В театре им. Ленсовета состоялась долгожданная премьера спектакля «Старший сын». Хорошо известную многим пьесу Александра Вампилова выбрала для своей постановки режиссер Галина Зальцман. Для театра этот материал — особенный, далеко не случайный. В далеких семидесятых за пьесу брался Игорь Владимиров, в 2001 году собственного «Старшего сына» представил петербургской публике Юрий Бутусов. Обе этих постановки стали настоящими театральными хитами. И вот в наши дни к вампиловскому тексту прикоснулась Галина Зальцман, найдя в пьесе важные глубокие смыслы.

Сразу стоит отметить, что каких-то особых режиссерских фокусов и творческих наворотов в спектакле совершенно нет. Тем не менее, это ни в коем случае не говорит о низком качестве работы, о провале постановки. У Зальцман получился вполне себе сильный интересный спектакль. Он крепко сбит, слаженно сложен, аккуратно продуман, мастерски исполнен — более чем достаточно для удачи. Хорошо знакомая многим история о том, как одна затянувшаяся шутка переписала заново биографию сразу нескольким людям, здесь поднимается буквально до акта высокого чистого гуманизма. Перед зрителем оформляются сложные многогранные вопросы, ответы на которые он должен найти в себе самом. Хороша ли ложь во спасение? Можно ли действительно увидеть в незнакомце не просто близкого человека, а настоящего, буквально кровного родственника? Так ли уж устойчивы формулировки свой/чужой, да и нужны ли они? Какую жизнь следует считать состоявшейся, а какую — пропащей? Уместно ли вообще применять к человеческой судьбе какие-то строгие стандарты оценки? Можно ли быть одиноким в кругу самых, казалось бы, близких людей, и откуда растут корни такого одиночества? И так далее, и тому подобное — постановка то и дело поворачивается к зрителю новым углом, и очередной непростой вопрос рождается сам собой.

Судьбу музыканта Сарафанова разрушила и разломала война, и он даже спустя много лет после ее окончания не может обрести себя. Фантомный образ маленького полевого оркестрика не отпускает его, преследует спустя годы и годы. В этом видении сливаются и неотступные воспоминания о военном времени, и заданный режиссером мотив надежды на некое счастливое существование в будущем (знаменитая песня Окуджавы здесь крайне к месту!). Герой видит себя во главе большого симфонического коллектива, но все это сладко-горькие фантазии наяву, и музыканты воображаемого ансамбля — всего лишь картонные плоские фигуры. Сарафанову приходится ради заработка играть на похоронах, постоянно врать самому себе, придумывать несуществующую яркую биографию, обманывать собственных детей. Его глубокий внутренний разлом каким-то незаметным губительным образом переносится и на детей: красавица Нина готова чуть не за первого встречного выйти замуж — лишь бы вон из дома, одинокий подросток Васенька, мучимый изнутри истинно фрейдистскими комплексами, одолевает местную femme fatale Макарскую. Все в этой семье как-то не клеится и не складывается, все пребывает уже давно в каком-то неаккуратном разладе…

И вдруг появляются в сарафановском полузапущенном доме два лихих молодца (Бусыгин и друг его Сильва), которые через собственное присутствие неким удивительным образом помогают все уравновесить и привести в норму. И настолько врастает буквально за несколько часов беспечный паренек Бусыгин в совершенно незнакомую ему семью, настолько ощущает себя в ней ответственным и СВОИМ, настолько складывается у него с Сарафановым-папой, что любой ДНК-тест здесь бессильно сложит свои полномочия, честное слово. Для нашего исстрадавшегося главного героя, немолодого, не очень здорового человека, жизнь наконец-то наполняется смыслом, все погибшие надежды чудесным образом оживают, одиночество незамедлительно отменяется. Теперь есть кому передать семейную реликвию, бережно хранимую Сарафановым многие годы. Пусть это сущая безделица, дешевенький портсигар — главное, что фамильная ценность теперь в надежных руках.

Но ведь и для Бусыгина попадание в сарафановский дом имеет чрезвычайное значение. Он, никогда не знавший отца, воспитанный одной лишь матерью, наконец-то обретает то, о чем всегда мечтал. Обстоятельства заставляют его меняться: вот он уже пытается помочь Васеньке в его любовных перипетиях, сочувствует Нине, искренне переживает за Сарафанова. Бусыгин взрослеет буквально на глазах, принимает серьезные волевые решения — возможно, впервые в своей жизни. То, что начиналось на правах забавной шутки, незаметно становится новой свежесозданной реальностью. В ней отходит на задний план весельчак и выпивоха Сильва, вытесняется надменный Нинин жених, тает манкий образ Макарской. И эта новая реальность в итоге побеждает, вопреки биологическим законам и здравому смыслу. Теперь все они (Сарафанов, Бусыгин, Нина и Васенька) истинно родные люди, попробуйте только доказать обратное! А жизнь немало перенесшего на своем веку Сарафанова отныне наполнена большим важным смыслом — ведь у него есть ТАКОЙ сын, причем СТАРШИЙ. И в финальной точке спектакля наш герой счастливо дирижирует хором мальчиков, в нежное многоголосье которого вливаются и его дети. Все трое.

