Петербургский театральный журнал
16+

29 ноября 2011

МЕЖДУ ЧИТКОЙ И СПЕКТАКЛЕМ

С 25 по 27 ноября Санкт-Петербургская государственная академия театрального искусства и режиссерская лаборатория «ON. Театр» провели международную научно-практическую конференцию «Американская драматургия: новые открытия».

В течение трех дней теоретики и практики рассказывали о новых тенденциях современного американского театра, знакомили зрителей с авторами, определяющими лицо сегодняшней американской драматургии. Популярные в США Сюзан Лори-Паркс, Энни Бейкер, Эрик Богосян стали открытием для русской публики, а ключевое для американцев слово «action» плотно вошло в русский лексикон. Ведь, как точно заметила профессор СПбГАТИ Ирина Цимбал: «Американская нация ступила на новую землю, чтобы действовать. Оттого и пьесы их необыкновенно событийны и действенны». Убедиться в этом можно было на примере семи читок, сделанных молодыми петербургскими режиссерами.

Пьесы, представленные на фестивале, — результат кропотливой работы драматурга, театрального критика Джона Фридмана с Центром международного театрального сотрудничества (Балтимор, США; Center for International Theatre Development) и Посольства США в Москве. Проект осуществляется благодаря гранту американо-российской Двусторонней президентской комиссии.

На некоторые тексты пришлось по два переводчика: автор подстрочника и автор адаптации. В других случаях, как, например, с работой Евгения Казачкова, драматург и переводчик были представлены в одном лице. Но перейдем к самим читкам.

В работе режиссерам была предоставлена полная свобода, поэтому результат получился у каждого свой: у одного — почти готовый спектакль, у другого — эскиз, а третьего — читка.

Зоя Лауфер. «Последние дни».
Адаптация Нины Беленицкой, перевод Александры Беленицкой, режиссер Рикардо Марин

После 11 сентября 2001 года Артуру Стайну все кажется бессмысленным. Зачем есть, двигаться куда-то, что-то делать… Он не выходит из дома, сутками спит, где придется, но все равно чувствует усталость. Сильвия же, его жена, ударилась в религию и находится в очень близких отношениях с Иисусом: он помогает ей обращать людей в истинную веру, например, молиться за грешников у местного секс-шопа. Их шестнадцатилетняя дочь-готка Рейчел — умная девчонка, но вся в мать — накурившись марихуаны, она общается с ученым Стивеном Хокингом, автором книги про законы Вселенной. В Рейчел влюблен одноклассник, увлеченный физикой и математикой. Его часто бьют за костюм Элвиса Пресли (подарок покойной мамы), он готовится к бармицве, и поддерживает набожную Сильвию, которая уверена, что в среду грядет Апокалипсис, и потому вся семья должна собраться дома и молиться. Но среда заканчивается, а луна и звезды не падают — нужно иметь мужество прожить свою жизнь обыденно, просто помогая близким, а не надеясь на вечное райское блаженство.

У Рикардо Марина получился практически готовый спектакль: продумана сценография, мизансценический рисунок, партитуры роли каждого персонажа (у каждого из них — свой костюм ), кажется, актерам осталось только отложить листы с текстом.

Эрик Богосян. «Ток радио».
Адаптация Ивана Вырыпаева, перевод Анны Шульгат, режиссер Семен Серзин

Темная сцена, в глубине которой виднеется натянутое полотно — проектор. Справа в проеме стены разместился рассказчик, он вводит зрителя в курс дела. Поодаль от него на стуле гитарист — Сью, он же — звукорежиссер и лучший друг Барри. Слева — ряд стульев, на которых ждут своей очереди слушатели радио — очень эксцентричные люди. Чтобы выйти на долгожданный прием связи, они подходят к краю сцены, где с потолка свешивается небольшая рация, и старательно говорят в нее «главное»:

«Я беременна, а мой парень где-то очень далеко колесит в своем фургоне по всей Америке», «Мне кажется, что повсюду микробы. Я не знаю, что с этим делать», «Единственное существо, которое понимает меня — моя кошка Влага. Она чистая и непорочная», «Я второй день сижу на кислоте». И так далее.

Первая сцена — невероятно быстрая речь экономического обозревателя, объясняющего олуху Берни, как быстро разбогатеть. Смена кадра. На проекторе вырисовывается силуэт телеведущего Барри, который перебрасывается репликами с Линдой (его продюсером и любовницей) — так начинается шоу «Ночной разговор». Дальше «картинка» не меняется. Приходят и уходят люди, чередуются истории, но суть остается та же — человек-Бог, человек-гонзо спускается в эфир и говорит с вами про вашу жизнь. Шоу и только шоу. Долгая, интересная, но немного затянутая болтовня о «главном».

