Петербургский театральный журнал
16+
ПЕРВАЯ ПОЛОСА

19 сентября 2011

СТЫДНО БЫТЬ НЕСЧАСТЛИВЫМ

Квартирник, сыгранный актерами «Этюд-театра» и театра «Мастерская»

«Стыдно быть несчастливым»
(по мотивам дневников А. Володина «Записки нетрезвого человека»).
Режиссер Семен Серзин

Вечером 18 сентября, на Б. Пушкарской, 10, всего в нескольких кварталах от володинского дома, несуществующее театральное объединение «Фильшты-Kozlы» (а хотелось бы, чтобы оно стало существующим, потому что дружественные компании «Мастерской» и «Этюд-театра» — одной театральной крови) играло спектакль «Квартирник» по «Запискам нетрезвого человека».

Этой зимой в легендарной 51-й аудитории импровизированный квартирник играли по инициативе Володинского фестиваля. Было тепло, дружественно, неожиданно, а каждую записку Володина засовывали в бутылку, и в финале пошли сбрасывать эту бутылку (заметьте — трезвые!) — в прорубь Фонтанки. Интересно, словил ли кто-то володинские строчки, когда сошел лед, а ребята закончили Академию?..

Актер  театра «Мастерская» Илья Шорохов.
Фото — Марина Дмитревская

Теперь, идя вечером по осеннему Ленинграду (в связи с Володным все равно ходишь не по Петербургу, а по Ленинграду), я, как можно догадаться, смахивала непрошенную скупую слезу: битком набитое молодыми людьми пространство «Легких людей» было прекрасно само по себе. Они ели баклажанную икру и бычков в томате, арбузы и докторскую колбасу, как будто это была еда их, а не нашей молодости, а фильшты-козлы играли в володинские «Записки».

То есть, звучали и тексты Володина, и стихи Пастернака, которого он так любил, и песни Окуджавы, который был второй половиной его души (так говорил Александр Моисеевич), и авторские стихи, которые читал актер Илья Шорохов, и стихотворение молодого поэта Романа Круглова, вытянутого из зала (он читал по блокноту, потому что вчерашние, свежак), и те песни, которые пел на стихи Володина Александр Хочинский, а теперь — Евгений Серзин, и песни самого Серзина и его группы «Не мой фронт». Люди, пришедшие «на Володина», таким образом знакомились с Серзиным, Кругловым, с фильштами-козлами, а пришедшие на «Не мой фронт» слышали Володина и видели его, глядящего с проекции на потолке…

Но, по сравнению с зимой, перекомиковали (Владимир Кочуров вызывал просто неловкость), переиграли в пьянство как таковое, и лично мне не хватало эпизода, замечательно сыгранного в 51-й Евгением Переваловым и Мариной Даминевой (она и нынче была на драматической высоте, а Перевалова не было, жаль).

Хорошо бы, конечно, не путать строчки в Пастернаке и разобраться, что жена Володина — Фрида, а не Лена, что это разные женщины и матери двух разных володинских сыновей. Но это уже мелочи.

Актер «Этюд-театра» Филипп Дьячков.
Фото — Марина Дмитревская

Сама по себе затея прекрасна, греет, объединяет, и, пройдя настоящим подъездом на этот квартирник, а по окончании спустившись с лестницы и выйдя на Б. Пушкарскую, ловишь себя на желании пройтись пешком по ночному городу, именно в это время иногда напоминающем 60-е, когда в Доме книги была куплена первая шершавая серая книжка «А. Володин. Для театра и кино» с «Оптимистическими записками». «Записки нетрезвого человека» появились позже, но ребята заканчивают именно «Оптимистическими», где еще стыдно быть несчастливым.

Пешком я прошлась.

