Пресса о петербургских спектаклях
Петербургский театральный журнал

ИОСИФ БРОДСКИЙ: ИЗГНАННЫЙ И ГОНИМЫЙ

2005 год. Санкт-Петербург. Центральный Выставочный Зал «Манеж». Выставка Зураба Церетели. Среди прочих работ — скульптура Иосифа Бродского (цикл «Современники»). Поэт изображен одновременно в ватнике ссыльного и в мантии Нобелевского лауреата. Тем самым мастер показал непростую судьбу человека, признанного во всем мире, но ненужного своей родной стране.

Об этой ненужности повествуется и в спектакле «Бродский. Изгнание» Санкт-Петербургского театра имени Ленсовета, премьера которого состоялась 15 июня 2018 года.

В спектакле, поставленном Инессой Перелыгиной-Владимировой, одновременно исполняющей одну из ролей, нет нобелевского лауреата, нет жизни за железным занавесом. Есть 1972 год и Ленинградский аэропорт. Есть человек, ждущий своего рейса. Есть вопросы и ответы на них, которые из подобия интервью перерастают в исповедь.

Есть герой в исполнении Марка Овчинникова, вспоминающий среди прочих событий своего детства об увлечении своего отца фотографией. Подобно фигурам людей, проявляющихся на фотокарточке, перед зрителями появляется человек на фоне эпохи. Стихи, как написанные, так и переведенные поэтом, перемежаются с событиями и людьми из его жизни в СССР: мать, возлюбленная, Анна Ахматова, ссылка на север, психиатрическая лечебница…

Политработник — артистка Маргарита Алешина — дама в сером, с красной папкой в руках — как примета эпохи. Она то, словно тюремный надзиратель, ходит по балкону над основной сценической площадкой, то врывается в мирную жизнь героев, то, безоговорочно веря линии партии, клеймит с трибуны Анну Ахматову (еще одно напоминание о гонимом гении).

Постоянно звучат стихи. Лишь изредка раздаются другие звуки: стук печатной машинки, телефонные гудки, крики балтийских чаек, раскачивающихся над сценой. Снова стихи. Тишина. Уход героя со сцены. Гул улетающего самолета.

Там будет другая жизнь. Признание на западе. Нобелевская премия. Потом возможность вернуться. Реабилитация. Звание почетного гражданина уже Санкт-Петербурга. Но все это потом. А сейчас 1972 год. Аэропорт Ленинграда. Изгнание с родины, для которой он оказался лишним.

И на развернутом кресте смирительной рубашки снова Иосиф Бродский. Но уже из «новой» жизни, жизни вне Родины. И заключительным аккордом, будто бы завещание поэта, звучат слова из интервью: «Человек — это сумма своих поступков…»

Эта фраза лишь подчеркивает формирующийся на протяжении всего спектакля образ, прежде всего, человека. Поэт, ссыльный, пациент психиатрической клиники — лишь грани одной цельной личности. И эту многогранность и многослойность героя призван подчеркнуть эпизод, когда персонажи, воплощаемые Александром Крымовым и Алексеем Торковером, надевают такие же очки, как и у главного героя действия.+

Но мир поэта выражается, в первую очередь, в его творчестве. И человеческая судьба Иосифа Бродского передается посредством его стихов. Стихи занимают большую часть действия. Написанные в разное время, читаемые всеми задействованными в спектакле артистами они создают единый цельный образ. Образ человека со сложной противоречивой судьбой. Поэта. Изгнанника. Но, прежде всего, человека.

После просмотра хочется еще раз обратиться к личности Иосифа Бродского, к его стихам, чтобы больше узнать о нем, как о человеке. А такое возможно, только если создатели и артисты сумели достучаться до зрителя.

Комментарии (0)

Оставить комментарий

Оставить комментарий
  • (обязательно)
  • (обязательно) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.