Петербургский театральный журнал
16+
ПЕРВАЯ ПОЛОСА

1 июля 2013

ОТДУШИНА

С 14 по 22 июня в городе Ирбите проходил Межрегиональный театральный фестиваль «Ирбитские подмостки»

Знания по части города Ирбита, если кого вдруг спросить, обнаружат единицы. Поэтому объясню тому читателю, который, как говорится, не в теме наших регулярных театральных вояжей-изысканий. От Екатеринбурга до купеческого в прошлом Ирбита три часа по ухабистому асфальту. Городок — всего ничего: обитает в нем, по большей части в неухоженных или разваливающихся аутентичных домиках, тысяч сорок горожан.

Живут небогато. Тоскуют по временам легендарной ярмарки (1743 года!), второй по мощи финансового оборота после Нижегородской, и былой силе знаменитого с советских лет мотоциклетного завода. Гордятся здравствующим Валерием Карповым, местным Борисом Пиотровским, сорок лет назад создавшим музей изобразительных искусств, коллекции графики которого, как авторитетно рассказывают, могут позавидовать и крутые города-миллионники.

Гордятся и театром. Стариннейшим. Во времена ярмарки, 167 лет назад, созданным. Молодой артист Павел Федореев водил меня по фойе и практически с театроведческой интонацией говорил о гастролях на этой сцене Варламова, Щепкина, Мочалова, Комиссаржевской, Плятта с Раневской, и каким-то вдруг совсем детским голосом, переходящим на шепот, — о том, что живет в театре… привидение. И не верить нельзя. Потому что правда видели, и правда обитает.

А Виктор Моор, нынешний директор Ирбитского драматического театра им. А. Н. Островского и его главный художник, 30 с лишним лет практикующий именно здесь, этакий настоящий домовой (высокий, подтянутый, сказочно- сухощавый), вспоминал о старейшей актрисе Людмиле Франжоли (местной Евгении Турчаниновой) с интонацией нефальшивого благоговения.

Моор, Франжоли… Европейская значительность фамилий и… корова, мирно щиплющая травку в черте города. Таков Ирбит.

Сцена из спектакля «Старший сын».
Фото — архив фестиваля.

«Ирбитские подмостки» (14–22 июня) — межрегиональный фестиваль-конкурс, учрежденный аж в 1993 году. В основе концепции — укрепление/укрупнение театрального пространства большого Урала. Относятся к фестивалю архисерьезно. Проводят иногда с большими паузами. Между первым (1993 г.) и вторым (2001 г.) разрыв в семь лет, обусловленный и экономическими, и творческими причинами. Организаторы не стремятся к непременной отчетной «галке».

Мне довелось лицезреть опыт седьмого по счету конкурса в составе жюри совместно с коллегами Натальей Решетниковой (Екатеринбург), Людмилой Остропольской и Ланой Гарон (Москва).

К сожалению, никаких контекстных размышлений предъявить не могу, поскольку осведомленность о сценических достижениях большого/малого Урала у меня неофитская. Как в бородатом анекдоте: «Шаляпина не слышал, но Абрамович мне напевал».

Впервые на данном фестивале, и впервые познакомилась с гостями-конкурсантами — театрами самого Ирбита, Тобольска, Магнитогорска, Тюмени, Нижнего Тагила, Шадринска, Первоуральска, Стерлитамака, Озерска (ремарка: «Уфф!»).

Публика покорнейшая, благодарная. Внимание к происходящему на сцене стопроцентное. Гробовая тишина в подобающих сценах. Все без исключения остаются на своих местах до финальных аплодисментов. Свалить в антракте — исключено! Из вечера в вечер наблюдала одних и тех же пожилых людей: с палочками или в платочках. На самом деле, крайне трогательных. Еще раз становится понятно про то, что люди называют отдушиной. В жизни, отнюдь не щедрой на разнообразие впечатлений… Для ирбитчан отдушина — театр.