А поскольку и нынче складывали в бутылку записки, чтобы кинуть в Неву (будут играть чаще — много поплывет бутылок с володинскими текстами!), — в жанре спектакля хочу сунуть в воображаемую бутылку не только свою записку о спектакле, но и еще две — совсем молодых критиков, еще студентов и почти ровесников «фильштов-козлов»…

1960-80-е, период, на который пришелся пик творчества Александра Моисеевича Володина, нередко называют «эпохой безвременья». «Поколение ˝никаких˝» – так отзывался о своих современниках Володин в одном из интервью. Вполне очевидно, что эти определения соответствуют и современной обстановке, эти параллели разглядел и Семен Серзин, начинающий режиссер, выпускник курса В. М. Фильштинского, взявшийся за воплощение «Записок нетрезвого человека» на сцене. Его постановка «Стыдно быть несчастливым» — это «не совсем спектакль, но и не просто посиделки под гитару», как указано в программке. Наиболее подходящим форматом для сценической интерпретации володинских дневников Семену показался именно квартирник, что вполне оправдано. Ведь именно в 70-е, о которых нередко вспоминает Володин в «Записках», в связи с запретом на публичные выступление многих, и стали проводиться первые квартирники — маленькие междусобойчики, домашние концерты «для своих».

Первый раз постановка была показана курсом В. М. Фильштинского в рамках Володинского фестиваля, в феврале 2011 года, в 51-ой аудитории. Цель, которую ставили перед собой ребята, с тех пор осталась неизменной. Фильштинцы и, присоединившиеся к ним, выпускники курса Г. М. Козлова пытаются, пропустив через себя володинские воспоминания, понять ту эпоху, которую им не удалось застать, но которая для них, по разным причинам, оказалась столь близка и притягательна. Но главное для молодых актеров — погрузить в свои ощущения зрителя, воссоздать ту самую атмосферу, в которой жил и творил Володин.

Выступление Евгения Серзина и группы «Не мой фронт».
Фото — Марина Дмитревская

Для постановки Семен Серзин выбрал отрывки из «Записок нетрезвого человека», вместе охватывающие все основные володинские темы: любовь, война, творчество, да и вообще, жизнь. Парни, одетые в свитера под горло и клетчатые пиджаки и девушки в пуховых платках и цветастых платьях, с «володинским» надрывом и где-то даже отчаянием, по очереди разыгрывают перед нами небольшие этюды-зарисовки из «Записок нетрезвого человека». Сначала из его юности, молодости, а затем из зрелых лет. Между сценками из воспоминаний Володина выступает группа «Не мой фронт», тексты которой (их поет Евгений Серзин) показались Семену Серзину созвучными творчеству Александра Моисеевича. Для создания «домашней» атмосферы в действие вовлекаются и сидящие вокруг импровизированной сцены, кто на кипах газет, а кто и на голом полу, зрители — актеры чокаются с ними стаканами с пивом, просят подпевать.

За полгода ребята не потеряли по-хорошему «студенческого» задора, но та самая уникальная атмосфера, которую удалось ощутить на квартирнике зимой, почему-то выветрилась. То ли из-за перемены помещения «намоленной» 51-ой аудитории, на новое, необжитое пространство лофта «Светоч», который, кстати, расположен на Большой Пушкарской — улице, где долгое время жил Володин, то ли потому, что, с появлением у постановки режиссера, поменялась её структура. Первый квартирник носил скорее «импровизационный» характер, но, несмотря на это, действие шло ровнее и ребята играли более слаженно, сейчас же сцены кажутся несколько разрозненными и оторванными друг от друга. Впрочем, и сами записи Володина выглядят, как обрывки воспоминаний, которые внезапно им овладевали. Но, безусловно, любые неровности и недочеты способна сгладить колоссальная энергетика молодых актеров «Этюд-театра» и «Мастерской».

«Это НЕ ТЕАТР, где без театра не обойтись» — так характеризуют свое творчество создатели квартирника «Стыдно быть несчастливым».

Фраза кажется неслучайной, ведь когда начинаешь анализировать этот несомненно обаятельный «нетеатр», ощущаешь раздвоенность.

С одной стороны — создана атмосфера. Аллюминевые огурцы клуба «Легкие люди» остроумно встречают тебя, приглашая к перманентному «советскому» застолью, которое с помощью баночки шпрот и банки пива, ходящей по рукам, сразу объединяет пришедших, предлагая стать не просто зрителем, но — гостем, соучастником. Граненые стаканы и подвешенная к потолку неизбежная бутылка, газеты на стенах, вещи на веревках, портреты Высоцкого… Серо-коричнево-клетчато-потертые костюмы молодых людей трагикомично подчеркивают вневременную нелепость их лирических героев. Девушки в шалях, больших очках, неярких платьях не боятся показаться чем-то «сереньким и маленьким»… Но если задуматься, а что именно володинского в уютной, душевной атмосфере этого всеобщего постоянного застолья, в этом советско-абсурдном пространстве… Почему здесь не могли петь Высоцкого, или читать стихи Хармса, или прозу Довлатова, например…

