Петербургский театральный журнал
16+

6 декабря 2011

«ЛЮБИМАЯ, НИКОГДА НЕ МЕНЯЙСЯ»

Брайан Фрил. «Мой уникальный путь»
Театр «Приют комедианта»
Режиссер Григорий Дитятковский

«Любимая, никогда, никогда не меняйся», — подпевает старой виниловой пластинке герой Сергея Дрейдена — Тэдди, антрепенер. Он выглядит как бывший щеголь — в белой сорочке с запонками, сером пиджаке в мелкую клетку и засаленном кепи. Каждый вечер Тэдди приходит в пустой, почерневший зал с пятью рядами деревянных сидений, чтобы, аккуратно расставив бутылочки с виски и повесив старую афишу, рассказать публике о том, чего он так и не смог понять за всю свою жизнь — кем же был Фрэнсис Харди, этот странный человек, исцеляющий верой, которого Тэдди двадцать лет возил по дорогам Англии в маленьком фургоне. Публика готова аплодировать артисту после очередной байки про любимую собаку, которая играла на волынке «Приди в мой садик, Мадлен», увлеченно вступить с ним в диалог, подбрасывая уголь в топку актерской импровизации, но делает она это с придыханием: на ее глазах не просто Тэдди-рассказчик, устраивает спиритический сеанс, вызывая в черное пространство сцены героев, приходящих из черного квадрата небытия, но Сергей Дрейден творит одну из самых значимых своих ролей, о которой будут рассказывать легенды, как когда-то рассказывали о «Мраморе» по И. Бродскому. Торжественность момента чуть приглушает чувство детского веселья — на сцене великий артист. Который играет большую, возможно, великую роль — и это чувствуется с первых тактов.

Сергей Дрейден в спектакле.
Фото — Дарья Пичугина

Десять лет назад Лев Додин открыл для России ирландского драматурга Брайена Фрила, поставив в МДТ «Молли Суини». Неудивительно, что Григорий Дитятковский также пришел к этому драматургу — кажется, сложно придумать более грандиозное совпадение режиссера, актера и автора. Четвертый совместный спектакль этого режиссера с Сергеем Дрейденом имеет символичное название «Мой уникальный путь», и тема пути одиноких душ, проживающих свою крохотную жизнь под вечными звездами — тема, которая, так или иначе, всегда звучит в спектаклях Г. Дитятковского — в пьесе ирландского драматурга обретает сложную, глубокую, с библейскими аллюзиями историю-притчу. Трое героев — Тэдди, антрепренер, Фрэнсис Харди (то ли плохой артист, то ли великий целитель) и его возлюбленная Грейс рассказывают о своем пути, который они прошли за эти двадцать лет, путешествуя по дрогам Англии и Шотландии, обретая и теряя веру, хороня детей, возвращаясь в отчий дом и вновь покидая его, любя и умирая. Монодрама Брайена Фрила, состоящая из четырех монологов героев, перекомпонована режиссером таким образом, что герои постепенно раскрывают нам историю своей жизни, образуя сложную, «спиралевидную» конструкцию тем и событий. На протяжении всего спектакля они сами в пути — к той высшей точке, которая для кого-то окажется — смертью, для кого-то — признанием в любви, для кого-то — мигом прозрения.

Когда из коридора появляется женщина в оливкового цвета плаще, под которым — ярким пятном кораллового цвета — платье, в маленькой шляпке, бормочущая странные слова, то кажется, что она бормочет магическое заклинание в полусумасшедшем бреду: «Аберардер, Аберайрон, Лланграног, Ллангиринг, Абергорлех, Абергинолуин…» Лишь позже мы поймем, что это, словно высеченные на ее сердце метки, галльские названия деревень, мимо которых они проезжали с ее любимым Френсисом. Это заклинание будут выкрикивать на протяжении спектакля Фрэнсис и Грейс, через него прикасаясь к своему прошлому, не имея сил вырваться из магического круга, словно древние шотландцы до сих пор мстят им, не отпуская их души из шотландских гор.

Дарья Дружина в спектакле.
Фото — Дарья Пичугина

Она проходит к черному высокому барному столу: пространство сцены лишено примет быта, черный квадрат сцены, где слева — черные стулья, справа — барный стол и стул. Когда-то эта женщина провела последние месяцы своей жизни в комнатке близ Паддингтона. О том, что она умерла, мы узнаем в финале, но сейчас — сейчас она еще жива. Это Грейс (Дарина Дружина) пришла к нам, рассказать, как ей счастливо живется в маленькой комнатке, что работает она в библиотеке, куда ходит через парк, что врач (первый звоночек) дает ей таблетки, и она начала плести прикроватный коврик. «Посмотрим, что из этого получится» — с нервным смешком произносит героиня, перед тем, как окунуться в прошлое, от которого ей хочется сбежать, но которое — и есть ее настоящая, подлинная жизнь. Только там она может встретиться с Фрэнсисом Харди — ублюдком и алкоголиком, который когда-то увел ее, начинающего юриста, из отчего дома. И с тех пор душа этой женщины принадлежит ему.