Каждый из 12 фестивальных спектаклей обсуждался с труппой. Глаза в глаза. В очередной раз убедилась в необходимости ювелирного отбора слов, дабы не вводить художника в грех уныния. Нелишне еще раз напомнить: да, да, да — артисты наши без кожи! Ранимы, обидчивы, нервны. Не стоит пенять им про публичность профессии. Все в курсе. И тем не менее. Как не учитывать космической разницы в жизни и судьбе столичного любимца и артиста N из российской глубинки, или, скажем прямо — захолустья?..

Впрочем, мы не врали. Пару раз честность оборачивалась актерскими слезами…

Неловко, а точнее стыдно было всего за четыре спектакля. Не стану персонифицировать, не вижу смысла в повторной «порке».

Несомненной удачей и лучшим спектаклем стал, по общему (почти) мнению, тюменский «Старший сын» выпускницы класса Анатолия Праудина Евгении Никитиной. В номинациях: лучшая мужская роль — Сергей Калинин (Бусыгин), лучшая мужская же роль второго плана — Артем Козлов (Васенька). Подробно-добротный, с точной психологической проработкой всех без исключения сюжетных извивов и характеров, спектакль. Если не знать анамнеза, то, казалось, спектакль поставлен солидным мужчиной-режиссером. Типичным традиционалистом. Дамы, московские члены жюри, особенно впечатлились настоящими мужскими слезами (в финале) брутального Бусыгина. (…)

Анфиса Иванова (еще одна выпускница Праудина), напротив, в представленных ею «Белых ночах» (Молодежный театр из Нижнего Тагила) продемонстрировала сознание барышни юной, трепетной. От неуместно сладенького подзаголовка в программке — «спектакль-праздник с щемящей нотой» до прочтения рассказа Ф. М. как андерсеновской сказки. С привлечением множества внешних выразительных средств: маски, театр теней, видеоряд («мосты повисли над водами»). И героями — тюзовского толка старых времен, практически детьми. Однако Александра Казьмина (Мечтатель) — молодого артиста с бездной обаяния, гибкого, смешного, очень способного — я бы с легкостью порекомендовала Светлане Лаврецовой. Или Семену Спиваку.

Сцена из спектакля «Полустанок».
Фото — архив фестиваля.

Лучшая режиссерская работа обнаружилась в спектакле «Полустанок» магнитогорского драмтеатра. Мелодрама Алексея Щербака на четырех артистов написана отличным русским языком. Столичный журналист оказывается в навсегда забытом богом местечке — железнодорожном полустанке, где молодая женщина Снежана (бывшая учительница) работает «красным флажком» для проходящих мимо поездов.

Любовь, маленький сын, расставание с журналистом, нечаянная гибель героини под колесами товарняка и все такое. Пьеса просится на киноэкран. И спектакль Максима Кальсина похож на хорошее черно-белое кино. Строгая интонация, идеально выверенные зоны тишины, прекрасная сценография. Открытием (для меня) стал Семен Майоров… ребенок, сыгравший сына героини. Большая, не по-детски сложная роль прожита мальчишкой потрясающе убедительно.

Споры по поводу присуждения награды за лучшую женскую роль также случились не по-детски страстные. Неоднозначную, с моей скромной точки зрения, победу одержала Анжелика Гришкина за роль Александры в спектакле «Вот такая любовь». Пьеса В. Гуркина о деревенской жизни и любви в военные времена в режиссуре Людмилы Исмаиловой (театр г. Стерлитамака) прочитана искренне и честно. Безо всяких, причем, привязок к празднуемым датам. И артисты все без исключения работали отлично. Однако игра Гришкиной уже сегодня напрочь улетучилась из моей памяти, в отличие от сочной игры Альбины Шафировой в роли Феоны (спектакль «Не все коту масленица», режиссер Валерий Медведев. Тобольск). Альбина Шафирова отмечена за лучшую женскую роль второго плана.

Сцена из спектакля «Не все коту масленица».
Фото — архив фестиваля.

