Премьера оперы «Джоконда» Амилькаре Понкьелли в постановке болгарского режиссера Орлина Анастасова на Новой сцене Мариинского театра стала единственной на фестивале «Звезды белых ночей», который проходил с 29 мая по 24 июля. За пультом был Валерий Гергиев, а титульную партию исполнила лучшее лирико-драматическое сопрано современности Татьяна Сержан. Музыкальный критик Владимир Дудин рассказывает, как в Санкт-Петербурге показали Венецию

Необъятный репертуар Мариинского театра превосходит репертуары большинства оперных театров мира, где есть и Моцарт, и Россини, и Доницетти, и Пуччини с Верди, и почти весь Вагнер, не говоря о Прокофьеве, Шостаковиче и Чайковском с Мусоргским и Римским-Корсаковым. И потому выбор Валерием Гергиевым «Джоконды» итальянского композитора Амилькаре Понкьелли возник на стыке излишества и просветительских амбиций первооткрывателя, когда в коллекции вроде бы уже все есть, но хочется еще чего-нибудь эдакого, с развернутым мелодраматически-детективным сюжетом, яркого, красочного, масштабного.

«Эдаким» и даже претендующим на сенсацию могло бы стать барочное наследие Генделя, ни одной постановки которого нет в Мариинском театре, но это потребовало бы слишком большого вклада и в обучение певцов стилю барочного пения, и в добавление в оркестр старинных инструментов, без которых за эту музыку не стоит браться. Можно было бы пополнить собрание оперного наследия Бриттена, но тут наверняка возникли бы вопросы как минимум с правообладателями. Поэтому выбрали «Джоконду» Понкьелли: с одной стороны, она не идет нигде в России, а с другой — ее понятный язык находится где-то между Верди и Пуччини, то есть певцам нетрудно разучивать новые партии.

В свое время Понкьелли не только для итальянской, но и для русской публики заменил Верди в тот момент, когда автор «Травиаты» перестал писать музыку после своего «Реквиема», встав на почти десятилетнюю паузу. И в «Джоконде» можно услышать очень много подражаний, которые местами кажутся вольными перепевами нескольких опер Верди — от «Трубадура» до «Симона Бокканегры», «Силы судьбы» и «Бал-маскарада». И публика была только рада такой пышной апологии.

Название оперы — еще одна маркетинговая удача, мгновенно вызывает в массовом сознании ассоциации с шедевром Леонардо да Винчи, хотя сюжет этой оперы никакого отношения к судьбе «Моны Лизы» не имеет. И все же связь с героиней легендарного портрета существует и не только благодаря стране происхождения. Обе получили свои прозвища благодаря улыбке, ведь Gioconda с итальянского означает «веселая, радостная». Но если у художника женщина загадочно улыбается и род занятий ее нам не известен, то у композитора — это уличная певица, отличавшаяся свободой и независимостью нрава, любимица венецианской толпы.

Эта бойкая, ярко сангвиническая Джоконда совершает героический поступок и не один — спасает жизнь красавице Лауре, жене герцога Бадоэро, начальника государственной инквизиции, подменяя яд на сильнодействующее снотворное, а в финале жертвует в ее пользу и своим возлюбленным Энцо.

Опера сегодня, конечно, уже не способна повести людей на баррикады и способствовать революции, как было во времена Верди, однако может дать повод задуматься. В «Джоконде» тема доносов и инквизиции, в которых активно участвует большой любитель роскоши, циничный герцог Альвизе Бадоэро, возглавляющий Совет десяти, и Барнаба — еще один уличный певец, промышляющий доносительством, — проходит красной нитью. Эта неприглядная сторона жизни прикрыта фоном шумной, бесконечно что-то празднующей карнавальной Венеции. «Доносите! На кого донесли, тот схвачен, а кто схвачен, тот погиб», — делится Альвизе с уличной певицей механикой функционирования венецианского общества.

Для Валерия Гергиева это уже третья опера о судьбе певицы после «Тоски» Пуччини и «Адрианы Лекуврер» Чилеа, и не самая простая. Либретто «Джоконды», конечно, чуть легче поддается описанию, чем «Трубадур» Верди, но запутаться в нем тоже проще простого. Больше всего скептических улыбок вызывает сцена условной смерти и похорон на ритуальной гондоле Лауры, выпившей яд, выданный ей мужем, узнавшим о неверности жены. Джоконда успевает подменить яд на сильнодействующее снотворное, чтобы спасти Лауру, помогшую в свое время ее слепой матери — Чьеке, обвиненной в колдовстве. А чуть позже Джоконда чуть было и сама не убила Лауру в приступе ревности к красавцу-тенору Энцо Гримальдо. Публика последних десятилетий XIX века, падкая на мелодраматические эффекты и театральные заигрывания со смертью, не могла не оценить столь мощный спекулятивый саспенс.

Помимо хитросплетений либретто в «Джоконде» чересчур много испытаний для певцов в музыке, требующей не только выносливых, но и ярких, звездных голосов, примерно таких же, как и в «Трубадуре» Верди, — сопрано, меццо-сопрано (причем сразу двух), тенора, баритона и баса. В мире эту оперу поэтому и ставят редко, потому что исполнительских затрат много, а запоминающихся мелодий, как в «Травиате» или «Риголетто» Верди, — мало.

