Петербургский театральный журнал
16+

1 декабря 2012

ПОЧЕМ У ВАС ЛЕБЕДИ?

Представители балетной труппы (первичная профсоюзная организация цеха балета ФГБУК «Государственный академический Мариинский театр») обратились с письмом, адресованным министру культуры, где высказали целый ряд претензий в адрес руководства балета, а также просили «провести проверку финансово-хозяйственной деятельности театра». Администрация Мариинского театра отреагировала пресс-релизом, в котором все претензии объявила несостоятельными, но, тем не менее, согласилась «обсуждать с коллективом балета любые проблемы». Своим комментарием удостоил письмо лично В. А. Гергиев. Министерство же покуда молчит. Воспользовавшись паузой, мы поговорили с прима-балериной Мариинского театра Дарьей Павленко.

Марианна Димант. Дарья Владимировна,  в первичной профсоюзной организации цеха балета вы председатель?

Дарья Павленко. Я просто член профсоюза. Председатель у нас Дмитрий Николаевич Пыхачев, но сейчас он находится в отпуске за свой счет, так что мы работаем с артистом Валерием Коньковым.

Димант. Письмо, которое профсоюз балетного цеха отправил министру культуры, подписано тремя людьми. Почему вы не утвердили его на общем собрании балетной труппы?

Павленко. Потому что в этом письме речь идет о проблемах, не требующих сбора труппы — мы указали на существующие в театре нарушения трудового кодекса. То есть, это неоспоримый факт. Собирать собрание по поводу того, нужны ли правила внутреннего трудового распорядка в театре, мне кажется бессмысленным. Они не просто нужны — они должны быть.

Димант. В пресс-релизе, который распространил Мариинский театр, говорится о том, что такие правила существуют.

Павленко. Да, я знаю, что написано в пресс-релизе. Правила, о которых они говорят, 1986-го года рождения. Им 25 лет — эти правила возникли в стране, которой больше нет. Нам кажется, что их пора подкорректировать. Председатель профсоюза театра нам эти правила показал — там не стоит ни одной подписи. Правила должны быть утверждены — и администрацией театра, и председателем профсоюза. Нет подписей — значит, они недействительны.

Димант. А вы пытались обсуждать это с вашим руководством?

Павленко. Конечно. Сначала мы разговаривали на эту тему с администрацией балета. Они сказали: «Да-да, мы бы хотели, чтобы эти правила были». И мы отправили официальный запрос заместителю В. А. Гергиева Ю. А. Шварцопфу. Там были затронуты еще некоторые вопросы, но ни на один из них мы не получили ответа.

Димант. Это когда происходило?

Павленко. Это происходило в мае. После этого мы уже разговаривали с Валерием Абисаловичем. Он сказал, что в курсе событий и будет со всем этим разбираться.

Димант. Разобрался?

Павленко. Я прекрасно понимаю, что при его занятости очень трудно выкроить время для того, чтобы сесть и начать заниматься проблемами балета. Но у нас просто нет выбора. Поскольку нам отданы голоса артистов нашего цеха, мы должны работать. Артисты приходят к нам с разнообразными жалобами — и в связи с учетом рабочего времени, и в связи с отсутствием выходных дней (бывало так, что мы работали без выходных целый месяц) — и мы просто обязаны реагировать.

Димант. А почему вы стали реагировать только сейчас? Раньше у вас не было профсоюза?

Павленко. Он был, но очень вялый. Нас же выбрали только в апреле 2012-го года. Проблемы копились постепенно, и теперь достигнут, можно сказать, градус кипения — прежде всего, из-за экспериментальной заработной платы артистов кордебалета. Я хочу подчеркнуть, что вообще все, по поводу чего мы говорим, касается, прежде всего, кордебалета. Солисты имеют возможность говорить о своих проблемах сами, и они, конечно, склонны заниматься собой, в первую очередь. А кордебалет себя защитить не может.

Димант. Изменилась ли система распределения грантов? При Махаре Вазиеве она была другой?

Павленко. Грант у нас установлен с 2003-го года. При Махаре Вазиеве он был фиксированный. То есть, была определенная часть гранта, которая от количества выходов на сцену не зависела. Это тоже не удовлетворяло руководство балета, поскольку человек мог ничего не делать и получать зарплату ни за что.

