Петербургский театральный журнал
Внимание! В номерах журнала и в блоге публикуются совершенно разные тексты!
16+

7 ноября 2018

ЭСКИЗ КАК ЖАНР, или СПЕКТАКЛЬ-ПРИЗРАК

«Пушкин. Борис Годунов. (Спектакль, который никогда не будет поставлен)».
«Наш театр».
Автор идеи и режиссер Лев Стукалов, ассистенты по музыке, костюму, сценографии и звуку Леонид Левин и Марина Еремейчева.

После шестилетнего перерыва Лев Стукалов выпустил долгожданную премьеру в своем («Нашем») театре. Долгожданную еще и потому, что спектакль на этот раз получился отнюдь не камерным — и по числу актеров на сцене (тут даже хор есть), и по глубине проблематики. Не случайно режиссеру понадобилась не просто главная, а самая непрочитанная, самая невоплощенная пьеса русского классического репертуара.

В начале спектакля Лев Стукалов (он здесь не только постановщик, но и один из актеров) с грустью сообщает, что из-за отсутствия у театра денег режиссерский замысел в полной мере воплощен быть не может, а потому они просто прочитают нам великую трагедию, попутно рассказывая об этом замысле.

И правда: у актеров то и дело появляются в руках папки, с которыми они постоянно сверяются, а то и вовсе читают с листа какой-нибудь большой монолог. Мало того, звуковая партитура спектакля (за нее отвечает постоянно колдующий над пультом музыкант Леонид Левин) выстроена таким образом, что главное в ней именно текст: не пропадает не то что ни одного слова — ни одной буквы, ни одного знака препинания.

Перед нами как будто спектакль в модном нынче формате эскиза или читки — но это именно «как будто». Осознанный минимализм — и режиссерского рисунка, и актерской игры, и сценического оформления — призывает нас сосредоточиться на главном: не на театрализации, а на осмыслении пушкинской пьесы.

Все актеры наряжены в однообразную черную прозодежду, и это не случайно — ни Лев Стукалов, ни Дмитрий Лебедев, ни Ольга Кожевникова, ни Сергей Романюк не играют в этом спектакле каких-то конкретных ролей. Роли тут вообще не исполняются в привычном смысле этого слова — они эскизно обозначаются, примеряются, словно маски, и легко переходят от одного актера к другому.

Да и сами эти роли начинают в какой-то момент мерцать и двоиться. Так, из-под маски Гришки Отрепьева выглядывает вдруг «сам» Александр Сергеевич Пушкин, а рука об руку с ним — призрак царевича Димитрия, постепенно подменяющий собой фигуру Самозванца. Бориса в этом спектакле свергает не конкретный человек, а именно призрак, химера — абстрактная идея неизбежного воздаяния за попранную справедливость.

Большой кусок красной парчи, яркий цветовой акцент в монохромной графике мизансцен, становится по ходу действия то порфирой Бориса, то облачением Патриарха, то платьем Мнишек, то знаменем Самозванца. В финале он послужит саваном Годунову — обычной тряпкой, в которую его наскоро завернут и прозаично уволокут за кулисы.

Прощальный монолог Бориса в спектакле отменен — Годунов хрипит, захлебываясь кровью, а Лев Стукалов иронично и буднично «переводит» эти хрипы красивыми и умными пушкинскими строчками. Возможность хоть чему-то научить следующее поколение, хоть немного изменить к лучшему ход истории не кажется режиссеру осуществимой. Абстрактная идея снова и снова воплощается потоками конкретной крови, которой очень скоро будут замараны все персонажи.

В оформлении Марины Еремейчевой нет ничего случайного. Большой черный стол и четыре стула — это пресловутый станок для игры, превращающийся по мере необходимости во что угодно: в подножие трона, в поле битвы, в скачущих лошадей и, наконец, просто в стол, за которым бражничают Варлаам и Мисаил или пишет свою летопись Пимен. Именно поворотом стола вокруг своей оси — тяжелым и скрипучим — обозначают в финале и совершившийся государственный переворот.

Народ в спектакле — три бессловесные бабы с выбеленными лицами и бессмысленно вылупленными в пространство глазами (Дарья Чернявская, Кристина Минкина, Наталья Свешникова). Как ни крути, но финальная пушкинская ремарка для них — не поступок, а естественное агрегатное состояние. Спектакль начинается и завершается завываниями ветра, постепенно переходящими в волчий вой, — и тут на память приходит скорее не пушкинская, а чеховская цитата — о громадной равнине и лихом человеке.

«Наш театр», ведущий последние годы как раз полупризрачное, пунктирно-эскизное существование, в очередной раз предъявил публике художественное высказывание такого удельного веса, что не заметить его, не сказать о нем в полный голос было бы огромной ошибкой.

В именном указателе:

• 

Комментарии (2)

  1. Андрей Кириллов

    Хорошо, что сказали вполголоса. В смысле длительности высказывания. И сказали хорошо, потому что коротко. Адекватно сценическому высказыванию. Прозвучало. И озвучило(и)…

  2. Надежда Таршис

    Волнует по-настоящему: тут метафизика “Бориса Годунова” и театра как такового, что ли. Про почву и судьбу без обольщений, про последние хрипы личности – в интимном, сумеречном, едва ли не сакральном пространстве художнического воображения. Сами мизансцены здесь – росчерки этого процесса, идущего на наших глазах. “Борис” спаян с судьбой самого “Нашего театра”. При этом артистизм, фирменная радость игры никуда не делись. Вот явилась из легендарной “Липериады” Ольга Кожевникова. Она за Мнишек, Ксению и Фёдора, ну и за “Самозванца”. Её смешок как бубенцы на колпаке Юродивого. Хохоток просверливает действие, как некогда сигнальный звонок на каретке пишущей машинки. Вот и почувствуйте разницу с зарёй Нашего театра. Стукалов верен себе, и хор, хотя и неизбежный в “Борисе”, нужен ему не впервые. Здесь это пластический и музыкальный образ, связующая субстанция действа (ну и всё, что сказано в рецензии, к которой пишется этот комментарий). Трёхголовая гидра: Дарья Чернявская (помним, как явилась она в “Пигмалионе”), Любовь Островская, Наталья Свешникова. Дмитрий Лебедев и Сергей Романюк, как сыр в масле, купаются в своих преображениях. Их протеизм тут – жуткий акцент, которому противостоит неожиданный лидер ансамбля сам Лев Стукалов. Он предстаёт за Поэта, за Театр, за самого себя. Глубокая скорбь, глубокая ирония и подлинная артистическая “лёгкость”. Такого Стукалова я ещё не видела. Браво, “Наш театр”.

Оставить комментарий

Оставить комментарий
  • (обязательно)
  • (обязательно) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.

 

 

Предыдущие записи блога