Пресса о петербургских спектаклях
Петербургский театральный журнал

ДЕТИ ПОБЕЖДАЮТ ТРАГИКОВ

Юрий Бутусов поставил «Гамлета» в Театре Ленсовета

В комнате с белым потолком, с правом на надежду… Какая, черт возьми, надежда в «Гамлете»? Ну, а вдруг? Бутусов же… Но тут еще до начала действия неведомый условный Вася «закадрово» спрашивает у неведомого условного Коляна: «А ты знаешь, как погиб Гамлет?» Ну, понятно, вопрос вызывает у Коляна желание покрутить у виска и послать вопрошающего куда подальше. Что он, собственно, и делает, не слишком стесняясь в выражениях.

О, как нам это знакомо: что он Гекубе, что ему Гекуба?.. Но, дорогие читатели, а ведь здесь мы не найдем ответа на этот вопрос. И не узнаем, погиб ли Гамлет вообще, равно как и все прочие, да и чем дело кончится и на чем сердце успокоится у Бутусова — тоже загадка.

Второй «Гамлет» Юрия Бутусова (первый родился в 2005 году в МХТ им. Чехова) вместил в себя столько, что строк не хватит. Здесь тайна и откровение, фантазия и импровизация, сон и абсолютно сегодняшняя явь, трагическая клоунада и медитативная исповедальность, комедиантство и чеховская «тоска от жизни», бремя опыта и бунт юности, ее же максимализм, разъедаемый бездействием, доводящим до сумасшествия. Обреченная неизменность бытия, сложившаяся сто тысяч лет назад, и живые человеческие метаморфозы персонажей. Здесь убивают и пьют, хоронят и пьют, женятся и пьют… Традиция у нас такая, в Дании, — саркастично и раздраженно вырвется у Клавдия (ох, как его играет Сергей Перегудов!). И потому бесконечная череда бутылок — едва ли не главная визуальная часть спектакля (сценография Владимира Фирера): их деловито и привычно то взгромождают на столы, то стаскивают назад, то расставляют на полу в виде какой-то пограничной линии, то складируют у задника, где в полумраке эти бутылки бликуют, как огоньки далеких кораблей, проплывающих мимо, мимо…

Первопричина всех бед, своеобразный первородный грех, кажется, случились так давно, что отошли в область комичных сказочных преданий. Не зря же в прологе нам разыграли клоунскую интермедию убийства короля. А сцены Мышеловки дальше уже не будет, да и зачем? Мы же всё видели, всё знаем, как знают и они, персонажи, обреченные на трагедию неизменности и безволия, на жизнь, беспросветно регламентированную «традициями». Датской почвенной принадлежности? Да бросьте, любая почва сгодится.

И в этой трясине есть юный принц Гамлет, которого играет здесь Лаура Пицхелаури. Вспоминать Сару Бернар и Аллу Демидову, впрочем, не имеет смысла, как и вычислять возраст принца. Этот Гамлет — вовсе не андрогин, он может быть юношей, а может — девушкой. Парадное одеяние принцессы, коротенькое платьишко, вытащенное из сундуков прошлого века, джинсы и футболка унисекс с современной улицы… Любое дитя «вывихнутого века», одинокое, брошенное на произвол судьбы, на заклание все теми же традициями, пока еще не сознающее, что «юность — это возмездие». Но которому, помимо воли, придется это осознать. Быть может, потому, что количество грехов уже просто зашкалило за допустимую норму, и нужно что-то делать. А, может, просто потому, что явился таким живым и почти теплым призраком любимый папа (Виталий Куликов), и детская обида на мать вырастает до глобальных размеров, до желания «все утопить». Но если в давнем и не менее значимом одноименном спектакле Някрошюса Призрак — Владас Багдонас замораживал и завораживал сына местью, то Призрак, играемый Куликовым, так часто отводит руку Гамлета с уже занесенным мечом. И, подхватывая на руки, уносит свое дитя подальше от грехов. Хотя совсем не против их искупления…

Хрупкий, почти бестелесно-прозрачный Гамлет — Пицхалаури: неверная, "расфокусированная«какая-то походка, усталый хрипловатый голос. Как сложно, как страшно, как не хочется повышать интонации, чтобы включиться в диалог, доказать, отстоять свое мнение. Это невозможно: одиночество Гамлета здесь тотально и неотвратимо. Порой вокруг не люди — монстры, уроды, маски. Дебильноватые Розенкранц (Всеволод Цурило) и Гильденстерн (Сергей Волков), способные только выпучивать глаза и недоуменно раскрывать рты.