Галина Зальцман сделала спектакль, центральной темой которого является одиночество. Именно оно расползается колючим холодным воздухом по всему сценическому пространству, заставляя героев ежиться, кутаться и искать ту самую родственную душу. Никто не может здесь согреться, все хотят уюта, покоя и тепла. Маленький полузабытый городок неприветлив и тосклив, здесь даже записная красавица Макарская вынуждена ходить на изящных шпильках по узким грубым доскам, таская тяжелые авоськи с картошкой. Возможно, похоронная музыка Сарафанова здесь приравнивается к развлечению. В подобной атмосфере быть счастливым не очень-то и возможно, бытие в очередной раз определяет сознание. Однако режиссер в «Старшем сыне» стремится показать, что даже столь укоренившееся одиночество можно победить искренними душевными порывами (пусть и рожденными изначально в отчаянном блефе!). Банально, но все же: человеку нужен человек, как ни крути. И только крепость сердечных уз способна противостоять социальному распаду и окончательному падению в глухую бездну отчаянной тоски.

Маркер «свой» — «чужой» здесь служит чем-то вроде отличительного знака, надежного тайного пароля. Бусыгину лишь достаточно всего лишь сказать, что он родственник — и это сразу срабатывает. Он входит в пазл сарафановской семьи той самой последней недостающей деталью, после чего картинка тут же становится полноценной, собранной, правильной. Никаких подтверждений не требуется, ни единого свидетельства не нужно — он самым органичным образом моментально считается своим. А вот не лишенный снобского высокомерия Нинин жених Кудимов с первого же мгновения в квартире Сарафанова выглядит инородным телом, не вписывается в семейный ландшафт. Ему здесь не место, будь он хоть трижды хороший и по-своему даже порядочный человек (он-то не врет на предмет истинного заработка отца семейства, не осознавая даже, как оскорбительна эта неуместная искренность). И его кристально честная правда здесь не ко двору, а ложь Бусыгина внезапно оказывается той самой сказкой наяву, в которую хочется верить и которая в итоге побеждает.

В спектакле интересна и точна сценография Семена Пастуха, рождающая на сцене локальную Вселенную со своими законами. Интерьер типичной небогатой квартирки эпохи застоя вы узнаете сразу — там и дерматиновая дверь с кнопками, и скромный черно-белый телевизор с неизбежным Брежневым, и узкий диван, и пузатый холодильник, и потемневшие от времени ободранные обои. Художник позаботился о том, чтобы это свободное гулкое пространство воплощало собой наяву то самое одиночество, пресловутый душевный дискомфорт, от которого не отмахнуться никому из героев. Хлопают двери, скрипит диван, звенят стаканы и бокалы, из телевизора звучат популярные шлягеры. Этот будничный звуковой фон оттеняет собой переживания героев, сочиняя какую-то свою собственную параллельную симфонию вещей.

Актерские работы в «Старшем сыне» особо радуют зрительский взгляд. Да, некоторые из них пока еще явно находятся в процессе становления, оттачивания деталей, но у них невооруженным глазом видно большое будущее. Заметно, как артистам интересно существовать в заданных образах, какие профессиональные находки они готовы пускать в ход при каждом удобном случае. Невероятно хорош Александр Крымов в роли Бусыгина. Точнейшее попадание в образ Васеньки случилось у Сергея Филиповича. Свою долю зрительской любви заслуженно получает Иван Шевченко в роли Сильвы. В который раз успешно эксплуатирует образ роковой дамы Римма Саркисян (Макарская). Добросовестно играет роль Нины Татьяна Трудова. Знает свое место в образе Кудимова Игнат Подобед. Но, разумеется, в этом спектакле весь центр внимания — Сарафанов в блестящем исполнении Александра Новикова, на котором эта роль смотрится как влитая, как та самая родная. Новиков точнейшим образом играет жизнь и судьбу, сочиняет многоплановую биографию, жестами и интонациями передавая малейшие эмоциональные нюансы. Слезы на глазах его персонажа гарантируют слезы и у публики — контакт с залом складывается на самом высоком уровне.

Галина Зальцман сделала столь важный и значимый сейчас спектакль о необходимости быть нужным кому-то, быть рядом с кем-то, чувствовать и понимать друг друга. Эта постановка действительно заставляет пересмотреть многие сложившиеся взгляды на жизнь и ее правила, отказаться от шаблонов и укоренившихся устоев. Возможно, какой-то незнакомец волею судеб неожиданно сможет стать вам самым близким, как случилось однажды в одной отдельно взятой семье.