Петербургский театральный журнал
16+
ПЕРВАЯ ПОЛОСА

23 мая 2012

«БЫЛ НАМ НАСТАВНИК НАЗОН»

Овидий «Наука любви».
Театр «За Черной речкой».
Режиссура и сценография — Иван Стависский

Иван Стависский, конечно, пошел на риск, взяв «Науку любви» Публия Овидия Назона для постановки. Но режиссер сумел избежать пошлости в прочтении насыщенного телесными подробностями текста, и в итоге зритель видит опрятный, порой даже трогательный спектакль. Само слово «эротиада», прочитанное перед началом в программке, впоследствии кажется довольно нелогичным в качестве определения жанра. Эротичность по большей мере остается в тексте, нежели в действии или в атрибутике: белые сорочки, расстегнутые рубашки, каблуки — и только…

Сцена из спектакля.
Фото — Belka Rich

На сцене три женщины — три пародии на мужчин. Актрисы поочередно появляются из кулисы, и выход каждой сопровождается аплодисментами из зала. Перед нами три типа красоты, которые классифицируются вполне традиционно: блондинка (Юлия Каим), брюнетка (Ирина Клюева) и рыжая (Александра Байраковская). Они одеты в мужские строгие костюмы, и только лацканы и пуговицы их фраков разных цветов: у брюнетки — алые, у рыжей — изумрудные, у блондинки — ультрамариновые. На нарядно убранный стол каждая из актрис ставит самые необходимые предметы для «мужской» беседы: фрукты, сигареты и, конечно, вино.

Итак, с алкоголем в бокалах можно начинать. Звук непрерывно капающей воды сменяется на ресторанно-саксофонные мелодии, и женщины, словно вытирая губы салфеткой, приклеивают себе усы. Пародируя противоположный пол, они произносят текст Овидия, сохраняя ритм и даже некоторый пафос слога, иллюстрируя реплики этюдными сценками. Разгорячившись от пламенных речей, одна из актрис снимает фрак и вешает его на стоящую тут же скульптуру, весьма похожую на Венеру Милосскую; другая так же набрасывает фрак на вешалку-стойку в форме шуточно-жалкой пародии на женское тело. Между делом бокалы постепенно опустошаются… Изъясняясь высоким античным стилем, женщины посмеиваются (потом, конечно, еще и поплачут) над любовью «природной», которая недалеко ушла от животного влечения.

Героини спектакля не просто произносят монологи от имени мужчин, но и одновременно демонстрируют свое, женское отношение к произносимым словам. В какой-то момент, прервав вербальный сюжет, они предлагают красивое красное яблоко мужчине из первого ряда — и одновременно протягивают руки: кого выберет этот случайный Парис? Он выбирает рыжую. Двое других отводят ее за стол и «превращают в женщину»: раздевают до рубашки, опрыскивают духами, распускают подруге волосы, красят ее губы помадой. «Сотворенная» поднимается на стол и оттуда, словно Галатея с пьедестала, произносит монологи о ревности, измене и (конечно же!) любви — уже с точки зрения настоящей, не обряженной в мужской костюм, женщины. Слова Овидия, не просто позволяющие, но и одобряющие тайную мужскую измену, она произносит уже в слезах… Ее подруги, также снимая мужские костюмы, продолжают давать советы мужчинам, юношам, мальчикам — с горечью и плачем. В противовес словам, они играют иную правду, в которой есть настоящая любовь, а не искусное притворство, искренность, а не умелая ложь…

Сцена из спектакля.
Фото — Belka Rich

Есть в этих метаморфозах нечто, напоминающее историю о влюбленном в собственное творение скульпторе Пигмалионе, которую Овидий изложил в другом своем произведении (чем положил начало для многочисленных трактовок сюжета об идеально прекрасной статуе). В спектакле пред нами появляются трое «условных мужчин», рассуждающих о том, как добиться любви идеальной женщины. Затем они превращаются в те самые «идеалы», созданные мужским воображением: прекрасные и чувственные, они, не смотря ни на что, будут любить, прощать измены, тосковать в разлуке… а о женских слезах никто не узнает. И все это играют перед нами на сцене чуткие, слабые, «неидеальные» существа, а вовсе не молчаливые произведения искусства.

Вновь неохотно облачась во фраки, женщины, казалось бы, примиряются с «законами» мужского мира, и уходят за кулисы. В финале из-под потолка на планшет падают блестящие конфетти «а-ля снег», и при свете единственной (неожиданно зажженой!) свечи актрисы вновь встают посреди сцены, обнявшись как три сестры. «Был нам наставник Назон!» — завершают спектакль «нежные жены», в полном соответствии с заветом Овидия. Улыбаясь нам и заново обретенному ненаучному знанию.

Комментарии (1)

  1. Антон Сергеев

    Полина!
    Мне было очень интересно прочитать Ваш текст, тем более, что видели мы одно представление. Спектакль этот безусловно заслуживает размышлений над ним, и спасибо Вам, что отнеслись к нему с таким вниманием и пониманием.
    Как мне кажется, “Искусство любви” встраивается в некоторый “классический” цикл спектаклей Стависского, где важными составляющими были “Балбесы” и “Мрамор”. И там, и здесь режиссер исследует связь чувства и слова. Высокого слова и сложного чувства. Ему интересно не только, как вербализуются эмоции, но и как сформулированная мысль меняет душевное состояние. В каком-то, почти философском смысле режиссера интересует человеческая природа, трагическим образом (что подметили еще древние греки) неоднородная. Разум и чувства. Однако Стависский не видит здесь конфликта, прямого столкновения. Он куда классичнее Расина! Его интерес родственен античности, в которой отсутствовала наша концепция греха и которая не отрывала человеческую природу от природы как таковой. Поэтому его взгляд на человека непредвзятый – ни заготовленной неприязни, ни бездумного преклонения. Человек как он есть. И никаких моральных оценок, а лишь желание понять – как же он есть, человек?
    Это на редкость гуманистическая режиссура. Хорошо понимаю, почему Иван Янович думает о постановке собственно гуманистов.

Оставить комментарий

Оставить комментарий
  • (обязательно)
  • (обязательно) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.

*

 

 

Предыдущие записи блога