Фрэнсиса Харди играет сам Григорий Дитятковский — и делает это прекрасно. В шляпе, с чемоданом, в дорожном плаще, полный энергии и внутренней страсти, кажется, в первом выходе Дитятковский словно доигрывает свою роль из фильма Хржановского — темой которого также было — возвращение домой. Так и здесь — герой, вернувшись в отчий дом, куда он так боялся и так стремился приехать, обрел на родной ирландской земле вечный покой, будучи убит в пьяной драке с ирландскими парнями.

Это сложный для зрителя и актеров спектакль. Два с лишним часа наедине с залом, обращаясь в зал, рассказывая ему историю, актеры существуют один на один с публикой и текстом, присваивая судьбы своих персонажей. Порядком отвыкнув от театра слова, ты погружаешься в этот спектакль с каким-то радостным узнаванием подлинного театра. Про него так мало понимаешь в первый раз, что хочется придти еще раз, чтобы опять вместе с героем Сергея Дрейдена попробовать понять, кем он был этот Френсис Харди, алкоголик и ублюдок, и почему его так сильно любили Тэдди и Грейс. Еще раз услышать как Сергей Дрейден произносит коронную фразу: «я так давно в шоу-бизнесе», увидеть, как он рисует мелком на стене свои схемы: «В. А — Т. М. А.», и как в финале он вспоминает о том, как посмотрел там, во дворе ирландского трактира, на эту женщину и понял, как любит ее и, возможно, больше, чем эту женщину, любит ее мужа. «Я чертовски одинок, а мир так холоден», — весело шипит старая пластинка и старый Тэдди каждый вечер расставляет бутылочки на полке и вешает на стену афишу. И хочется протанцевать этот старый голливудский мотивчик еще не однажды.

Комментарии (7)

  1. vvd

    Спасибо Вам … Очень рад узнать , что кто-то чувствует и понимает также как я…

  2. Н.Таршис

    Да, Дрейден тут велик. Если бы Дитятковский, у которого уже был один изумительный Фрил (“Требуется перевод” на его предыдущем курсе, откуда Д. Дружина, запомнившаяся и по “Яме” того же курса, и по Ибсену в БДТ), оставил четыре целиковых монолога, то было бы: герой и два, можно сказать, евангелиста. Они свидетельствуют о чуде. Пьеса в оригинале называется “Целитель верой”, и у Фрила в основе христианская мифологема. Там не пьяная драка, а герой предупрежден и сознательно идет на заклание, его убьют соплеменники, когда чудо не случилось. Разбив монологи, режиссер акцентирует сплетение судеб. Тут должен пройти срок, чтоб новая драматургия стала убедительной. Пока время тормозится не всегда художественным образом. В прекрасном актерском трио Дрейден стал лидером, потому что он не просто здесь в своей стихии, а еще и всходит в финале к тому, чтобы объять Всё и всех. Особенная вещь.

  3. Елена Стро

    Надежда Александровна, я прочитала пьесу и мне показалось, что именно в этом смещении акцентов и был смысл проделанной работы режиссера над текстом, и (я смотрела во второй день) в кульминационный момент монолога героя как раз и было высшее удо – в этом ощущении мгновения слияния с миром, который вдруг потерял своим материальные основания: то есть смерти не было, убийства не было. было – восхождение, чудо, тайна. Ну, как мне показалось. Для меня почему-то представленный вариант был убедительным прочтением. А вообще, я после спектакля так сильно увлеклась этим драматургом.

  4. Елена Стро

    vvd, вам спасибо:)

  5. Алексей Пасуев

    “Монодрама, состоящая из четырёх монологов”?
    Что-то я не догоняю!

  6. простой зритель

    Была сегодня на спектакле. Дрейден потрясающ. Он архиестественнен – настолько, что сегодня от этого пострадал, и даже, как сам вслух признался, был вынужден остановить спектакль! Дрейден в начале спектакля обращается к залу, и сначала ему ответил неадекватный тип из третьего ряда – сам признался, что язык ему развязал Хенесси из буфета (вскоре, кстати удалился, сам), а потом образовалась неадекватная девица с последнего ряда, которая сказала, что ей “не видно” лица красотки на фотографии! Дрейден предложил ей подойти к сцене и рассмотреть. Она подошла, и тд. В общем, завязался вынужденный диалог. Девицу потом под белы руки служительница вывела из зала. Надо отдать должное Дрейдену – удар он держал.
    Да, мне тоже вспоминался “Мрамор”. То же волшебство – и восторг внутри! Но – как?!!

  7. Марина

    Большое искреннее спасибо режисеру, актерам, художникам спектакля! После постановки испытала впервые настолько сильное чувство восхищения и благодарности. Не смотря на трагичность происходящего в спектакле, я ушла с желанием писать картины не смотря ни на какие жизненные трудности, непонимание со стороны публики и т. д. Это спектакль о творчестве, о добре, о настоящей любви, о горестях народных. Настолько жизненно!

Оставить комментарий

Оставить комментарий
  • (обязательно)
  • (обязательно) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.

 

 

Предыдущие записи блога