Петербургский театральный журнал
Блог «ПТЖ» — это отдельное СМИ, живущее в режиме общероссийской театральной газеты. Когда-то один из создателей журнала Леонид Попов делал в «ПТЖ» раздел «Фигаро» (Фигаро здесь, Фигаро там). Лене Попову мы и посвящаем наш блог.
16+

8 октября 2020

ОЛЕГ ЛИПОВЕЦКИЙ: «В ТЕАТР СТАЛИ ПРИХОДИТЬ, ЧТОБЫ УВИДЕТЬ ЧЕЛОВЕКА БЕЗ МАСКИ»

В день открытия на сцене Красноярского драматического театра им. А. С. Пушкина конкурса новой драматургии «Ремарка» мы предлагаем читателям интервью с Олегом Липовецким, который и придумал всю эту историю. Наш корреспондент Андрей Новашов побеседовал с режиссером о фестивале, руководстве театром и феномене театральной провинции.

А н д р е й Н о в а ш о в 8 октября в Красноярске открывается очередной фестиваль «Ремарка», который вы придумали. Круг ридеров и членов жюри «Ремарки» и «Любимовки» пересекается. Понятно, что в отличие от «Любимовки», ваш фестиваль разъездной. Но чем отличаются концепции?

О л е г Л и п о в е ц к и й «Любимовка» — наш друг и брат. Или подруга и сестра. Они ищут нового автора, а мы — новую пьесу. В шорт «Любимовки» попадает молодой талантливый драматург, чья пьеса может быть несовершенна, но ридеры видят в ней огромный потенциал автора. Мы же ищем отличную готовую пьесу, которую можно ставить прямо сейчас. Через несколько лет тот драматург выходит на новый уровень, становится мастером и уступает место в «Любимовке» молодым. А его новые зрелые пьесы попадают в шорт «Ремарки». Хотя бывает и наоборот. У нас есть отдельный шорт-лист для авторов региона, где проходит финал «Ремарки». В Уфе это были авторы Поволжья. Там в шорт-лист попала Екатерина Тимофеева — ее пьесу «Золото» сейчас ставят в Прокопьевске. Надеюсь, что в этом есть заслуга и нашего фестиваля — Екатерина поняла, что нужна, что ее слышат, что ее талант востребован. Вот, два года подряд попадает в «Любимовку», поступила в Театральную школу Константина Райкина на курс драматургов и театроведов, который ведут Павел Руднев и Михаил Дурненков.

Финал «Ремарки» каждый год проходит в новом регионе, и мы стараемся объединить на фестивале как можно больше театров. Театры, работающие в одном регионе, как ни странно, редко видятся. Одно из направлений нашего фестиваля — сшивание регионального театрального пространства. В Красноярске будет 12 театров Красноярского края, каждый делает свою пьесу. «Ремарка» выбирает не режиссера, а театр, которому дает пьесу конкурсанта. Творческий лидер театра либо сам ее ставит, либо приглашает режиссера. Но читка делается в конкретном театре с актерами этого театра — так больше шансов, что из читки или эскиза вырастет спектакль.

Н о в а ш о в Из-за коронавируса «Ремарку» перенесли с апреля на октябрь. Насколько знаю, вы продолжали работать и в период самоизоляции.

Л и п о в е ц к и й Кроме подготовки к будущим постановкам, я сделал стрим-спектакль «Жду тебя в изоляции» с прекрасной актрисой из Петрозаводска Викторией Федоровой. Мы попытались поиграть с реальностью и сделать так, чтобы казалось: не актриса, просто человек вышел в эфир. Набрали 23 тысячи просмотров во время показа. А комментарии — это вообще отдельная тема. Не все получилось, но, мне кажется, это отличный опыт.

Что касается всего остального — выпала редкая возможность побыть дома несколько месяцев, пообщаться с семьей, почитать, обдумать что-то, прийти в себя после многолетнего марафона, когда ты постоянно в разъездах, с одного спектакля влетаешь в другой, и зачастую у тебя не хватает времени на рефлексию, а без этого очень сложно.

Сцена из спектакля «Дикое поле».
Фото — Андрей Новашов.

Н о в а ш о в Стал ли ковид предметом вашей режиссерской рефлексии?

Л и п о в е ц к и й Размышляю. Слишком мала пока дистанция. Вернее, ее нет вообще. Полтора метра… Маски… Смотрю на фото и видео белорусских протестов: с одной стороны, люди с открытыми лицами, а противостоят им — люди не только в балаклавах, но и в медицинских масках. Оказывается, медицинскую маску можно носить и для того, чтобы тебя не узнали…

Когда ты ходишь по городу и видишь маски, ты не видишь за ними людей. Сейчас в тысячу раз увеличилась ценность личного живого общения, ценность малых групп, семей, друзей. И ценность театра выросла, потому что в театр стали приходить, чтобы увидеть человека без маски. Парадокс. В зале сидишь в маске, а на сцене ходят люди — они в ролях, но они без масок. И ты видишь живых людей. Понятно, что возникло много онлайн-проектов, много форм онлайн-театра, — и это прекрасно, это развивает сам институт театра. Но вот ценность живого спектакля — она выросла в тысячу раз. Это — как изысканная драгоценность.

