Пресса о петербургских спектаклях
Петербургский театральный журнал

ЭМИГРАЦИЯ — ЭТО РЕПЕТИЦИЯ СМЕРТИ

В рамках внеконкурсной программы фестиваля «Золотая маска» — «Маска Плюс» — был представлен спектакль «На Европу смотрю, как зверь» по пьесе театроведа Веры Бирон, инициатора создания «ФМД-театра» при Музее Достоевского в Петербурге. «Наш спектакль — это набросок, зарисовка, театральное воссоздание реальных встреч Достоевского и Герцена в Европе, воссоздание их возможных диалогов, — говорит автор пьесы. — Идея спектакля и формата постановки родилась у меня, но создавали мы спектакль все вместе. Это был увлекательный процесс, мы все больше погружались в историю их взаимоотношений, снимали целые эпизоды для видеоряда, что-то уточняли, искали варианты, дополнения. Актеры свободно импровизировали. Через иронию, которая отличала известного своим остроумием Герцена и парадоксального Достоевского, мы пытались подойти к важнейшим вопросам бытия, мучивших наших героев на протяжении всей жизни. Несмотря на серьезный материал, на репетициях было весело».

Жанр спектакля можно определить и как кинодраму, и как художественный театр документа — реальные факты и тексты находятся в центре режиссерской конструкции и осваиваются чисто театральными методами. По сюжету действие происходит на съемочной площадке фильма о путешествиях Достоевского по Европе. Актеры (их играют Виталий Салтыков и Валерий Кухарешин) уже на съемочной площадке узнают, что вместо обещанных съемок за границей их ждет работа в павильоне. Возникает небольшой конфликт, но постепенно молодой режиссер (Александр Кудренко) погружает их в материал, и актеры забывают о скудных декорациях, погружаясь в размышления двух писателей о жизни и ее смысле.

Герцен и Достоевский познакомились в 1846 году в Петербурге, куда Александр Иванович приехал получать разрешение на выезд за границу. Они встретились в доме Панаева. Герцену было 34 года, Достоевскому — 25. Не сказать, чтобы между ними возникла взаимная симпатия. После этой встречи Герцен написал другу: «Не могу сказать, чтоб впечатление было особо приятное».

В 1847 году Александр Иванович вместе с семьёй выехал за границу, много путешествовал, жил в Париже, Лондоне, Ницце, Женеве. В Россию он больше не возвращался.

Достоевский впервые отправился в европейское путешествие в 1862 году. За два с половиной месяца объехал более тридцати городов. В Лондон поехал специально, чтобы увидеться с Герценом. Зачем? В России полыхают пожары — «сгорело Министерство внутренних дел, многие дворы на Фонтанке, целые переулки», Достоевскому лично подкинули листовку с подписью «Молодая Россия». Он недавно вернулся с каторги, совершенно излечился от революционных идей, обратился к христианской вере — вот он и пришел повлиять на Герцена, которого в России считают вдохновителем юных социалистов. Герцен после их встречи записал: «Вчера был Достоевский — он наивный, не совсем ясный, но очень милый человек. Верит с энтузиазмом в русский народ».

Следующая их встреча состоялась на пароходе, идущем из Неаполя в Леворно в 1863 году. В третий раз судьба свела их на улице в Женеве в 1868 году. Достоевский вспоминал: «С Герценом случайно встретились на улице, десять минут поговорили враждебно-вежливым тоном с насмешечками, да и разошлись». Это была их последняя встреча. В 1870 году в Париже Герцен умер.

Такова историческая — выверенная с документальной точностью — основа спектакля, но зритель видит не урок истории, а своеобразный урок актёрского мастерства. Для исполнителей главных ролей все эти факты — лишь «предлагаемые обстоятельства».

«Я люблю участвовать в самых неожиданных проектах, результат которых иногда совершенно непредсказуем. Сыграть Герцена мне было интересно, до спектакля я знал только его роман „Былое и думы“ и, пожалуй, то, что он был издателем „Колокола“. Двойная игра — в спектакле я играю актера, снимающегося в роли Герцена, — дала мне возможность постепенно вживаться в образ этого сложного, противоречивого человека, в конце своей жизни разуверившегося в своих взглядах. В спектакле звучат темы, поразительно близкие нашим сегодняшним проблемам. Тогда, как и сейчас, было очевидным, что нужно что-то менять, что так жить невозможно. Прошло много лет, а до сих пор так и непонятно, что же делать? Вечное „умом Россию не понять“», — говорит Валерий Кухарешин.

«В этом спектакле есть несколько очень важных для меня вещей: во-первых, абсолютное доверие актерской природе. Как ни странно, организм человека, а в данном случае актера, всегда „умнее“ самого человека-актера, и благодаря этому любопытному парадоксу на сцене высекаются какие-то удивительные искры настоящего театра. Такое никогда в жизни умом не придумать, даже если очень захочешь. Во-вторых, напротив себя я вижу уникального партнера, музыкального, ироничного, умеющего тонко слышать и отвечать. В-третьих, вся команда Дома Достоевского для меня родная, я все понимаю, чем они живут, чего ищут. Мне кажется, даже если Вера Сергеевна молчит, я знаю, что она имеет в виду», — так воспринимает спектакль Виталий Салтыков.

Два русских писателя, разделенные не только границей, но и разными убеждениями, пытаются понять друг друга. Жанр спектакля позволяет актерам выссказывать собственное мнение, по-своему комментировать возникающие ситуации. Виталий Салтыков видит Достоевского романтиком-почвенником, идеи писателя узнаваемы и актуальны: о европейцах, например, он говорит, что «смысл их жизни — „кушать сладко, сидеть мягко“, других идеалов нет!». Валерий Кухарешин, наоборот, полностью развеивает миф о Герцене-социалисте, который в свое время издавал свой «Колокол», чтобы из «прекрасного далека подстрекать молодежь устраивать поджоги и звал Русь к топору». Пребывание в Европе в определенный исторический период вызвало у Герцена неисцелимую душевную болезнь — результат страшного опыта, который он отчаянно старался передать соотечественникам, рассказать об увиденной боли и крови.

В самом начале спектакля в качестве основной темы снимающегося фильма обозначена тема эмиграции. Она же становится и темой самого спектакля, эпиграфом к которому может стать фраза: «Эмиграция — это репетиция смерти». Во время встречи в Женеве Достоевский произносит: «Я в тоске от всей Европы». Герцен отвечает ему: «А я привык. Переезжаю из одной страны в другую — везде одинаково». Вывод неутешителен — завершается спектакль фразой Герцена: «Добра, которому соответствует любовь, не умею и не смогу сделать…».

Комментарии (0)

Добавить комментарий

Добавить комментарий
  • (required)
  • (required) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.