Петербургский театральный журнал
Блог «ПТЖ» — это отдельное СМИ, живущее в режиме общероссийской театральной газеты. Когда-то один из создателей журнала Леонид Попов делал в «ПТЖ» раздел «Фигаро» (Фигаро здесь, Фигаро там). Лене Попову мы и посвящаем наш блог.
16+

4 февраля 2020

ЧЕХОВ И ГЕОМЕТРИЯ

«Семейное счастье». По одноактным комедиям А. П. Чехова «Медведь» и «Предложение».
«Честный театр» (Санкт-Петербург).
Режиссер Дмитрий Луговкин, художник-постановщик Эмиль Капелюш.

Осенью прошлого года на театральной карте Петербурга появился новый объект − «Честный театр» Дмитрия Луговкина. За названием его первого спектакля − «Семейное счастье» − две одноактные шутки Чехова, «Медведь» и «Предложение». Пожалуй, сложно найти в русской драматургии пьесы, более востребованные отечественным театром, включая и антрепризный, и любительский, чем эти небольшие, на трех актеров, водевили. Они дают редкую возможность и присягнуть на верность русской классике, и повеселить зрителя, да и актеру здесь есть где душу отвести.

Сцена из спектакля.
Фото — Стас Левшин.

В тексте Чехова «семейное счастье» возникает как саркастичный комментарий к беспрерывному спору мужчины и женщины. Создатели спектакля выносят его в название и предлагают увидеть в двух курьезных, театрально условных историях притяжения противоположностей ироничное высказывание о парадоксальной природе семейного союза.

Лаконичными выразительными средствами художник Эмиль Капелюш создал изящную и содержательную сценографию. На открытой для зрителя еще до начала спектакля площадке — несколько свисающих драпировок, пустые рамы для портретов, стулья, некоторые из которых собраны в скамейки с четко прорисованными горизонталями спинок и сидений, крошечный туалетный (гримерный?) столик. Музыкальную тему задают стилизованная арфа, помещенная в центр, и пюпитр. Строгое, нотное сочетание цветов: в «Медведе» дом Поповой погружен в траур, здесь превалирует черный, в предсвадебном «Предложении» — белый. Черно-белые лепестки на полу — то ли ноты, осыпавшиеся с расчерченного нотного стана, то ли отзвук отцветающего вишневого сада.

Сцена из спектакля.
Фото — Стас Левшин.

В первой части рассказ о встрече «нестарого помещика» и «вдовушки с ямочками на щеках» идет в максимально высоком для этого текста регистре, приближая «шутку» к большим пьесам позднего Чехова. Полновесно, «с подачей» бросающая свои реплики в гулкую высоту сцены Попова (Екатерина Клеопина) — большая трагическая актриса, и безвременная кончина супруга дала возможность развернуться ее незаурядному дарованию. Воспоминания о шалостях покойного мужа — здесь проблема скорее стилистическая, выбивающая Елену Ивановну из найденного образа. Прекрасная помещица устремлена вся вверх, не столько к доминирующему над сценой портрету покойного усатого мужа, сколько в скрытые от взглядов горние выси, к театральному божеству и вдохновению. Черные драпировки, струящиеся над сценой, становятся подобием театральных кулис и занавесов и вторят вертикальному движению героини. Заготовка для увековечивания ее благородного лика — драпированная вертикальная рама для портрета, из которой Елена Ивановна временами вглядывается в грядущее (а висящую рядом горизонтальную раму обходит стороной, в ней появляются другие персонажи).

Нежданный визитер Смирнов — напротив, весь горизонталь. Не старый, но усталый и разочарованный помещик, сыгранный Степаном Пивкиным, словно прибит к земле жизнью «уездной, русской, обывательской». В его обещании повеситься в случае неуплаты — отчаяние неврастеника, в его подсчетах «двенадцати женщин, брошенных им, и девяти, бросивших его» — больше горечи утраченных иллюзий, чем флирта и фатовства.

Что же способно соединить столь ясно прочерченные вертикаль и горизонталь? В спектакле на этот вопрос есть вполне определенный ответ: музыка, материализованная в арфе, задающей компромиссную сценическую диагональ. Именно переборы струн арфы маркируют первоначальный интерес героев друг к другу, музыка сопровождает их движение навстречу, завершающееся соединением в ностальгическом вальсе.

Сцена из спектакля.
Фото — Стас Левшин.

Во второй части сценический траур сменяется высветленностью белого. В «Предложении» горизонталь олицетворяют вполне удовлетворенные своим приземленным положением Чубуков (Степан Пивкин) и его немного перезрелая и чуточку растрепанная дочь Наталья Степановна (Екатерина Клеопина). На первый план здесь выходит их сосед Ломов (Денис Моисеев), потерявший чеховские характеристики «здоровый, упитанный», но в предельной степени развивший определение «мнительный». Ломов здесь — взнервленный до волос дыбом интеллигент, и играет его Моисеев приемами эксцентрики и клоунады, напоминающей манеру невезучих издерганных высоких блондинов Пьера Ришара. Незадачливый жених, вступив в спор с не подозревающей о его намерениях возлюбленной, не в силах выдержать несомненно родственную ему вертикаль, и гнется, и ломается под ее тяжестью, а его ноги в это время свиваются и заплетаются в комичнейшие узлы, так что герой быстро утрачивает способность стоять и в финальном эпизоде существует уже на руках своего будущего тестя.

И вот уже вторая пара за вечер танцует свой свадебный вальс. И вновь музыка играет так весело, и даже знаменитое чеховское ружье отказывается стрелять, а значит, семейное счастье уже совсем близко…

Комментарии (0)

Оставить комментарий

Оставить комментарий
  • (обязательно)
  • (обязательно) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.

 

 

Предыдущие записи блога