Пресса о петербургских спектаклях
Петербургский театральный журнал

ОДИН ИЗ ТРОИХ ДОЛЖЕН БЫЛ ПРОМАХНУТЬСЯ

200-летие Михаила Лермонтова Александринский театр отметил премьерой «Воспоминания будущего», основанной на спектакле Всеволода Мейерхольда по драме «Маскарад» (постановка 1917 года).

«Воспоминания будущего» — невероятно красивый спектакль (художник по восстановлению костюмов, созданных почти сто лет назад по рисункам Александра Головина, — Ника Вылегжанина). И он вызывает ощущение эстетического удовлетворения, столь редкого в современном театре, ибо совпадений взаимодополняющих удовольствий от наличия режиссёрской мысли, актёрской игры и потрясающей «картинки» сегодня практически не бывает.

Хотя официальным постановщиком спектакля является Валерий Фокин, режиссёров «Воспоминания…» можно насчитать троих: это и Арбенин, искусственно создающий свой «спектакль», и «переигрывающий» его по части режиссуры Мейерхольд (он явится в финале молчаливой портретной маской), и, конечно же, «главный режиссёр» — Фокин, воедино связавший вчера-сегодня-завтра вечного сюжета. Опуская многословные диалоги баронесс, князей, понтёров и игроков, «главный» обрубает лермонтовскую завязку (намёк на неё разыгран пантомимой в самом начале) и выстраивает систему литературных ассоциаций (почти цитат), раскрывающих суть истории о потерянном браслете.

Самовлюблённый Арбенин в трактовке Дмитрия Лысенкова тяготеет к режиссёрам «из актёров» (играть хочется, но в «скучной свободе» нечего). Избрав Нину одной из зрительниц, он задействует её в своей драме, собранной «из ничего» (роль «Чайльд Гарольда» отведена, разумеется, ему). Вот он, жонглируя интонациями (от величественно грозной до визжаще трусливой), разыгрывает перед женой шекспировского Отелло… Вот он, добивая Нину возвышенными речами, подобно моэмовской Джулии Ламберт, отходит в глубь планшета и жестом фокусника вытягивает из внутреннего кармана белоснежный платок… Вот он, отворотясь от умирающей, бросает взгляд в зеркало и, как уайльдовский Дориан Грей, ужасается своему отражению… Лысенков — мейерхольдовская биомеханика в действии: позы, гримасы, жесты, нечеловеческая дрожь — всё это исполняется безукоризненно с точки зрения актёрской готовности.

Ключевым моментом спектакля является «отравление» Арбенина мыслью о неверности жены, о невозможности существования искренности и высоких чувств. Отрицающий нравственность, содрогающийся всем телом в «пляске святого Витта» под звучащую на все лады сакральную фразу: «Жаль, что поздно», герой впускает в мир демонов, определяющих будущее. Эти весьма современные демоны, как и насмешничающие над Арбениным маскарадные коломбины, арлекины и пьеро, явятся в музейных витринах, поднявшихся из преисподней. Нина (Елена Вожакина) становится брэдбериевской бабочкой, с гибелью которой начинается «совсем другая история», в которой правит бал Неизвестный (Николай Мартон), в финале оказывающийся самим Мейерхольдом. И зрителям приходится выслушать монолог современника — равнодушного ревнивца из наших дней, совершающего более жестокое и более хладнокровно затаённое убийство жены и собственных детей…

Сценограф Семён Пастух украшает оголённую черноту сцены кулисами, меняющимися в зависимости от характера событий (момент смешения маскарада и реальности будет неизбежен), и выносит действие на наклонный белый планшет, разбитый на квадраты, подсвечивающиеся снизу (художник по свету Дамир Исмагилов). В глубине перспективы будет возникать то зеркально отражённый чёрно-белой съёмкой зрительный зал, то вдруг явится крупный план потерянного режиссёра-неудачника Арбенина. Победители здесь явно другие.

Комментарии (0)

Оставить комментарий

Оставить комментарий
  • (обязательно)
  • (обязательно) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.

*