Красные воспаленные глаза Полония (Олег Федоров), набеленное лицо почти неживой Гертруды (Евгения Евстигнеева), пропадающий в черноте взгляд Клавдия — Перегудова, жуткая белая маска вместо лица у лже-Офелии (Федор Пшеничный). Эта громадная «девушка»-кукла только и может, что утыкаться головой в книгу, механически произнося заученные реплики. Настоящая Офелия (Юстина Вонщик) появится ближе к финалу, когда будет уже слишком поздно. Да и вообще все эти парики, гримы и маски теряют смысл тогда, когда человек переходит за грань жизни и только там, в видимом нам небытии, наконец, обретает счастье быть просто человеком, без навязанных статусов и «ролей».

Живыми кажутся лишь Гамлет, Клавдий и Первый актер и Могильщик, блестяще сыгранный Александром Новиковым. Гамлет в таких понятных нам, сегодняшним, мучительных раздумьях о том, что пора бы что-то делать, а мы все говорим, говорим, сомневаемся, терпим, потому что не готовы и не знаем: а что, собственно, делать, как и зачем? И не лучше ли просто «не быть», даже если ты при этом пребываешь в полной иллюзии жизни.

А этот сложный, трагический, думающий Клавдий, созданный Сергеем Перегудовым? Ведь, здесь, кажется, именно у него, а не у Гертруды, запавшие, утонувшие в черноте зрачки обращены, согласно Шекспиру, прямо в душу. Творя зло, согласно «традициям», умея при этом любить по-настоящему, он один, наверное, способен понять и оценить то, что творит сам, и то, что делается вокруг. Он пристально всматривается в лица тех, кто рядом, и тех, кто далеко, по расстоянию и сюжету, сидящих в зале. Его почти богоборческая горькая молитва — одна из лучших сцен в спектакле (кстати, благодаря и тексту перевода Андрея Чернова, который звучит в спектакле). Отчаянные и саркастические вопросы без ответов… Закон можно купить, грех отпустить… Но если так, зачем мучиться совестью и раскаянием? И дальше он пускает свою жизнь на самотек, словно выпивая внушительный бокал цинизма, и начинает так спокойно, так бесстрастно манипулировать всем и всеми, прекрасно осознавая, что изменить ничего нельзя, а конец предопределен и близок.

А Александр Новиков, направляемый режиссером, повеселив партер «трагически»-смешными монологами, вдруг дальше оборачивается Могильщиком-мудрецом. И продолжая оставаться Актером, легко берет на себя и роль «бедного Йорика», и вечного шута, напяливая рыжий клоунский парик. И юный Гамлет, внезапно вспоминает такие редкие счастливые моменты детства, вскарабкивается к нему на закорки, и скачет на нем, как на любимой игрушечной лошадке, впервые, кажется, смеясь. Тут не нужно слов и объяснений, эта лирическая и ностальгическая сценка покажет все без них, приоткроет зияющую яму одиночества и тоски юного невольного мстителя.

Мести не будет. Медленно, друг за другом, эти шекспировские люди будут переходить черту: Полоний — Федоров, Офелия — Вонщик. И радостно тянуться друг к другу, улыбаясь, обнимаясь. Там, за бездарной жизнью, вдруг открывается жизнь настоящая: светлая, радостная, безбедная. И на минутку показалось, что этим все и закончится: они будут все прибывать и прибывать: Гертруда, Клавдий, сам Гамлет, наконец, встречаться в этом постжизненном пространстве, все забывая, всех прощая…

Но нет. В самом финале на сцену вышел один Гамлет, кажущийся совсем хрупким и невесомым под тяжестью огромного деревянного меча, который он и поднять-то не в состоянии. Он пытается из последних сил, он очень старается, но эта задача ему не по плечу. Он никого не убивает, все остается по-прежнему. И этот финал полон правды, прекрасного идеализма и трагически безнадежен. Сегодня. Но не на веки вечные. Потому что против всех правил игры, парадоксально и необъяснимо какой-то очень тусклый проблеск надежды все-равно остается. Быть может, Гамлету достанет сил? Или гниение Датского королевства прекратится как-то по-другому?

Вот только Фортинбрас здесь совсем не при чем. О нем и не вспоминали…

Комментарии (0)

Оставить комментарий

Оставить комментарий
  • (обязательно)
  • (обязательно) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.