Есть джентльменский набор хитов: ария тенора «Небо и море» (Сielo e mar), ария сопрано «Самоубийство» (Suicidio), которая вошла в концертный обиход благодаря Марии Каллас, ария меццо-сопрано «Голос женщины» (Voce di donna) и милейший, вызывающий детские эмоции, как при виде мыльных пузырей, «Танец часов», изготовленный по рецепту «Чардаша Розалинды» из «Летучей мыши», канкана Оффенбаха и балетной классики Делиба. Понкьелли превосходно знал вкусы европейской публики и предприимчиво этим пользовался.

В другие времена титульную героиню наверняка прилетела бы спеть сама Анна Нетребко, блистательно дебютировавшая в «Джоконде» на Зальцбургском Пасхальном фестивале в 2024 году и в неаполитанском театре Сан-Карло в ансамбле со звездным тенором Йонасом Кауфманом. Но и в ее отсутствие в распоряжении Валерия Гергиева в Мариинском театре есть Татьяна Сержан, которой эта сложнейшая партия по силам. Образ уличной певицы позволил ей раскрыть максимум вокально-драматических возможностей, показать богатство и выразительную силу всех регистров на протяжении гигантского диапазона в три октавы — от си малой до фа третьей. Через такой звуковысотный объем композитор передал широту характера и щедрость и импульсивность взрывного темперамента героини.

Роль Барнаба досталась блистательному баритону Роману Бурденко, которого сегодня приглашают к себе лучшие театры Европы и Америки. Тенор Нажмиддин Мавлянов в партии Энцо, к счастью поклонников, был в превосходной форме, звучал роскошно, хотя и заставлял понервничать за верхние ноты. Бас Станислав Трофимов вальяжно провел партию Альвизе Бадоэро, напоминая манерами героя Олега Басилашвили в фильме «Яды, или Всемирная история отравлений». Меццо-сопрано Зинаида Царенко царственно и чувственно сыграла и спела Лауру, а меццо-сопрано Анна Кикнадзе элегантно и мудро исполнила Чьеку.

Привести махину большой оперной партитуры «Джоконды» в движение снова пригласили болгарский тандем режиссера Орлина Анастасова и художника по декорациям и костюмам Дениса Иванова, зарекомендовавший себя в предыдущих работах — «Эрнани» Верди и «Борисе Годунове» Мусоргского. Мариинскому театру сегодня интересны не модернистские решения спектаклей и режиссерские переносы из старины в современность, а напротив, респектабельные и красивые соответствия эпохам, описанным в либретто.

Однако Денис Иванов при видимом соответствии историческим и этнографическим фасонам научился создавать экстравагантные гламурные реплики, хитроумно соединяя их с силуэтами XXI века, гиперболизируя формы и объемы. В цветовой гамме костюмов главных персонажей и массовки отразилась богатая радужная палитра венецианской мозаики, залитой солнцем. Платье рыжеволосой Лауры получило насыщенно бирюзовый цвет с изумрудно-бархатным плащом, в то время как брюнетка Джоконда была в оранжевом платье с черными вставками, обильно расшитом венецианским цветочным орнаментом. Броско нарядил художник и главного злодея Барнабу, придав ему черты Мефистофеля-обольстителя.

Как и в «Эрнани», и в «Борисе Годунове», в опере «Джоконда» зрители вновь увидели любимую Ивановым конструкцию-трансформер, которая вместила облик корабля, площади Святого Марка с арками, набережной, оборачиваясь интерьерами палаццо герцога Бадоэро, силуэтами Джудекки, канала Орфано. Идеально соблюдающая классический закон единства времени, места и действия, эта конструкция вращалась строго за логикой сюжета, не позволяя зрителям отвлечься ни на секунду. А в финальном, IV акте, названном «Канал Орфано», верхушки словно осыпающейся мозаики при мрачном свете луны напомнили силуэты нью-йоркских небоскребов.

Самым большим упущением выглядел никак не оформленный занавес по периметру громадной сцены Мариинского-2, не связанный с основным массивом декораций, который вызывал ассоциации с любительским спектаклем в Доме культуры. В этой же домкультурной эстетике был выдержан и «Танец часов», где наряду с одетыми в цифры девушками возник дуэт в костюмах инопланетян, танцевавших сбоку.

Режиссура Орлина Анастасова не добавила ничего нового к его принципу не мешать дирижеру дирижировать, а певцам удобно петь, ставя оперу на зыбкую грань с вампукой (нелепые сцены, актерские клише в оперных постановках, а также сами оперы с банальным сюжетом. — Forbes Life). Режиссерская безыдейность больше всего помешала в финале, когда после самоубийства Джоконды доносчик Барнаба не рухнул вниз хотя бы символически, а как ни в чем не бывало побежал вверх по лестнице продолжать творить свои злодеяния.

Однако дирижер Валерий Гергиев увлеченно листал страницы партитуры, стремясь влюбить в нее слушателя, а наиболее вдохновленным он выглядел на «Танце часов». Не ради ли этих «часов» с их секретом счастья и надеждой на миг спасения и завел Гергиев в своей оперной коллекции «Джоконду»? Их аттракционный механизм, расположенный словно в сердцевине декораций, пришел в движение в преддверии финала оперы на приеме главы инквизиции Альвизе, бальный зал в палаццо которого расположен рядом с камерой смертников. Этот «Танец» будто и был сочинен Понкьелли, чтобы отразить в миниатюре рукотворный блеск города на воде и мозаичную пестроту венецианского карнавала. Болгарская «Джоконда» напомнила публике о чудесах Венеции, которая теперь будет несколько раз в сезон открывать на Театральной площади Санкт-Петербурга свои парадные двери.