Бутылка как метафора.
Фото — Марина Дмитревская

Володинский текст звучит в устах почти всех героев очень лично, они подбирают слова здесь и сейчас, а в результате складываются отрывки из «Записок нетрезвого человека». Актеров много, они подхватывают из разных концов зала, создается ощущение, что ты внутри, что ты тоже можешь поучаствовать в этом, рассказать байку или высказать горькую мысль. Но когда пытаешься собрать все в одно, найти сюжет, стержень, то… не находится ничего кроме бутылки, которая, как висельник или символический хребет, болтается посреди комнаты. (В бутылку засовывают записки, чтобы потом выпустить в реку — неужели все, что сохраним — в бутылке?)… В отдельные слова, отдельные эпизоды каждый старается вложить личную боль, переживание, но в одну большую, трагическую, заставляющую мучиться и стыдиться Боль это не вырастает.

Жанр квартирника, наверное, оправдывает и чуть абстрактную атмосферу, и не совсем ясную единую мысль. Ведь главное — встреча друг с другом и Володиным, все-таки попытка из сегодняшнего сытого дня поглядеть на то, как «хорошо мы плохо жили». Но сложно отделаться от ощущения, что для настоящего живого квартирника не хватает необходимости каждого в высказывании, личного отношения и понимания.

Все происходит естественно, легко, остроумно, честно, но это скорее оттого, что участники естественны, юны и обаятельны, а не оттого, что им необходимо искренне и просто сказать про Володина и себя. Но одна володинская мысль все-таки очень точно передается этим спектаклем — «стыдно быть несчастливым». Когда группа «Не мой фронт» прочувствованно исполняет песню «Стыдно быть несчастливым», Евгений Серзин делает это с уверенностью, принимая и понимая этот посыл. Ведь и правда, когда наблюдаешь за молодыми актерами, которые получают удовольствие от своего дела, которым, может быть, не совсем близки интеллигентские мучения стыдящегося за все драматурга, понимаешь, что стыдно, стыдно быть несчастливым.

В именном указателе:

• 
• 

Комментарии (2)

  1. Варвара

    Большое спасибо авторам спектакля!
    “Не’Мой Фронт” – это настоящее вдохновение и радость.
    всего Вам самого лучшего! надеюсь, что все желания из бутылок сбудутся, а квартирник вновь и вновь соберет новых гостей.

  2. Иван Иванович-1 (потому что кто-то стал подписываться так же)

    Этот спектакль замечательно сыграли на открытии фестиваля, в газетке “Проба пера” появился быстрый текст: http://volodin-fest.ru/2012/8-pressa/nektar-in/.

    Копирую его:
    Дарья Коротаева. Нектар-IN
    Проба пера. Газета Володинского фестиваля. № 2. 7 февраля 2012

    Стыдно быть несчастливым! Да кто бы спорил с вами, ребята!? Да кто бы вообще с вами мог поспорить?! Уж больно вы были убедительны, вроде и про войну, и про смерть, да и про жизнь с ее несправедливостью — а несчастливым все равно как-то ну неприлично на глаза показываться. Да, знаете, и неталантливым тоже. Истории-то простые рассказываете (смешно, конечно, трогательно, но ведь так просто), а неталантливым быть в вашем присутствии все-таки совестно. Да, и я вам больше скажу — некрасивым рядом с вами тоже не очень-то почетно.

    Говорю я про «Квартирник», поставленный Семеном Серзиным по мотивам дневника Александра Володина «Записки нетрезвого человека», сыгранный не существующим театральным объединением Фильшты—Kozlы и музыкальной группой Не’мой фронт.

    Тексты в «Квартирнике» звучали не только Володина, но и близких и любимых им Окуджавы, Пастернака, Хочинского. А также незнакомые Володину, но до удивления органично рядом с его текстами стоящие песни Жени Серзина, ис-полненные так же органично проза-поэтически Андреем Злобиным на фортепиано и Игорем Ушаковым на бас-гитаре.

