Автор книги «В тени Гоголя» Абрам Терц (Андрей Синявский) называл бессмертную комедию «праздником театральности в ее наиболее чистом и беспримесном виде». Эта формулировка, кажется, лучше всего выражает смысл премьеры Валерия Фокина в Александринском театре «Ревизор с продолжением». Слово «продолжение» в интригующем названии (смысл которого станет понятен в финале) воспринимается как новое обращение к «Ревизору», режиссер впервые поставил его в 1973 году, и спектакль стал событием в истории «Современника». Подлинным театральным событием оказался и «Ревизор» 2002 года, с него начался фокинский этап развития Александринского театра. Тот спектакль был первым посвящением Мейерхольду на исторической сцене. Спустя двенадцать лет появится «Маскарад. Воспоминание о будущем». Валерий Фокин по-прежнему уверен: великое наследие, все, что происходило в этих стенах, — неиссякаемый источник для творчества.

Как и в другой совместной работе Фокина с художником Алексеем Трегубовым, спектакле «1881», где зеркально «двоился» россиевский интерьер Александринки, сценографическое пространство «Ревизора» и внутреннее убранство театра становятся единым целым. Новый спектакль воскрешает стиль первой постановки «Ревизора», состоявшейся в 1836 году.

Суперзанавес выполнен по эскизу знаменитого декоратора Карла Вильгельма Гропиуса. Именно так выглядел первый парадный занавес театра прославленных мастеров, на нем изображена Дворцовая площадь с Главным штабом Росси и Александрийским столпом Монферрана. Когда его поднимут, мы увидим объемную картину, похожую на увеличенный в размерах макет театрального музея. На сцене воссоздан павильон, в котором расположилась комната в доме городничего. Прием театра в театре заявлен с самого начала и с помощью рампы с большой раковиной суфлерской будки и ракушками, в которых «спрятаны» старинные осветительные приборы.

За столиком в креслах сидят хорошо знакомые персонажи, похожие на неподвижных кукол. Гуммозные носы, разнообразные парики, завитые и с залысинами, толщинки помогают превратить исполнителей в гоголевские типы, приблизительно такие, какими их видели современники автора «Ревизора».

Немая сцена приходит в движение с появлением седого, монументального Городничего (Сергей Паршин). Вальяжный Ляпкин-Тяпкин (Степан Балакшин), пугливый Хлопов (Александр Чевычелов), пухлый Земляника (Сергей Мардарь), жовиальный Шпекин (Дмитрий Белов), бессловесный Гибнер (Сергей Еликов) с котом под мышкой, похожие на близнецов Бобчинский (Иван Ефремов) и Добчинский (Владимир Минахин) — все вместе они образуют колоритную компанию, словно сошедшую с известных иллюстраций в учебниках по истории театра. Исподволь зритель оказывается вовлеченным в увлекательную игру, в которой гениальный гоголевский текст звучит, откликаясь на сегодняшние реалии, демонстрируя, по словам Валерия Фокина, «корневые проявления национального характера».

Осип Игоря Волкова — единственное здравомыслящее лицо спектакля. Его монолог адресован залу, с радостью реагирующему на каждую реплику персонажа. Если в «Ревизоре» 2002 года барин и слуга были зловещей парой уголовников, в новой редакции они — антиподы. Хлестаков в исполнении Тихона Жизневского — воплощенное пустомыслие. Кокетливо взбитый надо лбом кок, бакенбарды, нарядные фрак и жилет, вертлявая походка. У петербургского щеголя из дырки в носке торчит большой палец, и он готов поверить, что его ждет неотвратимое возмездие за кутеж и штос с пехотным капитаном.

Перемену участи этот Хлестаков переживет легко. Сцена вранья решена как вдохновенная импровизация, подогреваемая все новыми порциями толстобрюшки. Потерявшего сознание Ивана Александровича уложат на диван. Городничий заботливо укроет бездыханное тело шкурой медведя.

По традиции старинного театра драматическое действие чередуется с дивертисментом. На авансцене возникнет мазурка из польского акта «Жизни за царя» М.И.Глинки. Дамы и кавалеры танцуют самозабвенно, с видимым воодушевлением. В спектакле задействован коллектив «Ленинградские сеньоры». Серебряный возраст танцующих придает вставным музыкальным номерам особый шарм. Пародийно звучит «Соловей» А.А.Алябьева в исполнении трио (Анастасия Гребенчук, Мария Медведева и Анна Величко). Певицы услаждают своим пением гостей Городничего. Помимо романса Алябьева они исполнят и «Цыганскую песню» А.Н.Верстовского на стихи А.С.Пушкина.

«Наше все» фигурирует в спектакле, материализуясь в образе крошечного гусара (Дарья Клименко). Режиссер любит игру масштабами. Можно вспомнить маленьких людей-медиков, мучающих классика в спектакле под крышей «Ваш Гоголь», где в финале Николай Васильевич (Игорь Волков) выходил из окна к квадриге Аполлона и растворялся в петербургском воздухе. Новый «Ревизор» — объяснение в любви Александринскому театру. Разумеется, театру императорскому — об этом напомнит фрагмент гимна «Боже, царя храни» в начале второго акта. Впрочем, как мы знаем, именно монаршая милость сделала возможным чудо появления «Ревизора» на русской сцене. «За такую бы комедию тебя бы в Нерчинск», — восклицал один из зрителей «Театрального разъезда».

Сегодняшний зритель чутко реагирует на реплики персонажей, смеется над злободневностью, узнаваемостью реалий, а ведь смех и есть единственное честное и благородное лицо комедии, как считал автор. Уже упоминавшийся Абрам Терц писал о гоголевской комедии, в которой волшебным образом фигурируют «два ревизора, два письма <…> две дамы, два Петра Ивановича (с этих двойняшек-коротконожек и начинается повальное безумие-раздвоение, они-то первыми выпускают „ревизора“ в город»). В спектакле Валерия Фокина после заключительной «немой сцены» публика как будто попадает в другое измерение, иную эпоху. Возможно, из девятнадцатого века мы очутились в веке двадцатом, где суд чиновников над спектаклем был непременным продолжением (а нередко прекращением) его дальнейшей судьбы. Приемки спектаклей комиссией Управлением культуры памятны театральным людям старшего поколения. Ленинградцы помнят зловещую фигуру начальника Павла Быстрова — сколько спектаклей он задушил на стадии генеральной репетиции! Но и сегодняшние члены комиссии вполне узнаваемые типажи, в особенности героиня Янины Лакобы, специалистка-театровед, всегда хорошо угадывающая мнение начальства. Впрочем, эта комиссия не углядела в новом «Ревизоре» ничего предосудительного, похвалила режиссера за отказ от осовременивания классики.

Хочется надеяться, что финальная интермедия не станет воспоминанием о будущем. Премьера Валерия Фокина — пример универсального спектакля и для неофита, проходившего (мимо) «Ревизора» в школе, и для искушенного петербургского театрала.