Димант. Я помню, что в одном из интервью Юрий Фатеев как раз и говорил, что эта система нуждается в изменении.

Павленко. Да, и он очень много сделал для того, чтобы была введена новая система. Мы не против этой системы — мы хотим, чтобы она была подкорректирована. Такой опыт есть в Большом театре — часть гранта оставлена там фиксированной, а часть — сделана премиальной. Ею награждаются те люди, которые много и хорошо работали. А люди, которые плохо работали, будут сидеть на фиксированной части.

Димант. Как оценить, кто «плохо работал»? Означает ли это «мало» работал? Можно работать мало и хорошо, а можно много и плохо. А еще можно — работать и мало, и плохо. Кто должен это решать?

Павленко. Это очень деликатный вопрос. Все прекрасно знают, что у каждого руководителя есть артисты, которые ему нравятся больше других.

Димант. Согласитесь, что так было всегда, и, вероятно, будет.

Павленко. Да, так было и будет. Не только в балетном театре, но и в драматическом театре — тоже. Есть такие артисты, которые могут и хотят работать, но режиссер (или в нашем случае, руководитель балета) их не видит. Именно поэтому мы и хотим сделать так, чтобы те артисты, которые по разным причинам на сцену выходят не очень часто, были как-то защищены. Конечно, наши балетные организмы быстро изнашиваются, и если в 20 лет, у тебя все было замечательно, то уже в 35 все становится не так замечательно. И ты перестаёшь нравиться. Но у человека семья, более того, он потратил здоровье, работая в этой профессии, и лишать его стабильного заработка — не совсем верно.

Димант. Вам на это могут сказать — у нас же не собес…

Павленко. Нам это говорят постоянно…

Димант. У вас профессия жестокая: потерял форму — уходи, займись чем-нибудь другим. Так, наверное, тоже можно рассуждать.

Павленко. Мне все-таки кажется, что должна быть элементарная благодарность за то, что человек отдавал себя театру на протяжении 15-20 лет…

Димант. Хорошо, а кто все-таки должен решать, в форме ли человек, может ли он выходить на сцену? Есть ли у вас коллегиальный орган, который наделен этими полномочиями? Есть ли худсовет, наконец?

Павленко. На данный момент все решения принимают 2 человека — исполняющий обязанности заведующего балетной труппой Юрий Фатеев и его заместитель Татьяна Бессарабова. В пресс-релизе театра написано, что эти вопросы решаются с учетом мнения педагогов-репетиторов. На самом деле, это не так. Ситуации, когда собирается «консилиум», состоящий из руководства и педагогов-репетиторов, и что-то обсуждает, на моей памяти происходили всего несколько раз. Например, когда решалась судьба солистки балета Елены Шешиной. Тогда Юрий Валерьевич собрал педагогов-репетиторов и обсуждал с ними ее увольнение (в итоге, он все равно поступил так, как считал нужным). Мы бы хотели, чтобы раз в год проводилась аттестация, чтобы собиралась комиссия, в которой участвовали бы какие-то независимые представители — для достижения взвешенного и максимально независимого решения.

Димант. Мы начали говорить о грантах — заработок артиста кордебалета из чего складывается?

Павленко. Ну, во-первых, оклад — это от 10 до 18 тысяч, если не ошибаюсь. А распределение гранта зависит от того, о ком персонально идет речь. Если это артист, который руководство удовлетворяет, то он получает деньги по базовой ставке.

Димант. Что такое базовая ставка?

Павленко. Базовая ставка — это та часть гранта, которая выплачивается за исполнение той или иной партии текущего репертуара. Ну, такой прейскурант цен. Каждая партия — от крупной до самой мелкой, даже «ходячей» — имеет свою стоимость. Вальс в «Лебедином озере» стоит одну цену, а партия лебедей — другую. Лебеди, скажем так, «оцениваются» в 3 тысячи рублей, то есть, это и есть их базовая ставка. Но если человек удовлетворяет руководство не вполне, то из этой базовой ставки вычитается некоторый процент, и он будет получать две тысячи или полторы. Если девочка стоит во всех актах и нравится руководству, то она получает одну сумму. Если не нравится — то другую.