    В конце Марина Дмитревская сказала, что Володину было бы хорошо этим вечером, — Григорий Михайлович Козлов поддержал из-за стола одобрительным окающим «Да!» Я вот не могу похвастаться тем, что знаю, как Володину «с нами» было бы во вчерашний вечер, но то, что нам с ним было очень хорошо, благодаря ребятам, — это факт. Виктор Рыжаков вообще объявил, что это лучшее по Володину за последнее время. Мне кажется, оттого лучшее, что как дышится, так и играется — без регламента. И так свободно и непринужденно играют про то, про что «совсем-совсем» не знают (ну что мы, родившиеся на рубеже восьмидесятых и девяностых, можем знать про советскую жизнь: анекдоты и страшилки). Но вот штука: в «Квартирнике» нет ни того и ни другого, а есть вместо этого — чувствование и понимание. Понимают, собаки, что солдат (Ваня Бровин), когда в госпитале провод с еле слышной мелодией прижимал к уху, он не его прижимал, а ту далё-ё-ё-кую (героиню Алены Артемовой) обнимал.

    Понимают, что за пять дней до призыва можно в девушку — серенькую, непримечательную — ТАК влюбиться, что, вернувшись, и жениться на ней (эпизод минуты в две-три представлен Евгением Переваловым и Мариной Даминевой с горячей картошкой и горячей влюбляемостью).

    Понимают про Пастернака (Филипп Дьячков). Понимают и про любовь к жене, и про недосягаемость при ней заветных 100 грамм (Владимир Карпов). Да про «треники» растянутые, да про чувство до гроба, да про майку с ручной надписью «Майми», да про любовь к сыну, да про бутерброды с докторской, да про свободу без свободы. Все — каждый, всё — каждое — по-ни-ма-ют. И что еще более удивительно — по невиденному и непережитому без пафоса и сентиментальности ностальгируют.

    Вот спорят-спрашивают-рассуждают, «Квартирник» театр иль не театр. Конечно, он сейчас театр — ведь необходимости в нем нет никакой. Мы же не на квартире — мы в театре сидим. Но нам шинкуют капусту, нам предлагают «старинную» закуску, актеры ходят в «аутентичных» советских костюмах и платьях — хотя можно ж одеться и поприличней. Игра? Игра. Газетами все обклеено, пылесос из 1970-х, «газовырабатывающая» машина (или как она там называется), граненые стаканы, стулья из детского сада… Декорации? Декорации. Но все же НО… это театр, от театра себя всеми силами открещивающий. Мы не в зале — мы в буфете. Мы едим и выпиваем, — кстати сказать, вместе с актерами. И они тоже зрители: смеются и удивляются, потому что некоторые отрывки и вправду видят впервые («Квартирник» подвижен — он каждый раз обрастает новыми подробностями). Да и самых навязших в зубах театральных вещей нет: первое — рампы (стоит какая-то картонная перед музыкантами, но они через нее туда-сюда, туда-сюда), второе — самомнения. Вроде рассказ от первого лица, но без посягательств на авторство или миссионерство. Слова не свои, но такие и по-вторить не стыдно, да и нам послушать полезно.

    P. S. Квартирник начинается с того, что Филипп Дьячков печатает на машинке: «Все с ума посходивши. Все с ума посходивши. Все посходивши с ума. Проба пера», и оглядывается на вокруг сидящих зрителей — проверяет, так или не так. Так или не так — осталось загадкой, но за рекламу нашей газеты отдельное спасибо!

    P. P. S. Фильшты и Козловцы, пожалуйста, пусть все сложится так, чтобы вы как можно больше работали вместе. По-тому что, понимаете, персик, конечно, хорош, но шероховат, а слива гладкая, но не такая сладкая — а вместе замечательный фрукт: нектар-in. Так выпьют же боги свой напиток за вас!

    Вы: Филипп Дьячков, Марина Даминева, Евгений Перевалов, Владимир Карпов, Вера Параничева, Иван Бровин, Кирилл Варакса, Аня Донченко, Коля Куглянт, Алена Артемова, Вова Кочуров, Арсений Семенов, Надя Толуб, Семен Серзин.

Оставить комментарий

Оставить комментарий
  • (обязательно)
  • (обязательно) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.

*

 

 

Предыдущие записи блога