Н о в а ш о в Два года назад в интервью «Экрану и сцене» вы говорили, что будь у вас свой театр, вы в нем активно ставили бы современную драматургию. А были ли попытки создать свой театр?

Л и п о в е ц к и й У меня есть опыт и режиссерский, и менеджерский — я учился в Школе театрального лидера, создавал и продюсировал большие проекты. Мне кажется, я могу повести труппу вперед, интегрировать театр в город и привести город в театр. Мне это интересно. Такие предложения периодически появляются, но есть много аспектов. Для меня очень важно пространство, в котором я живу. Некоторые города мне нравятся, некоторые не очень. Я избалован, в хорошем смысле, околоевропейским Петрозаводском — его широкими улицами, водными просторами. Это не значит, что нужен такой же город, но место, в котором я буду жить, очень важно. Важны материальные условия: у меня есть семья, которой я должен обеспечить комфортные условия.

И, конечно, очень важно взаимодействие с директором. Если понимаешь, что тандема не возникнет, нет смысла возглавлять театр.

Пока все эти факторы не сошлись, но надеюсь, когда-нибудь это случится.

Н о в а ш о в То есть, вы готовы осесть на одном месте?

Л и п о в е ц к и й Возглавить театр — это не значит сидеть на одном месте. Режиссеру надо выходить из зоны комфорта — ездить, встречаться с новыми актерами, с неожиданным материалом. И ставить в театре должен не только художественный руководитель. Он, наоборот, должен заботиться, чтобы в театре был постоянно обновляемый пул режиссеров.

Сцена из спектакля «Мертвые души».
Фото — Юлия Гридина-Бакшина.

Н о в а ш о в И при этом «художник не должен заискивать перед властью» — это ваши слова. Но заняв должность главрежа, не теряет ли режиссер свободу? Не труднее ли ему отказаться, например, от спектакля на «военно-патриотическую тему»?

Л и п о в е ц к и й Вопрос понятен, но не правомерен. Искусство существует для того, чтобы осмыслять действительность. И театр как искусство быстрого реагирования должен вести активный диалог, в том числе и с государством. Понятно, что театр говорит и с каждым зрителем отдельно. Но театр обязательно должен говорить о болевых точках общества, иначе он превращается в увеселительное заведение, в кафе-бар с танцполом. Я не вижу смысла приходить на должность художественного руководителя, чтобы просто развлекать. Другое дело, что любой худрук идет на компромиссы, но компромиссы и конформизм — не одно и то же.

Государство формирует бюджет для работы театров. Если сравнить с общемировой практикой, то российский театр материально поддерживается государством на очень высоком уровне, хоть нам и кажется, что этого мало. Если бы не поддержка государства, билет на спектакль в Кемерове стоил бы не 300 рублей, а 2500–3000, и тогда зрители в театр бы не пошли. Содержать здание, труппу стоит огромных денег. Но эти деньги не принадлежат государству или министерству культуры. Это налоги, которые платит народ. Поэтому режиссеру никто не вправе говорить: «Мы платим тебе гонорар, кормим артистов, а ты давай военно-патриотическим воспитанием занимайся». Во всех уставах записано: учредитель не имеет права вмешиваться в культурную политику учреждения. И, кстати, основной проблемой часто является не цензура, а самоцензура театра.

Н о в а ш о в Ваша гражданская позиция — участие в митингах, пикетах, высказывания в интервью и в Фейсбуке — не создает конфликтов с директорами театров, с актерами?

Л и п о в е ц к и й Конфликтов — нет. Был случай, когда директор театра открыто сказал, что с такой гражданской позицией, как у меня, занять должность худрука невозможно. Спектаклей никогда не отменяли и не закрывали. Во-первых, я не самый радикальный режиссер. Во-вторых, руководители театров, которых пугает моя гражданская позиция, меня и не зовут. Так что я о таких и не знаю.

Что касается зрителей, журналистов — бывает разное. В Нижнем Новгороде, где я поставил «Тараса Бульбу», одна журналистка просто негодовала на сайте «Нижегородская митрополия». Писала, что я издеваюсь над русской классикой, над православием, демонизирую казаков и так далее. Но был и противоположный случай. В Ульяновске я поставил пьесу «Оскар и Розовая Дама», и на сайте Нижегородской епархии была опубликована огромная статья, в которой расхвалили спектакль. Священники стали водить на него паству.

Н о в а ш о в В Петрозаводске власти вас тоже не очень привечают. Изменилось ли отношение к вам в родном городе после того, как вы поставили «Бременских музыкантов», получивших номинацию на «Золотую Маску»? Вас не приглашали возглавить один из театров Петрозаводска?

Л и п о в е ц к и й Таких предложений не было. Не знаю, что вы имеете в виду под словом «власти». В Петрозаводске мои отношения с властями ограничиваются редкими контактами с директорами театров. Но, я думаю, «власти» — это другое. Мне кажется, никакая номинация на «Золотую Маску» не повлияет на отношение властей. У них другие приоритеты. А вот с петрозаводскими зрителями у меня прекрасные отношения.

