Петербургский театральный журнал
Внимание! В номерах журнала и в блоге публикуются совершенно разные тексты!
16+

25 марта 2018

РАДОСТЬ НЕПОНИМАНИЯ

«Дон Кихот».
Екатеринбургский театр кукол.
Режиссер и художник Виктор Плотников.

В современной театральной работе сценическое воплощение исходит по существу из отказа от понимания, из создания таких сценических процессов, которые ведут к блокированию понимания смысла.

Ханс-Тис Леман

«Дон Кихот» режиссера и художника Виктора Плотникова в екатеринбургских куклах — это 70 минут радости.

Тебя постепенно захватывают, погружают и кружат-кружат в воронке невероятного пространства звуков, голосов, слов, масок, кукол и людей, жестов и движений (музыкальное оформление и аранжировки Кирилла Лихина; хоровые аранжировки и композиторская адаптация Ларисы Паутовой). Здесь все подчинено единому медитативному ритму, все дышит одним воздухом случившейся/неслучившейся любви, победы/поражения слабой нежности и трепетности жизни. Здесь нет пресловутых мельниц. Нет фабулы. Нет прямых отсылок. Образы, метафоры, аллюзии взывают не к дешифровке, а к тому, чтобы достать чернил и плакать. Плакать о печальном идальго, о его неземной любви, о том, что ты так мало о нем помнишь, о своей вине перед великим, так никогда по-настоящему и не прочитанным романом, еще о чем-то главном и не случившемся.

Сцена из спектакля.
Фото — В. Овчинников.

Идет череда эпизодов. Демиурги-ведущие Алла Антипова и Герман Варфоломеев, которые не столько говорят, сколько дивно — вживую — поют, органично вплетаясь в этот кипящий на медленном огне космос человеческих страстей, сразу предупреждают, что то, что мы увидим — не пересказ сочинения Сервантеса. Это только «экслибрис на авантитуле рукописи Сида Ахмета Бен-Инхали о подвигах хитроумного идальго Алонсо Кихано», то есть предшествующего роману средневекового источника.

Не знаю, о чем писал досточтимый Сид Ахмет, но когда из левой кулисы неуверенно ступает на сцену огромная белая лошадь с низко склоненной на длиннющей шее головой, застенчивыми ресницами и артритными задними ногами, неся на своей прогнутой спине куклу закованного в латы стройного рыцаря, узнавание не случиться не может. Как нельзя не узнать и Дульсинею, хотя является она в виде куколки совсем пожилой дамы с шикарными вьющимися волосами и кружкой нищенки в руках. Однако огненные крылья страсти, что вырастут у нее за спиной на наших глазах, унесут ее в небесную даль воспоминаний. И вот уже девочка с такой же пышной шевелюрой будет осыпана дождем из огненных тюльпанов. Эти и все иные в спектакле явления непрестанно омываются океаном звуков, отдаленно напоминающих то шум прибоя, то крики чаек, то скрип весел. Они плавно перерождаются в любовные печальные песни, или «вольно коллективно», как значится в программке, переведенные, или сочиненные Марией Зыряновой и Юрием Евдокимовым на музыку разных, испанских по преимуществу, композиторов. Мы успеваем услышать только «но ты не позвал…», «не покинь меня, если б ты была…», «в любви я больше моря, а без любви ничто…» — да и нужно ли что-то слышать еще?

Сцена из спектакля.
Фото — В. Овчинников.

Перу с тусклыми чернилами не под силу описать высоченных троеруких бородатых матрон, что забавно-устрашающе плавают в своих широких черно-пластмассовых юбках по сценическому пространству. Вот они ставят маленькие стульчики, рвут на части бумажную ткань, сворачивают из нее человечков… Усаживают этих человечков на стульчики и делают их зрителями прекрасного любовного спектакля на двоих, где настоящий огонь (страсти?) буквально сжигает на наших глазах бумажных любовников…

И как описать полный любовного томления танец лодок-девушек с круглыми грудями и волосами, застывшими сзади перпендикулярно головам, — и лодок-юношей с недвусмысленно воздетыми кормами-фаллосами? Или то, как огромные, чуть не во всю высоту сцены головы королей трансформируются в царские кресла для вышедших из них людей? Они, в свою очередь, забавляются войной крошечных солдатиков в синих и красных мундирах, отправляемых потом в никуда на тележке типа груз-200. А грациозное пенье таракана с мандолиной в руках внутри качающегося месяца-серпа или грандиозный танец гигантского паука, удивительно совпадающего по своим очертаниям с рыцарем печального образа?..

Сцена из спектакля.
Фото — В. Овчинников.

Каждый эпизод, благодаря отважному мастерству Валерия Бахарева, Натальи Вотинцевой, Натальи Елисеевой, Алексея Палкина, Юлии Петровой, Алексея Пожарского, Максима Удинцева, Александра Шишкина, Глеба Яковенко, несет новую красоту, форму, новую печаль и новую улыбку. А прошивает всю эту столь богатую ткань одна и та же сцена. Снова и снова она возвещает о себе низким, как приближающийся неизбывно рок, ритмическим звуком — и вот большой плоский бык с длинными рогами и механически устроенным туловищем хищно перебирает с металлическим скрежетом своими лапами на железных шарнирах, а рядом изящно прыгает, приседает, летает, убегает тоненькая куколка юноши.

Здесь бы самое время и надеть на спектакль концепцию. Но, к счастью, аромат его настолько сильный, что не позволяет тебе ринуться в привычную колею завершающего понимания смыслов. Ты позволяешь ему жить в звуках, образах, ритмах, шепотах, что разливаются свободно по всему телу, в легкой вибрации кожи, всех органов чувств. «Сцена, — вспомним еще раз Лемана, — всегда была местом, где познается крушение понимания». Не знаю, у меня не всегда. Но здесь получилось.

В указателе спектаклей:

• 

В именном указателе:

• 

Комментарии (5)

  1. Михаил

    Когда радость понимания недоступна, то остаётся она одна – безумная радость непонимания. Слюнявая радость в очках модного бренда из трёх букв, хилой толпой – скорее, уж, теперь стройными рядами – кочующая из театра в театр в поисках постдраматического. И чем непонятнее, тем постдраматичнее.

    Вставная челюсть взятой напрокат идеи редко кому приходится “в пору”. Получаются только слюни и намозоленный беззубый рот. Уж лучше скромно, но своим зубами жевать “химию” современного театра. Это, конечно, выглядит не так эффектно, как брендовый протез, но хотя бы не вызывает жалости и укрепляет эмаль.

  2. Наталия Курюмова

    Замечательно написано!

  3. Тася шестакова

    Ох, как разозлила вас эта “радость непонимания”!! Завел спектакль?! Значит, “вставная челюсть взятой напрокат идеи” все-таки подошла чуточку,просто раздражает?
    Ну что, не все ведь говорят одним голосом, да индивидуальное произношение надо учитывать!
    Спектакль бесспорно ГЕНИАЛЬНЫЙ! Просто, автор говорит в нами,зрителями, на другом,непривычном еще нам языке,но все о том же.старом. В этом и заключается искусство.
    Спасибо автору спектакля и автору замечательной,тонкой статьи.

  4. Vlad

    Вы считаете, что усугублять любую проблему это действительно более продуктивно, чем ликвидация очага непонимания?

  5. Татьяна

    Спектакль прекрасен для восприятия, настроение до небес. Любовь, смерть не половины времени, которое неумолимо. Благодарны артистам и Виктору Плотникову.

Оставить комментарий

Оставить комментарий
  • (обязательно)
  • (обязательно) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.

 

 

Предыдущие записи блога