Пресса о петербургских спектаклях
Петербургский театральный журнал

МИСТЕРИЯ ПЕРЕРОСЛА В ОРГИЮ

В Концертном зале Мариинского театра прошла мировая премьера оперы-оратории «Мистерия апостола Павла» Николая Каретникова. В версии режиссера Алексея Степанюка и художника Семена Пастуха она походила на эротический триллер, считает ВЛАДИМИР ДУДИН.

Первое концертное исполнение «Мистерии апостола Павла» состоялось после смерти композитора в 1995 году в Ганновере. За дирижерским пультом стоял Валерий Гергиев. Уже в следующем году он познакомил с этой оперой и россиян, представив ее в Петербурге в Большом зале филармонии.

Николай Каретников работал над своей второй оперой, ставшей одним из его последних сочинений и духовным завещанием, на протяжении 17 лет (с 1970 по 1987 год). Но и маэстро Гергиев на постановку «Мистерии апостола Павла» решился не скоро. Опера-оратория оказалась верной традициям советского авангарда, вобрав не только богатую палитру его характерных выразительных средств, включая серийную технику и сонористику, но и элементы китча вроде предсмертного танго Нерона. Исполненное тенором в сопровождении воинствующего рояля как триумф пошлости, оно напомнило танго Мефистофеля из «Истории доктора Иоганна Фауста» Альфреда Шнитке, появившейся в 1994 году.

«Мистерию апостола Павла» Валерий Гергиев доверил режиссеру Алексею Степанюку, в послужном списке которого наряду с кассовыми, исправно идущими «Садко» и «Аидой» была и опера-мистерия «Сказание о невидимом граде Китеже» Римского-Корсакова, поставленная в 1994 году. Рейтинг этого режиссера резко повысился, после того как опера Щедрина «Очарованный странник», постановленная им для Концертного зала Мариинки, принесла Степанюку признание композитора и несколько «Золотых масок». И хотя за «Очарованным странником» последовала крайне неудачная постановка «Севильского цирюльника» Россини, это не остановило дирекцию театра в выборе постановщика.

Идею оперы Николай Каретников получил от протоиерея Александра Меня, чьим прихожанином был на протяжении долгого времени. Но среди авторов либретто фамилии Мень нет — оно создано композитором в соавторстве с драматургом и киносценаристом Семеном Лунгиным и включает наряду с авторскими текстами фрагменты из посланий апостола Павла, Псалтыри и Книги пророка Софонии.

Сюжет оперы можно свести к краткому пересказу основных событий, нарастающих как снежный ком: оргия Нерона — заточение Павла — пожар Рима — казнь Павла — самоубийство Нерона. В спектакле более всего запоминалась оргия, в плен которой попали режиссер с художником. Своей бесконечной суетой она превратила партитуру в маловразумительное косноязычное послание. Пластиковые истуканы, торчавшие из расставленных по всей сцене мусорных баков как «колонны», вытягивались после зычного приказа Нерона слиться в экстазе, «полюбить ближнего своего» и сникали в финале, после смерти плотоядного императора. Они занимательно меняли цвет на протяжении спектакля, согласно указаниям художника по свету Дамира Исмагилова, то изображая красные тлеющие головешки, то становясь фиолетовыми сталактитами. Рядом с мусорными баками валялись ящики телевизоров, с экранов которых сыпался разного рода информационный мусор. Именно засилье телеящиков, по мнению режиссера с художником, одна из причин гибели Рима.

Довольно забавно выглядел контраст между грешным племенем Нерона и группой страдальцев-христиан. С одной стороны адская камасутра из фриков, живописные маски монстров в бесконечном множестве вариаций под водительством императора в красном женском платье, с другой — полунагие бледные статные юноши, с перепоясанными чреслами, ведомые таким же полунагим Павлом (бас Павел Шмулевич). Несчастных юношей на последних тактах оперы уводили за кулисы беленькие человечки с гребешками, похожие то ли на петушков, то ли на херувимчиков.

Бесспорной находкой спектакля можно считать тенора Андрея Попова, сыгравшего и спевшего Нерона. За пультом стоял дирижер Павел Петренко — вопреки ожиданиям публики, до последнего момента чаявшей увидеть на этом месте маэстро Гергиева. Стремясь не отставать от подвигов художника и режиссера, он форсировал и распрямлял звук, превращавший партитуру в орудие языческих пыток над и без того испуганным слушателем, который новой режиссерской версии «Мистерии» может ведь и не дождаться.

Комментарии (0)

Добавить комментарий

Добавить комментарий
  • (required)
  • (required) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.