Сцена из спектакля «Ревизор».
Фото — Павел Шалагин.

Н о в а ш о в Я полагаю, как и со зрителями других провинциальных городов. Вы ставили в маленьком Лесосибирске и в совсем крошечном Мотыгино. Для вас сотрудничество с этими театрами — аттракцион, экзотика или нечто большее?

Л и п о в е ц к и й Не согласен в принципе с такой формулировкой. Аттракцион в лунапарке, экзотика в Африке. Лесосибирский театр — учреждение культуры, которым мог бы гордиться любой город нашей страны. Только в таком театре могли родиться наши «Мертвые души» (на «Золотую Маску» номинированы все три актера, занятые в спектакле, сам спектакль, режиссер и художник. — А. Н.). А Мотыгино — это вообще уникальное место на театральной карте мира: 5 тысяч человек живет, и работает профессиональный театр. Да и вообще это удивительная точка на географической и исторической карте. Чего тут только не было. И золотоискатели, и староверы, и геологи, и ссыльные. И тайга, и Ангара, и театр. Быль и небыль. История и миф. Мы даже решили сделать спектакль про это место. Понять, в чем его сила, погрузиться в мифы и историю Мотыгино. Короче, и там, и там интересно и классно.

Н о в а ш о в Вы лишь изредка ставите в Москве, в основном работаете в провинции. Так получилось или вы воспринимаете это как миссию?

Л и п о в е ц к и й Так получилось. Чаще бы звали в столицу — ставил бы в провинции меньше. Но провинциальные театры — это такая же неотъемлемая часть российского театра и российской культуры, как самые топовые театры Москвы. Другое дело, что культурная политика государства должна быть направлена на децентрализацию культуры и развитие провинциальных театров. Кстати, государство делает много хорошего в этом плане: большие гастроли, программа поддержки театров малых городов, гранты и так далее. Надо еще больше. К примеру, если мы посмотрим на прекрасный опыт наших европейских коллег, то увидим, что там огромные престижные фестивали могут идти в самых маленьких городах. Конечно, тут такая совокупность российских проблем… Мало кто из наших зрителей может поехать из одного города в другой, чтобы посмотреть спектакль. Причины и в низких доходах населения, и в огромных расстояниях. В Европе и доходы другие, и расстояния меньше, поэтому там культурная миграция очень мощная. У нас такой нету. Но это не значит, что не нужно и начинать… Нужно делать еще больше. Потому что театры, как и любые центры культуры, развивают местные сообщества, город, привлекают в него людей. Мы же видим обратный процесс в нашей стране: люди уезжают из провинции, сосредотачиваются в мегаполисах.

Про конкретно мою ситуацию — было бы хорошо чаще ставить в столицах, но вылезать вон из кожи я для этого не буду. Как бы, для меня не это главное. Важно, что в провинции — в хорошем смысле — тебя ждут, и ты можешь сделать то, чего иногда не можешь сделать в каком-то столичном театре. У тебя здесь больше возможностей для высказывания и экспериментов.

Сцена из спектакля «Тарас Бульба».
Фото — архив театра.

Н о в а ш о в Насколько велик разрыв между актерами театров мегаполисов и провинциальных трупп? Сокращается он или наоборот?

Л и п о в е ц к и й Есть суперталантливые артисты и в провинциальном театре, и в Москве. Но это бог дает талант. Он не выбирает, куда плевать — в Кемерово, Лесосибирск или Москву. Другое дело, что кому-то везет с педагогами, режиссерами и ролями, а кому-то не очень. На уровне дарования нет никакого разрыва. Тут все зависит от конкретного места. И в Москве есть театры, поросшие таким мхом, что туда надо не зрителей, а оленей запускать. В провинции должно еще активней работать профессиональное экспертное сообщество. И государству, в частности, министерству культуры, нужно в это вкладываться. Когда мы говорим о децентрализации…

Должен быть независимый взгляд со стороны. Отличный проект делает СТД: театр может написать заявку и пригласить независимого критика. Мне кажется, было бы интересно, если бы появился неангажированный экспертный проект, который оценивал бы не только спектакли, но и взаимодействие театра с городом, спонсорами, его управленческий потенциал, оценивал бы театр в целом.

Возвращаясь к артистам провинциальных театров — я с огромным уважением отношусь к хорошим артистам и порядочным людям, в каком бы городе они ни работали. И если мы говорим о децентрализации, то страшно важно, чтобы государство создавало условия для того, чтобы хорошие артисты не уезжали из малых городов. Часто они покидают театр, потому что нет бытовых условий для нормальной жизни и условий для самореализации в театре. И создавать такие условия, конечно, задача и государства, и руководства театра.

P. S. Кстати, увидеть артистов театров Красноярска и Красноярского края на читках пьес — победителей «Ремарки» вы сможете по онлайн-трансляции мероприятий фестиваля на сайте https://sibdrama.ru/ и на youtube-канале Красноярского театра им. А. С. Пушкина.

В именном указателе:

• 

Комментарии (0)

Оставить комментарий

Оставить комментарий
  • (обязательно)
  • (обязательно) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.

 

 

Предыдущие записи блога