Димант. А есть ли какой-то официальный документ, в котором прописаны правила изменения размеров оплаты труда?

Павленко. Такого документа нет, об этом мы говорили тоже. В нормативном акте написано, что грант выплачивается по занятости. То есть, если человек выходит на сцену, то он получает свои деньги согласно базовым ставкам. Написано, что деньги могут вычитаться только после согласования с педагогами-репетиторами и после соответствующих приказов. Никто, из тех, кого мы опрашивали, не был ознакомлен с приказами о снятии с них этих денег. Более того, иногда деньги снимаются до выхода на сцену — то есть, артист еще никуда не вышел и ничего не напортачил, а с него уже сняли 20 процентов.

Димант. Почему? Это как-то объясняется?

Павленко. Ну, это трудный разговор… Нет, это никак не объясняется. Я думаю (может быть, я ошибаюсь), что это происходит потому, что денег на всех не хватает. Есть определенная сумма гранта на весь театр в целом и на балет — в частности. Эта сумма — постоянная величина, ее нельзя изменить. Вот смотрите: в «Лебедином озере» 32 лебедя, и если каждому выплачивать по 3 тысячи рублей, например, то на всех этих денег не хватит. И они стали снимать проценты. Я поражаюсь — почему же нельзя пересмотреть эту систему? Сделать так, чтобы артистам было не обидно — ведь им же не объясняют, почему с них снимают деньги. Повод может быть любой — ты слишком высокая, или у тебя коленка не вытягивается до конца (а коленка эта, скажем, прооперирована) и так далее. Тут много странного и субъективного. Мы с Фатеевым говорили о том, что эта система не продумана. Конечно, речь не идет о том, чтобы всем платить одинаково много. Но тогда платите в зависимости от категорий, а не вот так унизительно снимайте проценты.

Димант. Поддерживает ли вас труппа?

Павленко. Я думаю так — неофициально нас поддерживает большая часть труппы, но, конечно, они очень боятся встать и сказать что-то прямо: «Я скажу, а меня снимут с поездки, снимут со спектаклей и оставят на голом окладе».

Димант. Валерий Гергиев откликнулся на ваше письмо, сказав, что «волнения артистов, особенно молодых, связаны с тем, что им надо где-то жить. И даже самые щедрые зарплаты не дают благоприятных перспектив ни в Мариинском, ни в Большом театрах, ни в оркестрах, где молодые музыканты не могут за год-два собрать денег на квартиру».

Павленко. Я не совсем поняла его ответ. Дело в том, что в нашем письме мы писали не о квартирах, и вообще мы писали не только о деньгах. Мы еще писали о качестве. Да, хорошая работа должна хорошо оплачиваться. Но когда человека вынуждают думать только о том, сколько он заработает в этом месяце, тут не до творчества. Атмосфера в театре очень изменилась — опытные артистки не хотят помогать своим молодым коллегам, чтобы не потерять возможность выйти лишний раз на сцену. Я сказала об этом Юрию Валерьевичу, и он мне на это ответил: «Даша, так всегда было».

Димант. Что вы имеете в виду?

Павленко. Ну, когда девочка приходит в театр, трудно бывает выучить, как у нас говорят, «порядок» с одной репетиции. Когда я начинала, старшие никогда не отказывались помочь младшим. А теперь — такое случается.

Димант. Осознаете ли вы, что вас тоже могут упрекнуть в озабоченности собственным положением? Собственно, В. Гергиев уже сделал это достаточно прямо, заявив, что вы обеспокоены своими редкими появлениями на сцене.

Павленко. На самом деле, это моя боль — я действительно переживаю, что мало выхожу на сцену. И я действительно хотела бы выходить на сцену чаще. Но я не представляю, как моя профсоюзная деятельность может мне в этом помочь. И я никогда не ходила к Гергиеву и не просила никаких партий. Мне неловко. Я не умею себя рекламировать, и я не осмеливалась этого делать. Хотя, правда, много раз думала об этом. Я люблю свою работу — для меня это не просто работа, это очень существенная часть моей жизни. Но то, что я делаю сейчас, не имеет лично ко мне никакого отношения. Ни разу — начиная с апреля — я не обмолвилась о своих личных проблемах. Кстати, в октябре у меня было 8 спектаклей (среди которых — две премьеры), и я абсолютно счастлива. Правда, я не знаю, что будет завтра…

Димант. Как вы думаете, с чем связан уход нескольких ведущих артистов в другие театры?

