Пресса о петербургских спектаклях
Петербургский театральный журнал

ОТЧАЯННЫЙ ПСИХОАНАЛИЗ

Премьера Театра комедии вышла под названием
«Любовь. Нью-Йорк. И... Вуди Аллен»

Вообще-то пьеса Вуди Аллена (а великий кинорежиссер, актер и продюсер, четырехкратный обладатель премии «Оскар» известен и как драматург, и как писатель) называется Central Park West. Но речь в ней идет о проблемах морально-нравственных, о психологии семейных отношений, а действие происходит в респектабельном районе Нью-Йорка, так что слова «любовь» и «Нью-Йорк» на афише призваны, видимо, привлекать внимание — как и звонкое имя автора.

Цинизм и эксцентричность — вот основные черты характера, которыми наделена четверка главных действующих лиц, людей взрослых и состоятельных. Появляется, впрочем, и юное создание, забавное и не по годам прагматичное. Но у этой 20-летней прелестницы Джульет, в кокетливой юбке-пачке и с принтом «love» на футболке, вся жизнь и все шутки-шпильки еще впереди: их еще надо выстрадать.

В центре же истории о превратностях судьбы с намеком на детектив — модный и успешный психоаналитик Филлис (Елена Руфанова). Благообразная дама, карьеристка, знающая себе цену, self-made woman — по натуре идеалист и приверженец моногамии. Мы застаем ее в полном в отчаянии: она случайно узнала, что ей изменил муж, преуспевающий адвокат Сэм (Николай Смирнов). Он, наоборот, полигамен. По ходу пьесы выясняется, что согрешил этот лоснящийся господин не только с Кэрол, подругой своей жены (Елена Мелешкова). Он вообще давно неравнодушен ко всему, что движется, и перебирает партнерш в поисках новых ощущений и стремлении начать все сначала. Смирнов наделяет своего героя-любовника добродушным нравом, шаловливым взглядом и подкупающей искренностью, что проскальзывает в интонациях «не мальчика, но мужа» наряду с жесткими нотками юриста.

Город, воспетый в бродвейских мюзиклах и голливудских кинолентах, звучит узнаваемыми джазовыми композициями (музыкальный оформитель — Владимир Бычковский), присутствует как бы незримо и глядит глазами-окошками небоскребов со всех сторон (художник по свету — Анастасия Кузнецова). В дизайне квартиры главной героини скомбинированы лофт и хай-тек: дорого-богато, но не кричаще (сценограф — Михаил Бархин). Индустриальный шик, стекло и пластик, зеркальные и матовые перегородки, подмигивающий мини-бар. Все серенькое, но акценты — яркие, детали — модные, а предметы интерьера — сплошь арт-объекты. В таком псевдо-благородном благополучии и разразилась катастрофа в личной жизни всех и каждого (богатые тоже плачут, как известно).

В костюмах от опытнейшего театрального художника Ирины Долговой характер персонажей проявляется сходу и в самую точку. Так, доктор Филлис во время сеанса психоанализа, он же — расследование преступлений, совершенных ее неблаговерным, одета во все черное — будто бы это, как писал Чехов, траур по ее жизни. Отсыл к русскому психологическому театру присутствует и в рисунке роли Филлис-Руфановой: она то и дело бросается танцевать бешеный рок-н-ролл, показывающий, как муторно на душе у женщины, столкнувшейся с внезапным предательством. Она привыкла выслушивать своих пациентов, поэтому умело провоцирует всех «поговорить об этом», но раскрывает душу и сама, используя популярный прием психоанализа — проговаривать проблему. Поступки и речь ее олицетворяют термин «профессиональная деформация»: перед лицом личной трагедии героиня истово пускается в воспоминания и принимается разбирать ситуацию: кто что сказал и сделал, и что бы это значило. В бешенстве она рвет и мечет (буквально — рвет бумаги и разбрасывает их), пьет горькую и не стесняется в выражениях. А вспоминать ей охотно помогают все участники любовного многогранника. Едва начав исповедоваться, они уже не могут остановиться, пока не облегчат душу, выложив все до мельчайших подробностей.

Наряды молодящейся 50-летней Кэрол, которая испытывает очередной кризис самоидентификации («закомплексованная девка, клубок нервов, истеричка и хищница»), пестрят попугаечно-канареечным окрасом, контрастируя с почтенным возрастом дамы. Высокая, стройная, с лицом клоунессы и фигурой фотомодели, Кэрол-Мелешкова одновременно изящна и несуразна в полосатом платье, косматой невесомой шубейке, длинных перчатках до локтя, шляпке-заколке и босоножках на высоченном каблуке, что вкупе делают ее похожей на кривоватый детский рисунок.

Ховард (Сергей Романюк), добропорядочный муж Кэрол — очкарик, рохля, писатель-неудачник. Его тоже предали, ему тоже изменили, и он тоже спасается классической истерикой. Решает покончить с собой и убить ветреную жену, но старенький отцовский пистолет (символ чеховского ружья, которое непременно должно выстрелить) дает осечку. Ему неуютно, он растерян (никак не может устроиться на манерном барном стульчике), затем напяливает дурацкий фартук (лямки спадают с плеч, он их беспрестанно и нервно поправляет) и ищет утешения в домохозяйстве…

Здесь действительно царит Вуди Аллен и торжествует Нью-Йорк, но вот любви тут как раз и нет. Зато есть что угодно другое взамен: эмоциональная распущенность, безответственность, любопытство, привычка… А также правила, нормы, догмы — и бунтарство, сопротивление, борьба за свои интересы и мифическую свободу.

Полуторачасовое действие проносится мгновенно. У легкости восприятия спектакля, помимо лаконичности формата одноактовки и лихо, «по-киношному» закрученного сюжета, есть и другие очевидные причины. Это фирменная ирония, едкий сарказм и житейская мудрость автора, известного своим умением подсматривать и выхватывать истории из жизни, подмечать трагикомические моменты бытия и нетривиально обходиться с рефлексией персонажей. И, разумеется, мастеровитость комедиантов, знающих толк в искрометной игре.

Комментарии (0)

Оставить комментарий

Оставить комментарий
  • (обязательно)
  • (обязательно) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.