магазин.

Если в названии театральной книги нет слова «театр», то обязательно присутствуют занавес, кулисы, фойе, звонок (как правило, третий). Честно сказать, от театральной атрибутики устаешь, а куда деваться?

Я решила деться. И задала себе вопрос: что такое были годы занятий театром и театральной критикой? Это была охота.

Охота за впечатлениями, за искусством, спектаклями, живым театром. Иногда — за людьми и их мыслями (так сложилась книга «Разговоры»).

Была охота ходить в театр, овладевать профессией, ее законами — этическими, эстетическими, органическими.

«Отцу незачем вести дневники, вся его жизнь в охотничьих книгах», — говорит Томасина в «Аркадии» Тома Стоппарда. Статьи театрального критика и есть его дневники, его охотничьи книги. Хронологию собственной жизни, в том числе внутренней, часто восстанавливаешь по статьям, они дают вспомнить, что волновало тебя в тот или иной момент.

Итак, это будут «охотничьи книги», театральные дневники: сегодня — куропатка, завтра — вальдшнеп или, не приведи господи, чайка. И каждый раз нужно попасть в точку, поймать замысел, не промахнуться в словах. Только вот не надо сейчас — про «убить словом», отмечая красными галочками «ругательные» статьи (они почему-то запоминаются лучше «хвалебных»). Обвинения в убийстве я слышу всю жизнь, причем от людей, от которых самой приходится порой отстреливаться.

На самом деле «Охотничьи книги» — название совсем не агрессивное, вот и классик с ружьем ходил по России, наблюдая и записывая прекрасные картины родной природы и тяжелой окружающей действительности. Окружающая меня несколько десятилетий тяжелая и прекрасная действительность во многом состояла из театра. И я честно описывала эти картины «живой природы», вела «записки охотника». Накопилось около 1000 таких «записок», публикаций, из которых я решила что-то выбрать и издать.

Зачем?

Первая причина. Этого много лет хотела и ждала моя мама. И я постоянно обещала, но бежала учить студентов, спасать «Петербургский театральный журнал», обсуждать театры и собирать фестивали далеких регионов — словом, жила жизнью театрального критика-охотника. Мамы нет уже семь лет, обещание пора выполнить.

Вторая причина — я много лет учу студентов. И каждый год понимаю: искать что-то, пусть даже необходимое, по ветхим жур-налам, им, детям одного библиографического источника, Интернета, — все труднее и мучительнее. Но так вышло, что почти все большие статьи о значительных ленинградских спектаклях 1980-х годов были написаны именно мною. Сейчас, когда «Петербургскому театральному журналу» 20 лет, трудно представить себе, что такое была жизнь в городе, 55 лет существовавшем без журнала: выходили общие газеты, а в центральной прессе ленинградские критики, мои учителя, печатались крайне редко. И когда с конца 1970-х, сразу после института, журнал «Театр» начал регулярно печатать мои статьи, — это был прорыв какой-то блокады: до этого никто из ленинградцев постоянно в центральном журнале не выступал.

Эти давние статьи — портрет ленинградского театра 80-х — я и решила «актуализировать» в первую очередь. В первозданном виде. Хотя перечитывать «забытую себя» мучительно, не менее мучительно знать, что множество текстов было изуродовано советской цензурой и редакторами, они названы не моими заглавиями и именно в таком виде хранятся в библиотеках. После выхода очередного подцензурного обрубка я обычно писала гневное письмо в редакцию, а мама брала исходный экземпляр и красным фломастером помечала все сокращения и искажения. Теперь я проделала обратную работу по возвращению слов, абзацев и названий: это мой долг перед «искаженными» спектаклями и посильная помощь тем, кто хочет узнать, «как хорошо мы плохо жили».

При этом многое объяснить уже трудно, но форма охотничьей книги дает возможность откомментировать что-то на полях и помимо текста, ведь дневник дает право комментирования через много лет (спасибо моим недавним студенткам, которые мне это подсказали).

Третья причина — сугубо профессиональная. Последние годы мне упорно кажется, что мы занимаемся не театральной критикой, а чем-то другим. Что такое, с моей точки зрения, театральная критика, я попыталась объяснить в статье «О природе театральной критики», которой открывается первая книжка. Перечтя собственные тексты, поняла, что лишь некоторые могу отнести по ведомству художественной театральной критики, к которой всегда стремилась. И было это давненько, в той неспешной жизни, где была возможность долго искать слова, вживаться в спектакль, не однажды пересматривая его, думать, ездить в метро с блокнотом, чтобы возникшая фраза/мысль не забылась и сразу была «приколота» ручкой к бумаге. Я долго верила в «энергию руки»: когда буквы у тебя под пером — они подчинены тебе и руку кто-то водит, а перепечатанные на машинке, слова отчуждаются, их можно править и корректировать, но они уже твои… Словом, была другая жизнь, и следы той жизни заметны в старых текстах.

И, конечно, безумно изменилась за эти годы лексика. И вообще, и, как кажется, моя.

Я прекрасно отдаю себе отчет в том, что театроведческие статьи могут принести пользу только в Интернете. И тем не менее собрала эти книжки «доинтернетной» и «раннеинтернетной» эры. Когда они вместе, легче прочерчиваются режиссерские судьбы, видны переклички-перекрестки, тем более театральный «лес» достаточно невелик, мы ходим по одним и тем же опушкам, перекрикиваемся в трех соснах, охота за театром происходит на довольно узкой территории. Центром здесь был для меня, естественно, Петербург… и далее везде.

Комментарии (12)

  1. Вячеслав Вербин

    Мариша, поздравляю!

  2. Очень хочется почитать

  3. Margarita Vaniashova

    Дорогая Марина Юрьевна! Охотничьи – это замечательно! Ведь театр начинался с Охочих комедиантов. Где охочие комедианты, там и охотничьи критики. Охота как страсть к театру… А как выписать Вашу трилогию? – ведь и наших студиозусов тоже надо учить!..

  4. Marina Dmitrevskaya

    Ой, мы с радостью пришлем на любой указанный адрес наложенным платежом!

  5. Marina Dmitrevskaya

    Отправили. Почта взяла 250 р.

  6. Юрий Кружнов

    Поздравляю от всей
    души!

  7. Margarita Vaniashova

    Спасибо!

  8. Читатель

    Важно, что книги – от первого Лица. Личностное начало, интонационное, человеческое, эстетическое пронизывает все.

  9. Порядок слов

    Приходите на презентацию! http://wordorder.ru/news/dmitrevskaya-presentation/

  10. Владимир

    Это, на мой взгляд, и летопись театральной жизни страны за четверть века, и полезный источник для будущих историков театра и отечественной театральной критики, а в чем-то и исповедь души театрала. С Диалогами (то есть Разговорами) Охотничьи книги составляют единство. Вся тетралогия дает целостное (и субъективное – как же без этого?) представление о жизни театра в переломную (кризисную?) эпоху. Я уже начал неспешно, не торопясь читать отдельные статьи из разных томов, как когда-то, год назад медленно читал и перечитывал диалоги. В результате само собой приходит понимание, что театр – именно синтетическое искусство, результат усилий режиссера, актера, драматурга, художника, композитора и много еще кого. Каждый из них может быть мастером! И в то же время это целостный художественный мир, живущий по своим сложным и непреходящим законам.

  11. Maria Kuropjatnik

    захотелось прочитать!

Оставить комментарий

Оставить комментарий
  • (обязательно)
  • (обязательно) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.

 

 

Предыдущие записи блога