Павленко. При Махаре Вазиеве артисты тоже покидали труппу. Это происходит по разным причинам. Меня беспокоит другое — к нам не хотят приходить молодые артисты, вчерашние выпускники Академии Русского балета.

Димант. Почему — есть ли ответ на этот вопрос?

Павленко. Я думаю, что мы опять упремся в сферу материального. В прошлом сезоне молодым артистам, пришедшим в театр, была положена зарплата в 15 тысяч рублей. И все. К сожалению, многие предпочли другие труппы. Когда я заканчивала Академию, то не могла поверить в то, что меня берут в Мариинский театр. Тогда это была огромная честь. А сейчас начинающие танцовщики не выбирают наш театр. И скоро это скажется на качестве спектаклей.

Димант. Кстати, если говорить о качестве — как вы оцениваете площадку Концертного Зала, на которой, судя по тому, что говорится в пресс-релизе, только с начала этого сезона, прошло 11 балетных спектаклей?

Павленко. Концертный зал не приспособлен для балета — может быть, для этой площадки надо ставить что-то специальное. Там нет ни кулис, ни занавеса, там невозможна сценография, там плохой пол. Мы танцуем в Концертном зале 2-й акт «Жизели», например. И, конечно, расстраиваемся. Нам же хочется все прожить, создать какое-то впечатление спектакля, а там это в принципе невозможно — зрители сидят у тебя на голове, и сбоку, и сзади. И артисты себя чувствуют очень неловко…

Димант. Возвращаясь к вашему письму, спрошу — какой выход из создавшейся ситуации вы видите?

Павленко. Мне бы очень хотелось, чтобы на наше письмо обратили внимание — без всякой истерики. Чтобы не было такого — «Ах, как они посмели!». Мы считаем, что написали очень корректно, и мы просим разобраться с тем, что происходит. Мы не просим убрать этих и тех, и поставить других. Наша цель — не война. Мы просим разобраться. Это крик о помощи — многое уже потеряно, к сожалению. Мы хотим попытаться хоть что-то вернуть, а не отомстить кому-то. Дело не в этом. Дело в том, что должны быть нормальные условия труда, и люди должны приходить в театр заниматься творчеством, а не думать о том, почему у нас опять отобрали выходной и так далее. Мне кажется, что прямое дело администрации — заботиться о том, чтобы атмосфера в театре располагала к творческой деятельности, а не препятствовала ей.

Димант. Вы считаете, что все, о чем мы говорили, прямо сказывается на качестве исполнения?

Павленко. Да, я так считаю. И когда зрители приходят в театр, заплатив за билет большие деньги, а получают зрелище сомнительного качества, то мне, например, стыдно.

Димант. Но, согласитесь, с деньгами это напрямую никак не связано — есть же такие танцовщики, которым хоть миллион заплати, они не станут танцевать лучше…

Павленко. И тем не менее. В Мариинский театр всегда ходили на исполнителей, сейчас это исчезает.

Димант. Это уже другая тема… Может, надо скупать звезд?

Павленко. Нет, я уверена, надо растить своих. И надо давать людям шанс, надо им помогать.

В именном указателе:

• 

Комментарии (4)

  1. Ольга

    К сожалению, прогноз решения проблем в балетном цехе Мариинского театра весьма пессимистический, поскольку “весовые” категории членов профсоюза, даже вместе взятых, и г-на Гергиева несопоставимы. Что-нибудь подправят, выпустят новые “Правила внутреннего распорядка”, кого-нибудь пожурят, а у артистов ничего не изменится. Как были крепостными, так и остануться.

