Пресса о петербургских спектаклях
Петербургский театральный журнал

КЛАССИЧЕСКАЯ ПРОСТОТА БЕЗ СКУКИ

Возможность насладиться произведением классика, не утомившись от эксцентричных приемов режиссера, но при этом и не уснув от скуки, выпадает в современном театре не так уж часто. Идеальный баланс между чтением текста по ролям и нестандартной трактовкой знакомого всем сюжета найти сложно. «Женитьбу Фигаро», поставленную Василием Сениным в питерском театре «Приют комедианта», безусловно, можно упрекнуть в излишне прямолинейном изложении пьесы Бомарше, но если отбросить привычку в каждом спектакле непременно искать неразрешимые задачи, предлагаемые режиссером словно в качестве компенсации за заранее известную развязку, можно расслабиться и ощутить, как порой не хватает на сегодняшней сцене живого и понятного воплощения любимых героев.

Понятный — пожалуй, главное слово в описании спектакля Сенина. Если в интриге, придуманной Бомарше, на страницах пьесы можно слегка запутаться, то на сцене «Приюта комедианта» все просто и ясно с самого начала, несмотря на то, что текст не претерпел существенных изменений или сокращений. «Вы деньги платите за билет, чтобы еще потрудиться? — комментирует режиссер свою работу. — Я думаю, что спектакль — достаточно герметичная вещь. Если к нему надо еще некий талмуд читать, значит, он не самодостаточен, значит, он не герметичен».

Сделав содержание истории максимально понятным для зрителей, Василий Сенин, будучи также художником-постановщиком спектакля, не стал усложнять и внешнюю составляющую «Женитьбы Фигаро». Вся обстановка на сцене состоит из нескольких деревянных коробов, которые легко передвигаются и переворачиваются, превращаясь то в стол, то в шкаф, то в целую комнату. Впрочем, для героев они представляют интерес не столько как предметы мебели, сколько как места, в которых в случае необходимости можно укрыться. Ведь какая интрига без тайн и спрятавшихся любовников? В финальной сцене конструкции устанавливают горизонтально. Герои аккуратно ходят по их краям, ныряют внутрь и выпрыгивают, как из ловушек, которые старательно готовили друг другу весь спектакль.

Не отвлекая внимание внешними эффектами и сложными режиссерскими приемами, Василий Сенин словно оставляет зрителей наедине с текстом Бомарше. Диалоги, которые продолжают оставаться остроумными и через двести с лишним лет, в общем-то, не нуждаются в дополнительных украшениях, по-настоящему требуют, пожалуй, только одного — талантливого актерского исполнения. И в спектакле Сенина есть несколько незаурядных актерских работ. Однако центром притяжения зрительского внимания становится вовсе не дуэт Фигаро — Владимира Крылова и Сюзанны — Анны Арефьевой. Гораздо любопытнее наблюдать за перипетиями в отношениях графа — Александра Рониса и его жены — Елены Калининой. У Рониса Альмавива холоден и не эмоционален, отчего весьма комичен. С невозмутимостью планирует он свои козни в отношении Сюзанны и Фигаро. И ровно с таким же бесстрастием и скукой в глазах он падает на колени перед женой с просьбой в очередной раз его простить, как будто с самого начала точно догадывался, что всем его планам не суждено сбыться.

Розина Елены Калининой, напротив, особа горячая и страстная. Страстью, правда, она пылает не к мужу, а к молодому пажу Керубино — Вячеславу Коробицину, но и мужу достается ее огня — в виде ревности и желания проучить. В то же время Розина в этом спектакле кажется совсем девочкой, без оглядки отдающейся эмоциям: вот только у нее обиженно надуты губки и вздернут носик, но стоит ей увидеть Керубино, как в глазах начинает мелькать огонек хитрости и страсти. При этом, отказавшись от ярких внешних эффектов в целом, одев мужчин в строгие классические костюмы (художник по костюмам Ирина Арлачева), на женских образах Василий Сенин все же сделал визуальный акцент. Розина, например, в одной из сцен появляется в нежной кружевной накидке и головном уборе, украшенном перьями, что еще больше подчёркивает ее тонкую и чувственную натуру.

Колоритна и Марселина Татьяны Полонской. Яркий макияж, нарядные платья, пышная прическа, высота которой соответствует масштабу амбиций и планов героини. «Я женщина!» — мечтательно и в то же время требовательно вмешается она в диалог Сюзанны и Керубино. Однако стоит ей из коварной обольстительницы превратиться в любящую мать, как и прическа потеряет былой размах, и из голоса сами собой пропадут резкие пронзительные ноты. В сцене, когда Марселина узнает, кем ей на самом деле приходится Фигаро, и произносит монолог о сложных взаимоотношениях мужчин и женщин, Полонская в один момент превращает свою героиню из персонажа остро комического в женщину, вызывающую улыбку вперемешку с сочувствием.

Василий Сенин добросовестно изложил сюжет Бомарше, не перегрузив его собственными идеями и толкованиями. Несмотря на несколько откровенных женских платьев и пару-тройку сцен, которые могут произвести впечатление смелых и провокационных, даже самый ярый сторонник бережного отношения к классике не сможет упрекнуть постановщика в вольной трактовке. Зато зритель остается в выигрыше.

Комментарии (1)

  1. Алексей Пасуев

    То есть “герметичность” у нас теперь синоним доступности, а режиссёрская анемия – бережного отношения к классике? Ну-ну!

Оставить комментарий

Оставить комментарий
  • (обязательно)
  • (обязательно) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.

*