Петербургский театральный журнал
Внимание! В номерах журнала и в блоге публикуются совершенно разные тексты!
16+

30 июня 2018

ТРЕСНУЛ МИР НАПОПОЛАМ

«Ганди молчал по субботам». А. Букреева.
Новокузнецкий драматический театр.
Режиссер Юрий Печенежский, художник Ольга Богатищева.

Спектакли по пьесе Анастасии Букреевой «Ганди молчал по субботам», которая в прошлом году была представлена на «Первой читке» и «Любимовке», один за другим появляются на российских сценах. Режиссера Юрия Печенежского история о том, как уход отца из семьи повлиял на жизнь шестнадцатилетнего Саши, подтолкнула к поиску театрального языка, понятного сегодняшним подросткам. Жанр спектакля, поставленного в Новокузнецком драматическом театре, определен режиссером как «подростковый апокалипсис». Сюжет, в котором травматический опыт заставляет совсем юного человека по-новому приспосабливаться к реальности, направлен на то, чтобы создать поле для диалога между подростком-героем и подростком-зрителем.

Режиссер застает семью Саши в период распада. В сцене семейного ужина, когда персонажи обмениваются новостями и рассказывают о событиях, случившихся с ними за день, артисты спиной к зрителям сидят на стульях, выстроенных в линию, и произносят текст, не глядя на партнеров. Ощущение некоммуникабельности возникает с первых минут. Перед нами чужие друг другу люди, погруженные исключительно в свои переживания. Мот (Даниил Нагайцев) — так называет себя Саша — пытается разглядеть в них своих родных, но видит лишь случайных прохожих, которые в следующей сцене идут навстречу друг другу по узкой площадке, но не замечают никого и ничего вокруг. Единственный человек в семье, с которым Мот разговаривает, — сестра Катя (Маргарита Смирновская). Она мечтает о танцевальной карьере, и брат ею ужасно гордится. Их доверительные отношения выражаются в зажигательной сальсе. Персонажи чувствуют энергию жизни, они на одной волне, но этот танец — единственный танец Кати на сцене. Мир Мота окончательно рушится, когда он узнает об обмане сестры: она скрыла от него болезнь, из-за которой больше не сможет танцевать. На самом деле, у каждого персонажа здесь своя трагедия.

Сцена из спектакля.
Фото — Д. Токмакова.

Заявление отца (Игорь Омельченко) о том, что он решил уйти из семьи, срабатывает, как спусковой механизм. Пока отец и мать Саши выясняют отношения, семья рушится полностью. Дед (Вячеслав Туев) собирается на войну и разговаривает с умершими друзьями, прикладывая радиоприемник к уху, — то есть теряет связь с реальностью. Катя врет про чемпионат по танцам в Аргентине, а потом, сминая в руке сигарету, признается брату, что никакого чемпионата не было и не будет. Даже случайное исчезновение таксы по кличке Карамелька встраивается в эту цепочку. Саша действительно воспринимает происходящее как апокалипсис. Разлад в семье означает для него потерю равновесия, потерю ориентиров. В отчаянии он пытается сдвинуть стулья, на которых сидят родители, но безуспешно — у него не хватает сил. Он не может изменить ситуацию, не может собрать в целое расколовшуюся семью, поэтому в качестве протеста отказывается от общения с родными. Герой создает собственный мир, где пытается спрятаться от обрушившихся на него проблем. Свои монологи он обращает к нам, зрителям — посторонним людям, которые случайно оказались в этот вечер в зрительном зале. Мы становимся частью сюжета, частью альтернативной реальности подростка. Отказываясь от настоящего имени, герой становится более открытым, более свободным. Даниил Нагайцев подчеркивает его нарочитую беззаботность, в которой как будто возникает ироничное отношение к происходящему, поэтому его монологи напоминают выступления в жанре стендапа. Кажется, что зрители, которые во время спектакля находятся очень близко к артистам, могут активно включаться в действие. Мот постоянно обращается к залу с вопросами, провоцируя живую реакцию: возгласы, смех, шепот.

Он произносит реплики в микрофон, но мы знаем, что по сюжету пьесы он молчит. В какой-то момент он отказывается от удобного придуманного мира, вытаскивает из микрофона батарейки, бросает его на стол и возвращается в реальность, где его занимает забота о Лизе (Татьяна Качалова), живущей в переходе метро. Как только маленькая хрупкая женщина в розовой кофте и смешной детской шапке появляется на сцене, она моментально приковывает к себе внимание. Влажными глазами Лиза рассматривает зрителей, скользит взглядом по нашим лицам, останавливается на некоторых из них. Среди нас она ищет сына, которого потеряла больше двадцати лет назад. Лиза протягивает сидящим в зале потрепанного медвежонка, надеясь, что человек напротив узнает игрушку, вспомнит ее. Выход из пространства спектакля в личное пространство зрителя безотказно срабатывает. История Лизы, внимательно, подробно переданная артисткой, не может не трогать, не волновать.

Т. Качалова (Лиза).
Фото — Д. Токмакова.

Но Юрий Печенежский постоянно смещает фокус нашего зрения. Именно поэтому складывается впечатление, что спектакль, построенный на постоянной смене картинок, скорее близок молодому поколению. Режиссер вводит в действие видеофрагменты, современную хореографию, элементы телешоу, то есть понятным современным подросткам языком рассказывает о переживаниях похожего на них персонажа. Кроме того в спектакле много музыки, треки следуют один за другим. Внутреннее состояние Мота сопрягается с этими композициями. Так происходит, когда какая-нибудь мелодия становится якорем: закрепляется за человеком или событием, то есть вбирает в себя переживания, связывается с эмоциональной памятью. Режиссер музыкой подсказывает нам, когда герой рассержен, когда ему грустно, когда он воодушевлен, а когда чувствует себя подавленным. Но эти подсказки упрощают действие, поскольку содержательно дублируют и текст, и актерский рисунок.

Назначение видео до финала остается загадкой. На экране во время спектакля периодически возникают бытовые картины из жизни семьи: вместе с дедом Саша рассматривает альбом; мать хрустит яблоком; сестра читает книгу; Саша вместе с Лизой сидит на полу в позе лотоса. В последнем эпизоде герои толпятся около окна, а за окном — обычная повседневная жизнь. Здесь же появляются и Лиза, и тетя Лена (любовница отца) — то есть для Мота это какой-то идеальный вариант семьи, где все могут жить вместе, где устанавливается гармония и каждый может быть счастлив. В последних фразах персонажей, когда по сюжету они снова собираются за ужином, а артисты вновь садятся на стулья, выстроенные в линию (теперь уже лицом к зрителям), мы особенно остро ощущаем разницу между тем, что было когда-то, и тем, что осталось сейчас. Рассказы о благополучной жизни перемежаются с репликами Саши, из которых мы узнаем, что дед пропал без вести, потерявшаяся Карамелька нашлась, отец вернулся домой, у матери закрутился роман, Лизы больше нет, а Мот сидит в переходе метро и вглядывается в лица людей. Видеокадры — всего лишь проекция его воображения, потому что очевидно, что его мир никогда таким не будет.

В именном указателе:

• 
• 

Комментарии (0)

Оставить комментарий

Оставить комментарий
  • (обязательно)
  • (обязательно) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.

 

 

Предыдущие записи блога