Здесь для полноценного спектакля не хватает только более тщательной разработки характера главного героя, у которого не может быть личной, человеческой жизни: он Бог для этих людей, а Богу — не положено.

Энни Бейкер. «Чужаки».
Адаптация Михаила Дурненкова, перевод Екатерины Райковой, режиссер Мария Критская

Это самая «русская» пьеса из всех, и все здесь строится на «борьбе атмосфер» в совершенно чеховском смысле. Действующие лица — Джаспер и КейДжей — «тени хиппи», дети тех, кто верил в мир во всем мире, и Эван, мальчик-официант из кофейни, который сначала нерешительно выгоняет хиппи из подсобки, а потом проникается их способом существования.

Фоном идет празднование Дня Независимости, фейерверки… Режиссер Мария Критская учла эту особенность пьесы и создала соответствующее пространство подсобки. Но все же на данном этапе работы, как отметила драматург Наталья Скороход, актеры еще не нашли того особого способа существования, которого требует пьеса. Однако решение будущего спектакля в эскизе прочитывалось.

Нило Круз. «Анна в тропиках».
Перевод Евгения Казачкова, режиссер Екатерина Максимова

«Анна в тропиках» — история о судьбе простой латиноамериканской семьи, сколотившей в начале XX века незначительный капитал на табачном бизнесе. Мать и две замужние дочери, одетые в черные костюмы, с нетерпением ждут прибытия парохода. К ним на фабрику едет чтец — статный молодой иностранец с характерным южным акцентом. Он влюбляется в одну из дочерей и уводит ее из семьи. Муж, до этого безалаберно изменявший супруге, потеряв ее, начинает ревновать и выспрашивать подробности порочной связи. Вскоре чтец гибнет, семейная жизнь налаживается, а великая русская книга, «Анна Каренина», послужившая источником вдохновения и рефлексии не только для автора пьесы, но и для ее героев, так и остается непрочитанной до конца. Мелодраматичная история, местами переходящая в «милодраматизм», все же сохраняет должную долю сарказма по отношению к любви и смерти, страху и ненависти. Сценическое решение Екатерины Максимовой ближе к эскизу спектакля, чем к читке. Режиссер проработала мизансцены, актеры сыграли персонажей.

Сьюзен Лори-Паркс. «Книги Грэйс».
Адаптация Юрия Клавдиева, перевод Марии Николаевой, режиссер Денис Шибаев

«Книги Грейс» была, пожалуй, первой постановкой, которую можно было назвать читкой в чистом виде, сделанной удачно, по всем законам жанра: минимум движений (актеры, как правило, сидят на стульях); минимум музыки (только в случае крайней необходимости); отсутствие костюмов и театральных декораций; точный кастинг; эффект вхождения в материал актера одновременно со зрителем; внимание к заданным в тексте характерам; запрет на сокращение пьесы.

Все правила были выполнены. Актеры не семенили по сцене, не выстраивали длинных пауз и переходов. Благодаря верному кастингу и глубокому погружению в характер персонажей, все существовали достоверно. Сын, анархист Змей, вернувшийся в дом военного отца-садиста, шипел в воображаемую камеру. Чокнутый родитель, больше всего на свете любящий оградительную стену серого цвета и ров во дворе дома, перескакивал со спокойной интонации на истерический крик. Примерная жена Грэйс тоном семейного психоаналитика рассказывала о странной книге, в которой собрано все самое хорошее: история про собаку Беду, спасшую человека и с тех пор зовущуюся Спаситель, красное платье, манящее героиню из витрины магазина и т. д. Все это безумие происходило за небольшими трибунами и маленьким музыкальными пюпитром для Грейс. Герои старательно произносили речи в воображаемые микрофоны — штативы с насаженными банками колы — и мы понимали, насколько прекрасно и ужасно их безумие.

Чак Ми. «Большая любовь».
Перевод Сергей Таск, режиссер Георгий Цнобиладзе

Пятьдесят сестер в свадебных платьях приплывают на яхте на тихий итальянский берег и высаживаются рядом с красивой виллой. Туда же на вертолете прибывают пятьдесят женихов-кузенов и пытаются насильно взять сестер замуж. Богатая итальянская семья не знает, что делать с этим полчищем нежданных гостей и просто заказывает огромный торт.

