Накануне своего 80-летнего юбилея Валерий Фокин выпустил новый спектакль на исторической сцене Александринского театра — «Ревизор с продолжением». Получился спектакль-обманка: вот кажется, ты уже всё понял, но он оборачивается чем-то иным. И всё же это сильное и мудрое высказывание режиссёра о положении дел в современном театре, где гоголевщина процветает и поныне.

С другой стороны, Валерий Фокин продолжает полемику и с самим собой: он уже ставил «Ревизора» — теперь уже в далёком 2002 году. Но откликается здесь не только тот «Ревизор», ниточки ведут и к выпущенному два года назад спектаклю «Мейерхольд. Чужой театр».

В начале зритель словно погружается в атмосферу реконструкции постановки «Ревизора». Под занавесом обнаруживается ещё один — копия исторического занавеса первой постановки «Ревизора» декоратора Карла Вильгельма Гропиуса. На нём вид Дворцовой площади с мирно прогуливающимися горожанами. Второй занавес поднимается, и перед зрителем на сцене появляются заново нарисованные копии выгородки комнаты городничего (художник Алексей Трегубов). Машина времени заработала.

Ещё мгновение и вот уже Городничий из постановки 2002 года, Сергей Паршин, является на сцене во всей своей типажной красе: с роскошными бутафорскими бакенбардами и причёской по моде, широко и грузно шагая. К нему присоединяются не менее яркие персонажи: Земляника (Сергей Мардарь) — жуликоватый попечитель богоугодных заведений; Ляпкин-Тяпкин (Степан Балакшин) — диванный политический критик и ловкий взяточник; Лука Лукич (Александр Чевычелов) — трусливо озирающийся и промокающий пот на лысине. К ним с неожиданной вестью влетает почтмейстер (Дмитрий Белов) — с лёгкостью и манерами лихого гусара.

Актёры почти неузнаваемы с накладными усами, носами, животами. Они словно сошли с иллюстраций книги. Текст звучит строго по Николаю Гоголю, интонации имитируют «традиции Малого театра» — обстоятельно и размеренно. Но это лишь видимость, лишь подражание, сквозь которое пробивается живая актёрская энергия. Они не реконструируют, они проживают, создавая гоголевскую комедию русской жизни, которая, кажется, совсем не изменилась с тех времён: взятки, доносы, кумовство, «война с Турцией», незаконнорождённые дети и сводничество. Текст безусловно трогает зрителей: ах, ну как же — ничто из этого не исчезло из нашей жизни.

На роль Хлестакова выбран Тихон Жизневский — здесь он заботящийся о собственном комфорте повеса из Петербурга, не слишком умный, но безусловно обаятельный и чарующий дам. Жизневский филигранно ведёт свою комедийную линию: все жесты и взгляды правдивы и точны.

Между сменами сцен и декораций опускается исторический занавес, и начинаются эстрадные номера, развлекающие публику в паузах. Всё соответствует эпохе: перед зрителями вальсируют пожилые танцоры коллектива «Ленинградские сеньоры», выходит очаровательное трио певиц (Анастасия Гребенчук, Мария Медведева, Анна Величко) и тонко затягивает романс «Соловей» или угрожающе исполняет «Страшный муж, грозный муж». Все будто немного взволнованы и ждут царя, чтобы грянуть в начале второго акта «Боже, царя храни!» — особо впечатлительные актёры падают на колени.

Но в этот хитро выстроенный симулякр вдруг проникают странные образы: то гусар небольшого роста Пушкин вальсирует с Хлестаковым; то официант, сильно напоминающий Гоголя, приносит кушанье. А в финале все замирают от ужаса: приехал настоящий ревизор. И в этой немой сцене где-то мелькает воздевший руки Мейерхольд.

После «реконструкции „Ревизора“» следует продолжение — обсуждение увиденного культурным советом, состоящим из тонко организованного искусствоведа (Янина Лакоба), всезнающего критика (Мария Кузнецова), эксперта (Александр Лушин) и важного чиновника (Ефим Роднев). Происходит разбор, и, в отличие от травли Мейерхольда в статье «Чужой театр», постановка комиссии нравится. Они в восторге: наконец-то никаких новых форм, классическая постановка, «так и надо ставить». Восхищаются игрой актёров, которые, несмотря на сериальный опыт, явили школу Малого театра. Правда, вопрос молодой актрисы — «А в чём же всё-таки смысл? Какова главная идея?» — повисает в воздухе, и комиссия поспешно его заминает.

Просвещённый зритель сможет распознать немало шпилек в сторону театральных режиссёров, критиков и самих «насмотренных зрителей». Сам же режиссёр на обсуждение так и не явится, сославшись на занятость. Так что же такое «Ревизор с продолжением»? Безусловно, это громкое режиссёрское высказывание о том, что театр не должен функционировать в угоду кому бы то ни было. Это искусство, существующее по собственным законам. Оно должно дышать, чтобы в нём была жизнь, а не её симуляция.