Пресса о петербургских спектаклях
Петербургский театральный журнал

КАК ЗРИТЕЛИ СМЕШНЫМИ ПОНЕВОЛЕ СТАЛИ

В качестве режиссера «Смешных поневоле» выступил Александр Баргман. Посему зрелище получилось вполне в духе «Такого театра», только хуже.

Во-первых, зритель всегда плохо воспринимал действие длиною более трех часов, а тут аудитории «сели на уши» на все четыре. Во-вторых, здорово расстроились те, кто пришел «на Мольера». Волей режиссера действие обеих одноактных пьес «Брак поневоле» и «Смешные жеманницы» перенесено в 50-е годы прошлого века, правда, тоже во Францию. Но опознать классика сразу может не всякий. В-третьих, место действия подчеркнуто особым режиссерским ходом: первые двадцать минут спектакля публика в изумлении вынуждена слушать французскую речь. Милая блондинка с силиконовыми губами, сидевшая рядом со мной, на пятнадцатой минуте действия принялась кому-то выговаривать по мобильнику: «Это что, весь спектакль на французском будет? Предупреждать надо!..» В пик наивысшего раздражения зрителей, честно пытавшихся найти оправдание режиссерским финтам, внезапно состоялся переход на «великий и могучий» и начался Мольер (точнее, то, что от него осталось). Связующим звеном двух сюжетов стала условная труппа бесшабашных актеров, солирует в которой Маскариль в исполнении Романа Агеева. Он-то и будет подкалывать и разыгрывать главных героев (Геннадий Алимпиев, Марина Солопченко, Анна Вартаньян), как весьма далеких от идеала представителей человеческого рода. А заодно, видимо, и публику, большую часть спектакля не дотягивающую до понимания смутно проступающей режиссерской идеи о том, что это сами одинокие сорокалетние виноваты в своем убогом одиночестве…

В спектакле, пожалуй, нет ни одной мизансцены, которую не хотелось бы сократить. Нет, прикольных моментов и намеков «в точку», вызывающих «рефлекторный» смех, в постановке достаточно. Но и актерско-режиссерского самолюбования — «А вот смотрите, что мы тут делаем!» — хватает. «На выходе» получается низкопробное эстетство, целью которого кажется вовсе не подчеркнутое в спектакле желание угодить сидящим в зале, а, напротив, стремление доказать, что за свои же деньги наш зритель вынесет все, что непонятно, но интересно создателям спектакля. «Человеческая комедия» получилась, но зрителями ее, увы, стали те, кто был на сцене. А не так ли и было задумано?

Комментарии (0)

Оставить комментарий

Оставить комментарий
  • (обязательно)
  • (обязательно) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.