Новая опера, поставленная и показанная в Мариинском театре в рамках XXXIV музыкального фестиваля «Звезды белых ночей», понравилась, кажется, всем. Создатели предъявили публике спектакль, в котором неправдоподобный, «развесистый» сюжет потонул в пучине превосходно исполненной музыки на фоне приятной для глаз картинки.

Одна из основополагающих черт ведомства Валерия Гергиева — стабильность, даже в деталях. Публика привыкла к плавающему началу представлений, когда за пульт становится сам маэстро. Зрители с замиранием сердца ворожат на премьерные составы, которые, как правило, становятся известными только накануне спектакля. Но все эти мелочи уже давно стали для поклонников Мариинского театра маркерами фирменного стиля, где главным является не предпремьерные суета и ажитация, а безукоризненно требовательный подход как к исполнительскому мастерству, так и к визуальному изложению постановок. «Джоконду» в рамках этой концепции вполне можно назвать эталонным образцом.

Мариинская стабильность получила подтверждение и в выборе постановочной команды спектакля. Уже в третий раз болгарский тандем, состоящий из знаменитого баса и режиссера Орлина Анастасова и художника по декорациям и костюмам Дениса Иванова, забрасывает невод в оперный океан, и всегда их сети приносят богатый улов. Ровно год назад благодаря этому творческому союзу репертуар Мариинского театра украсился вердиевским шедевром «Эрнани». В минувшем феврале петербургские опероманы насладились новой трактовкой авторской редакции «Бориса Годунова». И вот теперь — итальянский оперный раритет. И каждый раз это все очень красиво и на слух, и на взгляд.

Сочинению Амилькаре Понкьелли не могла быть уготовлена на русской сцене иная участь, кроме как красивой редкости. Случилось так, что именно «Джоконда» стала визитной карточкой композитора. Остальные оперы известны только профессионалам и тонким знатокам. Декоративный, а местами просто-таки ходульный сюжет, позаимствованный либреттистом Арриго Бойто у Виктора Гюго, имел успех на российской дореволюционной сцене («Джоконда» ставилась не только в Мариинском в 1883 году, итальянский вариант, и в 1888-м, когда появилась русская адаптация, но также в Казани и Москве). Советская же эпоха эту оперу почти не вспоминала, если не считать постановку 1956 года в ленинградском МАЛЕГОТе. Так что услышать «Джоконду» в натуральном виде, а не в записи современный зритель смог только в марте 2022 года, когда Мариинский театр дважды представил ее концертное исполнение.

Думаю, и тогда и сейчас выбор в пользу «Джоконды» был сделан исключительно благодаря великолепной музыке Понкьелли, ибо упомянутая выше ходульность-надуманность либретто слишком очевидна.

Судите сами… В Венеции XVII века свирепствует инквизиция. Шпион и доносчик Барнаба вожделеет бродячую певицу Джоконду, которая опекает слепую мать и влюблена в опального генуэзского князя Энцо Гримальди. Последний является лишь за тем, чтобы узнать в супруге начальника венецианской инквизиции Лауре свою первую и единственную любовь. Лаура спасает от козней Барнабы и расправы разъяренной толпы мать Джоконды. Это смягчает сердце бродячей певицы, которая вместо того, чтобы сдать соперницу обманутому мужу, герцогу Бадоэро, помогает ей избежать мужниной мести. Но герцог неумолим и на следующий день приказывает изменнице выпить яду. Джоконда подменяет флакон, и Лаура не умирает, а впадает в летаргический сон, на выходе из которого встречается с Гримальди, после чего влюбленные уплывают навстречу счастью. Это все подстроила самоотверженная Джоконда, которая затем перерезает себе горло, не успев услышать признание осатаневшего от ярости Барнабы, что тот утопил несчастную слепую мать певицы.