Хозяева на фестивале давали премьеру «Любовь людей» Д. Богославского в режиссуре Левана Допуа. Не стану пересказывать своими словами сюжет. Отошлю любезного читателя к недавней прекрасной статье Татьяны Джуровой: Сколько не силюсь, но усмотреть в этом, да, вполне ладно скроенном, сочинении параллели с высокой трагедией из мировой драматургии, увы, не получается. Мешает или собственная косность, или язык, на котором разговаривают герои. Сквозное примитивное мычание («чо-чо, а ничо») не дает возможности подключить сюда ни леди Макбет, ни греческую трагедию. Московские члены жюри вспоминали, кроме Эсхила и Шекспира, еще и Андрея Малахова, у коего «расчлененка», оказывается, обсуждается буквально через день.

Леван Допуа полон стремления соединить бытовой ряд с некой претензией на выход в астрал. Не случилось. Сопровождающая каждую сцену кадриль, призванная стать еще одним действующим лицом, превратиться из танца веселого и мирного в танец страшный, смертоносный, так и осталась просто знакомым, увы, назойливым напевом. В спектакле заняты в основном совсем молодые артисты, что, с одной стороны, замечательно, а с другой — не очень, так как вопрос, каким образом в столь юном возрасте главные герои способны на столь запредельные поступки, — остается. Возможно, всего лишь у меня одной. Однако Ирина Татарникова, играющая Люську, ту самую, которая скормила свиньям труп убиенного мужа, приподнимается актерски буквально над всем: пьесой, режиссером, театром, где служит, городом, в котором живет. И создает-таки объемный, страшный образ. Ирина и Яков Дергачев (Сергей) отмечены наградами в номинации «Лучшая роль молодого актера». А художник спектакля Виктор Моор — за сценографию.

Вот как-то так приблизился доселе неведомый Ирбит.

Комментарии (4)

  1. Сергей Радченко

    Кажется, очень точное слово Вы подобрали для названия. Спасибо!

  2. Елена Левикова

    Хоть я, исколесив почти весь Урал, до Ирбита так и не добралась, но прочитала с удовольствием. Прошла ты, дорогая, без страховки по натянутому канату, ни разу даже не покачнувшись. И (что самое тут важное) – все пропорции абсолютно соблюла. Молодца!!!
    А сама я искренне вам позавидовала. Ибо с давней еще поры у меня особая любовь к таким фестивалям, где нет ложного пафоса, нет специально ангажированных в “почетный президиум” медийных лиц, но каждый вечер есть зрители, которые в финале готовы встать всем залом и аплодировать – пока почти буквально “руки не отвалятся”. Если в наших российских городах есть еще такие зрители, то и Театр будет жив, да и все преодолеваемые им трудности далеко не напрасны.

  3. Максим Кальсин

    За одним-единственным исключением (неточностью): дорога из Екб в Ирбит, в смысле асфальта — прекрасная :-) Всё остальное верно, точно и абсолютно правдиво. Ирбит — навсегда уснувший старинный русский город. Китеж-град. Полуразрушенный памятник самому себе. От этого щемина в груди чрезвычайная. Я, честно говоря, думал, что такое возможно только в срединной, корневой России, откуда и сам родом. Ан, нет. На Урале, оказывается, тоже.
    Театр же — потрясающий! Кровью подпишусь под каждым словом из статьи. Я там один день, в театре, пробыл, да и не до привидений мне было, но — почувствовал привидение. Правда. Любую из “театральных” пьес Островского в этом театре без декораций ставить можно. Они не нужны там — там до сих пор ВСЁ, как в этих пьесах.

  4. Александр Казьмин

    Елена, спасибо за статью. Читал с удовольствием и умилением:) А за свою фамилию в Перетбургском театральном журнале низкий поклон!

Оставить комментарий

Оставить комментарий
  • (обязательно)
  • (обязательно) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.

*

 

 

Предыдущие записи блога