Но в этот раз за постановку по Морису Метерлинку отвечала Лиза Дороничева, ученица Могучего. Спектакль в этом сезоне покажут еще дважды — 8 и 9 июля. Weekend — о версиях ученика и учителя.

Не думать перед просмотром «Счастья-2026» о спектакле, представленном Андреем Могучим на сцене Александринки в 2011-м, не получилось. И от премьеры было ожидание того же неповторимого театрального потрясения, которое случилось тогда при наблюдении за приключениями отважных метерлинковских Митиль и Тильтиля и их поисками Синей птицы для спасения матери и новорожденного брата. Ожидание оправдалось.

"Могучий умеет перебрасывать зрителя из холода в жар и обратно«,— отмечал историк театра Алексей Бартошевич. У ученицы Могучего Лизы Дороничевой получилось добиться того же. Почти не изменив текст, сочиненный Могучим совместно с Константином Филипповым по мотивам произведений Метерлинка, Дороничева попадает в самый нерв зрительского восприятия и обостряет актуальность жанра сказки. Разгадка главной мысли пьесы — о взрослении через опыт смерти — заключена не в словах, а в театральных квазисредствах. В этом сценическом коктейле даже мемы «Возьми телефон, деда» и «Кто чемпионом станет? Этого никто не знает», как и стариковское «Ишь ты, поди ж ты», играют роль лацци.

Но не стоит думать, что сюжет вращается вокруг того, как семья встречает Новый год, маму Тильтиля и Митиль увозят рожать, папа уезжает за ней присматривать, а дети, кошка Фрося, дед (Анатолий Петров) и собаки Тобик (Виктор Княжев) и Бобик (Сергей Тупогуз) остаются дома под наблюдением соседки сверху фрекен Свет (Юлия Марченко) и всем им снятся сны. Хотя вокруг всего этого он, конечно, вращается.

«Феерия идет своим чередом» и приобретает сказочное звучание прежде всего визуально. "Так во сне бывает часто, все меняет свой размер«,— в уста Душ забытых вещей (Андрей Аршинников, Сергей Лосев, Семен Мендельсон, Александр Ронис, Евгений Соляков, Алексей Фалилеев) вложена одна из актуальнейших на сегодня установок художников о спасительной силе наивного взгляда на мир при господствующем хаосе и тирании.

Оперируя детским восприятием мира, режиссер усиливает тотальную условность происходящего и превращает сюжет в постмодернистскую игру между зрителем и актерами. Спектакль можно назвать торжеством зрелищности и парадоксальности. Во время полетов во сне и наяву Тильтиль (Даниил Гнездилов) и Митиль (Ярослава Бехтерева) превращаются в деревянных кукол бунраку с огромными головами на плечах. Готические сцены в Царстве ночи напоминают кадры из мультфильма «Труп невесты». А вызванная скорая помощь появляется в виде плоской картонки. На «фабрике подготовки детей к рождению» плутают гигантские пупсы.

Помимо зеркала сцены, потолка и парящих над залом красных птиц, как и в предыдущей версии «Счастья», в арсенале художественных средств режиссера экраны — изображениями на них занимался видеохудожник Алексей Бычков. Там плывут реалистичные пейзажи, мелькает японская анимация, которую сменяет цветная графика в стилистике студии Олега Куваева или иллюстрации Трауготов.

Жанрово «Счастье» — и драма, и уличный театр с масками, и цирк (чего стоит полет кошки на тросах!).

Костюмеры тоже в деле: сначала герои напоминают угловатых и бесформенных персонажей из Lego, а ближе к финалу одежда словно садится по размеру, подчеркивая человеческую сущность. Да и сами актеры тут — с оглядкой на Макса Германа — не медиумы, а носители характерной идентичности. А роли явно распределялись согласно мхатовской или мейнингенской традиции с оглядкой на индивидуальность и статус. Когда в Царстве мертвых Тильтиль и Митиль приходят к своей бабушке Свете (Нина Александрова), их тут же окружают и прапрапрапрабабушка «из знатного рода» Мария Ивановна (Нина Усатова), и прапрапрабабушка Роза Францевна (Екатерина Толубеева).

"Счастье — это любить«,— повторяет несколько раз Мария Ивановна своей внучке, непоседе Митиль. А следом уже сама девочка наставляет Царицу ночи (Юлия Марченко): «Любить — значит отдавать».