Пресса о петербургских спектаклях
Петербургский театральный журнал

ДЕРЕВНЯ РЯЖЕНЫХ

Что разочаровывает в спектакле Театра имени В. Ф. Комиссаржевской «Матренин двор»

Постановка получилась карикатурой на произведение Солженицына.

Солженицын знал русскую душу. А еще он знал русскую деревню, потому что сам, своими глазами, ее видел. Ту деревню, которая давно ушла вместе с эпохой: помнившую царя и обрядовые похоронные песни, пережившую две войны с Германией и одну гражданскую — всех против всех. Работавшую бесплатно в колхозах за «палки»-трудодни и вынужденную воровать у государства торф, чтобы зимой протопить избу. Нищую, но опрятную. Голодную, но щедрую к любому приезжему. Несгибаемую.

Солженицын в «Матренином дворе» с любовью и в мельчайших подробностях описывает детали быта этого ушедшего мира. Под пятислойной «шкурой» обоев мыши делают «ходы» и нагло ползают по стенам бревенчатой избы, дразня кошку. Деревенские женщины тащат на своих спинах десятикилограммовые мешки, а с ними — всю семью, да и всю деревню. Не жалуются и не стонут. Встав в четыре утра, топят русскую печь, чтобы приготовить в чугунке ячневую кашу — другой еды в деревне нет. Но люди живут.

Спектакль «Матренин двор» появился в репертуаре Театра им. В.Ф. Комиссаржевской в конце минувшего года — к 100-летию писателя. Сценическую версию сочинил главный режиссер театра Леонид Алимов, он же поставил и музыкально оформил свою работу. Сценография Анвара Гумарова предельно проста: на сцене перед зрителем лежат две перекрещенные шпалы. По ходу постановки они «играют» разные роли: то это бесконечные русские дороги с пригорками да ухабами, то недавно возведенные деревенские дома, то бескрайнее поле. То кирпичная печь, на которой лечила свою больную спину Матрена Васильевна Григорьева.

Спектакль начинается сценой похорон Матрены, трагически погибшей на местной железной дороге. Крикливо и некрасиво причитают деревенские женщины. Приемная дочь умершей Кира (актриса Ангелина Столярова) не причитает, но и плачет неестественно, гротескно. И периодически получает тычки в бок от стоящего рядом парня — то ли ее брата, то ли мужа. Над героями царит зловещий могильный мрак.

Игнатьича, приезжего учителя математики (прототипом которого был сам Солженицын), в спектакле сразу два. Один — в старости, его роль в разных составах исполняют Георгий Корольчук и Анатолий Худолеев. Второй Игнатьич — молодой, возраста героя рассказа. Этот образ воплотил актер Богдан Гудыменко. Наблюдая за суетливостью и каким-то заискиванием его персонажа перед жителями деревни, сложно представить, что это тот человек, которого описал в своем рассказе Александр Исаевич. Прошедший войну и десять лет лагерей. Впрочем, созданный молодым актером образ — самый живой во всем спектакле.

Женщина, которую встретил Игнатьич на местном базаре, у Солженицына «не говорила, а напевала умильно». И эта чудная родная речь сразу же примирила его с реальностью: и отношением местных чиновниц, не желавших устраивать бывшего осужденного на работу, и с самим местом работы — поселком под названием «Торфопродукт». В спектакле Алимова эта женщина говорит развязно и грубо. Грубыми и неприглядными получились почти все герои постановки. Оттого, наверное, режиссер и «экономит» на актерах — многие играют сразу несколько ролей. Ведь жители села здесь все как один — прижимистые, склочные, пьяные, глуповатые. На них смотришь со смехом и смущением.

Это не гротеск. Скорее, карикатура. И самая некрасивая карикатура, к великому сожалению, получилась на образ главной героини. Жительница деревни Тальново Матрена Григорьева в исполнении Нелли Поповой — диковатая, странная, нелюдимая. Порой громкая, как и другие деревенские бабы. Разве это та Матрена, что была описана Солженицыным — робкая и тихая женщина, душевную теплоту и доброжелательность которой не убили ни тяжелая жизнь, ни смерть всех шестерых ее детей?

Матрена у Солженицына — деликатная и вежливая. Она не звала гостей в избу, чтобы не помешать своему постояльцу проверять тетради учеников. Тихонько готовила завтрак, чтобы не разбудить его раньше времени. Даже молиться перед ним стеснялась.

А еще Матрена грустно и растерянно улыбалась, когда ей было стыдно за других. Как далек этот образ от созданного в спектакле! Здесь героиня не праведник, на котором стоит каждое село, а юродивая в самом искаженном смысле этого слова. Потому в рассказе Солженицына смерть Матрены воспринимается как страшная трагедия, но после боли в душе остается свет. В спектакле ее гибель — черная пропасть в никуда. И ведь поет во время похорон герой Евгения Ганелина пасхальное «Христос Воскресе»… Поет, но кажется, что никто, в том числе и сам режиссер, его не слышит.

Конечно, нельзя обвинять создателей спектакля, которые своими глазами не видели ту самую русскую деревню середины прошлого века. Они не застали этих удивительных стариков и старух с морщинистыми руками и теплыми сердцами. Но нельзя и не признать, что самое лучшее и самое честное в спектакле — это текст Александра Исаевича Солженицына, который зачитывает со сцены пожилой Игнатьич.

В одном из интервью Леонид Алимов говорил, что никогда «не ломает» пьесы и авторов. Но рассказ Солженицына оказался сломан не меньше, чем тело Матрены Григорьевой. Обидно, если зрители, особенно молодые, действительно станут думать, что эти ряженые на сцене и составляли «соль» земли русской. Разочарование от просмотра спектакля компенсировал лишь один факт — полупустой зал театра.

Комментарии (0)

Оставить комментарий

Оставить комментарий
  • (обязательно)
  • (обязательно) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.