Пресса о петербургских спектаклях
Петербургский театральный журнал

ВАХТАНГОВ ПРИШЕЛ К ВАХТАНГОВЦАМ

Директор Театра имени Вахтангова Кирилл Игоревич Крок любит театр. Причем не только тот, которым руководит, а театр вообще. Как искусство. Ну если, конечно, он хорош и талантлив.

Когда Крок увидел в Питере постановку «Вахтангов _ Чехов. docx», он решил показать ее москвичам. Спектакль поставлен в Санкт-Петербургском городском театре. Коллектив — талантливый, но молодой, то есть — небогатый — денег на гастроли нет.

Но спектакль-то хороший! К тому же основан на документах, да еще — один из главных героев не кто-нибудь, а Вахтангов! Ну как не показать на вахтанговской сцене? И — случай уникальный — один театр, по сути, выступает меценатом, чтобы привести спектакль другого коллектива на свою сцену. Вот как оно бывает!

До этого момента было понятно, что писать, а вот тут я, автор, пасую слегка. Описывать хороший спектакль — вообще дело неблагодарное, но как найти слова для того, чтобы описать то, аналогов чему нет?

Жанр постановки: «игра съ с документомъ». Тут оба существительных важны. Да — документы. В спектакле нет ни одного слова от автора: либо — письма, дневники, мемуары, либо — книги исследователей театра. Надо сказать, невероятный труд проделали создатели театрального исследования истории Первой студии МХТ, взаимоотношений Станиславского, Вахтангова, Михаила Чехова и других гениев того времени. Документы скомпонованы так, что получилась пьеса — абсолютно документальная и совершенно необычная.

Это все исторически достоверно? Безусловно. Но все бы так и осталось в рамках театрального учебного пособия, если бы в результате не случилась бы история про людей. И Вахтангов, и Михаил Чехов, да все, о ком рассказывают, — живые, мятущиеся люди. Ужасно интересные. Страстные. Страдающие.

Вот ведь чудо театральное! Актеры играют без грима, в сущности, занимаются чтением документов, а ты постепенно начинаешь сопереживать их героям. Даже Станиславскому, который — в сущности — плоская фанерная «кукла», с лицом «отца-основателя».

Ты, зритель, не только ощущаешь театральную атмосферу тех лет, но — как и должно быть в театре — узнаешь людей. Я поймал себя на том, что, приходя ежедневно на репетиции в Театр имени Вахтангова, я чуть иначе стал смотреть на профиль Евгения Багратионовича на эмблеме театра: он для меня ожил, стал ближе, теплее, если хотите…

А все почему? Потому, что в жанре постановки есть второе слово: ИГРА с документом. Игра — вот, что важно. Как ни парадоксально, этот исторический спектакль более всего похож на театральный капустник. Вы не поверите, но, оказывается, театральную историю можно рассказывать так, чтобы, с одной стороны, все было абсолютно исторически достоверно, а с другой, зал бы постоянно хохотал.

Поначалу мне даже как-то неловко было смеяться: все-таки Первая студия, Вахтангов, Станиславский… Серьезно вроде бы. Но ведь сам МХТ был не чужд капустникам. И вообще… Мы горазды повторять фразу Мюнхгаузена, придуманную Гориным: «Улыбайтесь, господа!» А вот улыбаться-то как-то не очень горазды. Мы привычно делим: вот над этим можно смеяться, а это — извините — серьезное дело. История, в том числе и театральная, безусловно относится к тому, о чем мы будем рассказывать всерьез, без шуток.

А эти чудесные молодые ребята — шутят! Не холодно цитируют документы, но и вправду играют с ними. Веселятся. И почему начинает казаться, что и Михаилу Чехову, и Вахтангову, и даже самому Станиславскому такой рассказ пришелся бы по душе. Это для нас они — классики, основатели и проч. и проч. Но ведь это были очень живые, веселые люди. Вообще, скучные люди театром не занимаются. Знаете, почему? Потому что театр — это игра. Вряд ли скучный человек будет посвящать всю свою жизнь игре, не так ли?

Сейчас абзац для истории, а не для читателя. В спектакле заняты шесть замечательных актеров. Их имена пока вряд ли о чем-то скажут читателям «Российской газеты», но я хочу назвать их для истории. Совершенно не исключаю, что когда-нибудь — лет, например, через сто или через пятьдесят — будущие театральные исследователи захотят рассказать, как создавался Санкт-Петербургский городской театр, и им понадобятся имена актеров. Итак. Илья Ходырев, Роман Михащук, Егор Шмыга, Михаил Рябов, Михаил Поляков, Тина Тарусина. В программке про них написано, что они не только сыграли, но и создали спектакль из документов. Студийная работа. Повеяло ранним «Современником», и мне кажется, не случайно.

Как бы ни старались артисты, каким бы ни был прекрасным коллективный театральный труд, ничего не получится, если нет лидера. У этих ребят такой лидер есть. Наталия Лапина — режиссер театра, она же — художественный руководитель его. Девушка робко вышла на поклоны и смущенно принимала овации зала. Откуда такая театральная сила у хрупкой девушки? Чудо театра!

Эта постановка — единственный спектакль Наталии Лапиной, который я видел. Но я уверен: Лапина — очень хороший режиссер. Мало того что эта документальная постановка смотрится на одном дыхании; мало того что в спектакле столько режиссерских придумок, что хватило бы на пару-тройку театральных работ… Но Лапина сумела организовать молодых актеров, вдохновить и раскрепостить их. У плохого режиссера актеры никогда не существуют свободно, легко и азартно. Лапина — хороший режиссер.

Как там классик писал «Талант — единственная новость, которая всегда нова»? Классики не ошибаются.

Комментарии (0)

Оставить комментарий

Оставить комментарий
  • (обязательно)
  • (обязательно) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.