  2. Василий Мизинцов

    1.Уважаемый маэсто В.А. Гергиев беззастенчиво превратил Мариинский театр в ОАО, упразднив ключевые должности худрука оперы и худрука Ведь цены на входные билеты устанавливаются не государством, а руководством театра. При этом, судя по письму профкома балетной труппы, доходы от кассового распределяются по непрозрачной схеме , то есть и там произвол .Что касается оплаты балетного творчества лучших представителей нашей страны, то 15 тысяч/месяц выпускнику АРБ им Вагановой- это позор (Кондуктор автобуса получает больше.). Оклад солисткам и солистам 18 тысяч- трижды позор!!! При таком мощном эмоциональном и духовном заряде, который всегда получают зрители от просмотра наших балетных спектаклей («Дон Кихот»,»Лебединое озеро», «Баядерка», «Легенда о любви» «Драгоценности», «Корсар», «Этюды», «Раймонда», «Вишни» Форсайта , солистки и солисты должны получать на порядок больше , причем минимум 180 тысяч , и корифейский корпус и кордебалет -не меньше 100 тысяч вне зависимость от занятости от спектаклей .Получается, руководство театра явно экономит на лучших представителей творческой элиты страны.

  3. Василий Мизинцов

    2) Явлюсь лишь рядовым .но довольно частым зрителем балета Мариинского театра с 2003 года. На мой взгляд в Мариинском театре все без исключения прима балерины , а также Анастасия Матвиенко, Екатерина Осмолкина, Олеся Новикова, Ирина Голуб и Елена Евсеева –явные ,безусловные и везде желанные звездами балета мирового масштаба . Татьяна Ткаченко Татьяна Серова тоже золотыми буквами вписали свои имена как в историю балета , так и в сердцах зрителей , но им не понятным причинам перестали давать танцевать на родной сцене. Из мужской половины помимо премьеров звездами балета можно считать Александра Сергеева, Григория Попова, Андрея Иванова, Константина Зверева, Алексея Тимофеева, Антона Пиманова и Федора Мурашева.
    3)Что касается корифейского корпуса и кордебалета Мариинского театра , то и они являются звездными на все века! .Слава о них гремит во всем мире, и это ни для кого не секрет, включая и Гергиева. Многих из них давно надо повысить в должности или присвоить звание народных артисток.Это: 1)корифейки Дарья Васнецова, Ксения Дубровина, Ксения Острейковская, Елена Чмиль, Елена Фирсова, Анастасия Никитина, Надежда Батоева, Виктория Краснокутская, Светлана Иванова, Татьяна Бажитова.2)корифеи Василий Шербаков, Григорий Попов, Федор Мурашев, Карэн Иоанесян, Денис Фирсов, Дмитрий Пыхачев, Василий Ткаченко.3)солистка характерных танцев Полина Рассадина.4)танцовщицы кордебалета Екатерина Михайловцева, Любовь Кожарская, Мария Аджамова, Виктория Брилева, Лилия Лищук, Маргарита Фролова, Мария Шевякова, Татьяна Тилигузова, Оксана Марчук, Ксения Ромашева, Дарья Павлова, Наталья Шарапова, Лидия Карпухина, Наталья Дзевульская, Юлина Черешкевич, Алиса Содролева, Ирина Прокофьева, Мария Лебедева, Алиса Соколова, Ольга Громова, Юлия Кабатова, Светлана Хребтова, Ксения Тагунова, Анастасия Михейкина, Дарина Зарубская, Евгения Емельянова, Эльмира Багаутдинова, Юлия Кобзарь и Татьяна Урванцева.5)Танцовщики кордебалета Иван Ситников, Александр Климов, Михаил Бердичевский, Андрей Ушаков, Борис Журилов, Константин Ивкин, Камиль Янгузаров, Денис Занейтдинов, Александр Федоров, Андрей Соловьев, Илья Петров, Алексей Попов, Александр Нефф, Сергей Кононенко и еще несколько выдающихся танцовщиков, фамилий которых я ,к сожалению не знаю (которые всегда ярко выступают, к примеру в 3 акте «Бах.фонтан»).

  4. 72m2

    Господину Мизинцову [надо] о себе заботиться, а о не о труппе Мариинского, которую он всю перечислил зачем-то. Там с оплатой как раз получше, чем в других театрах. Кордебалет меньше 100 тыс в месяц не получает. И солисты тем более не обижены, в целом. А если у кого то пенсия на носу или форма потеряна… то тут уж ничего не поделаешь, и правила внутреннего распорядка или какая-то иная система оплаты тут не поможет.

Оставить комментарий

Оставить комментарий
  • (обязательно)
  • (обязательно) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.

*

Предыдущие записи блога