В этой пьесе мужские и женские клишированные рассуждения о любви сыплются, как из рога изобилия, и все это иронически оттеняется классической музыкой. В финале сорок девять сестер зарежут своих женихов, лишь одной паре будет позволено остаться в живых после суда. Мюзик-холльный хэппи-энд с фейерверком и маршем Мендельсона!

Георгий Цнобиладзе сделал читку этого текста. Единственное, что разрушало канон — изменение мизансцены в начале, когда стулья переставляются так, чтобы образовать две диагонали.

Адам Рэпп. «Ноктюрн».
Адаптация Максима Курочкина, перевод Джона Фридмана, режиссер Дмитрий Волкострелов

Простая пьеса о том, как пятнадцать лет назад мальчик убил свою сестру: переехал на скорости 45 миль в час новенькой «Электрой». После чего был изгнан из дома, перебрался в Нью-Йорк, где устроился в книжный магазин и приступил к работе над собственным романом — историей о том, как семнадцатилетний мальчишка переехал свою сестру. Кольцевая композиция и постоянные флешбэки отдаленно напоминали пьесы-монологи русских авторов. Например, «Кислород» Ивана Вырыпаева. Тем интереснее было наблюдать за режиссером, который ставит только такие театральные тексты. Ничего лишнего. Только текст и человек наедине с ним. Легкие аккорды фортепьянной музыки, доносящиеся из айпада, и — слова, слова, слова. Читка в чистом и понятном смысле этого слова.

***

Из переписки Сони и Маши:

Соня — Маше:

Подожди, Маша, но почему ты называешь «Ноктюрн» Волкострелова читкой? Я не согласна, думаю, это уже спектакль. Здесь же есть работа с пространством, в частности, светом: софит во время чтения гаснет, и остается только лицо Дмитрия Волкострелова, освещенное голубоватым светом от айпада. А в пьесе персонаж точно так же сидит рядом с умершим от рака отцом, освещенный только экраном телевизора, и есть образ темноты, которая равна уничтожению прошлого. Кроме того, Волкострелов создал речевой портрет своего персонажа — он чуть пришепетывает, говорит, иногда съедая окончания. А что до того, что он читает текст — так в «Хозяине кофейни» актер Иван Николаев текст тоже читает. По-моему, типичный спектакль Волкострелова, такой театральный минимал, так я для себя называю его стиль.

Маша — Соне:

Соня, соглашусь, но с небольшой поправкой. Для Димы читка не прием и не репетиционная фаза, а «чистый» театральный жанр. А если это жанр, почему бы ему не быть спектаклем?

Комментарии (3)

  1. Джон Фридман

    Спасибо авторам и журналу за интерес к проекту “Новые американские пьесы в России”. Но хочу обратить внимание на две ошибки. Первая, самая грубая: этот проект, носящий название “Новые американские пьесы в России”, является плодом моих трудов в сотрудничестве с Центром международного театрального сотрудничества (Балтимор, США; Center for International Theatre Development) и Посольства США в Москве. Проект осуществляется благодаря гранту американо-российской Двусторонней президентской комиссии. Этот проект не связан с замечательной программой Елены Ковальской и фестиваля “Любимовка”. Вторая ошибка: не все пьесы переведены в сотрудничестве переводчика и автора адаптации. На самом деле, как авторы сами пишут дальше в описаниях, 3 из 7-и пьес переведены драматургами, владеющими английским, без помощи предварительного перевода. С уважением, Джон Фридман

  2. Юлия

    Дорогие Мария и Софья! Спасибо за статью, но, пожалуйста, уберите или исправьте две абсолютно неверные фразы: “Все пьесы, участвовавшие в этой лаборатории, были переведены на недавнем фестивале «Любимовка» в рамках проекта «Американская драматургия по-русски». На каждый текст пришлось по два переводчика: автор подстрочника и автор адаптации”. Перевод пьес этой конференции не имеет отношения к фестивалю “Любимовка”, это другой проект. Проектом по переводу пьес, на читках которых вы присутствовали, руководил Джон Фридман. Не на все пьесы пришлось по два переводчика, на некоторые – по одному.

  3. Мария

    Просим прощения у Джона и Юлии за неточности и ошибки. Поправили, спасибо вам.

Оставить комментарий

Оставить комментарий
  • (обязательно)
  • (обязательно) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.

 

 

Предыдущие записи блога