Вампука, вероятно, вполне отвечавшая запросам XIX века, сгодилась бы сегодня лишь на потеху самой невзыскательной аудитории. Однако постановщики и исполнители решительно принялись за дело, увенчавшееся полным успехом. Орлин Анастасов и Денис Иванов заключили все четыре действия в одну огромную декорацию, которая, поворотясь к публике, то передом, то задом, до боком, являла собой и двор Дворца дожей, и берег Венецианской лагуны, и борт горящей бригантины, и Золотой дворец герцога Бадоэро, и остров Джудекка. Одежды сцены, принимающие то лазорево-голубой, то инфернально-красный цвет, символизируют и волны Адриатики, и роскошные интерьеры венецианских палаццо. Аллюзия на колонну Святого Марка, увенчанную крылатым львом, впечатляет не особо (во время поворота декорации сооружение отчетливо качается и становится заметной его фальшивая монументальность), зато находится в центре действия: именно в ее основании декораторы поместили знаменитый «львиный зев», специальный ящик, предназначенный для доносов в инквизицию. Им пользуется шпион Барнаба, опускающий в зловещую щель навет на Энцо и Джоконду.

Гораздо убедительнее колонны выглядит исполинская гондола, которая, перемещаясь по сцене, то доставляет героев в нужный им пункт, то превращается в погребальное ложе для якобы убиенной Лауры. У гондолы, конечно, есть современный пульт управления, но зрителю в качестве движущей силы традиционно показывают гондольера с веслом. Создатели тут всецело соблюли каноны жанра и даже сожгли одно из плавсредств — пусть не гондолу, но каравеллу — с помощью холодных сценических фонтанов, извергающих снопы блестящих искр.

Атмосфера уличного народного карнавала, праздника регаты и маскарада на приеме у герцога, прописанная в либретто, передана в спектакле весьма удачно. Обширная поворотная декорация дает простор многочисленному хору и мимансу: массовые сцены, которые в принципе удаются в Мариинском, в новой постановке выглядят особенно эффектно.

Этому способствуют разнообразные, яркие костюмы не только основных действующих лиц, но и статистов: фантазийный крой, богатая отделка с «металлическим» акцентом, яркая и предельно разнообразная цветовая гамма тканей (которая все же не приближается к стилю «вырви глаз») — все как всегда у Дениса Иванова.

Выделяется кроваво-красное одеяние главного антагониста, доносчика Барнабы: он вовсе не презренный злодей, как в оригинале, а импозантный кавалер в расшитых штанах и камзоле, с демонической бородкой, увенчан эффектным головным убором (что-то среднее между капитанеской и восточной шапкой-таблеткой), царственно носит широкий развевающийся плащ. Мало того, что образ самый эффектный, так еще и исполнитель этой партии Павел Янковский едва не затмил женских персонажей с их коронными ариями. Особенно убедительно прозвучала баркарола Барнабы, вызвавшая бурные аплодисменты в зале.

Остальные исполнители на премьерном показе тоже были в ударе. Анна Кикнадзе в образе слепой матери Джоконды Чьеки самым проникновенным образом исполнила арию-благословение Voce di donna. Заметим, что изначально композитор предназначил этот номер для контральто, но поскольку такие голоса сейчас почти списаны в архив, вся нагрузка ложится на вынужденно спускающиеся в вокальные глубины меццо. Анна Кикнадзе выступила блестяще. Заглавную партию представила Ирина Чурилова, для которой Джоконда хорошо знакомый вокальный материал. Именно эта певица после долгого забвения оперы на русской сцене воплотила образ во время концертных исполнений 2022 года.

К исполнению кульминационного номера Suicido! не могло возникнуть никаких вопросов — одни восторги. Именно в этот момент мариинский оркестр, ведомый Валерием Гергиевым, кажется, извлек все возможное из музыкального текста. Тем не менее вокальной вершиной в этот вечер, по моему мнению, стала ария-молитва Лауры Cielo e mar. Зинаида Царенко — без сомнения, стремительно восходящая звезда и имя, которое в недалеком будущем будет собирать публику само по себе.

Из остальных моментов нельзя не отметить Ахмеда Агади и Станислава Трофимова в партиях Энцо и Герцога. И особенно — знаменитый «Танец часов», которым публика обязана замечательному кордебалету, второй солистке Камилле Мацци и Акиму Бакаеву в отдельных партиях, а также хореографу Александру Сергееву. Общими усилиями создателей и исполнителей публике был предоставлен образцовый оперно-балетный вечер. Неудивительно, что на волне успеха Мариинский театр объявил серию дополнительных показов «Джоконды».