Петербургский театральный журнал
16+

4 марта 2018

«ЖЁНЫ». САЛОН КРАСОТЫ. ПЕРЕПИСКА

«Жёны». По мотивам пьесы Е. Исаевой.
Театр «Мастерская».
Режиссер Мария Романова, художник Яна Глушанок.

Елена Вольгуст — Марине Дмитревской

Мы могли бы пародировать образцы великих переписок, обращаясь друг к другу «Дуся моя/голубушка»? Могли бы, но не станем.

Но мне кажется, разложить впечатление от этого спектакля на два голоса — стилистически точное решение. Эпистолы подходят этому сценическому произведению. В нем самом много писем.

Все сделано легким женским касанием. Оголенным плечиком, обнажившейся ножкой. Пиетет отброшен, здесь непринужденно подсмеиваются и над великими, и над их половинами. И нам с тобой для обсуждения подходит милая беседа пуделей. Двух.

И нет, увы, нет у нас в заводе рецензий в одно предложение. Если бы были — у меня таковых целых две на выбор: «Солнце позолотило верхушки деревьев» и «Ну, во-первых, это красиво…».

Сцена из спектакля.
Фото — М. Миронова.

Вспомни сценографический вокзал Яны Глушанок. Зал ожидания, вдали колонны, слева и справа — старинные чемоданы, стопки книг, взятых на грубую веревку. А как чудесно переливаются, серебрятся хромом ножки кресел в этом современном привокзальном пространстве. И непременный рев паровоза, то ли заглушающий чарующие звуки музыки, то ли подчеркивающий их. И пять красивых молодых женских фигур: как бы Наталья Гончарова (Наталья Шулина), Софья Толстая (Ольга Афанасьева), Анна Достоевская (Мария Русских), Ольга Книппер (Мария Валешная), Елена Булгакова (Есения Раевская).

Публика, вся без исключения, обожает про все, что связано с личной жизнью выдающихся людей. Или известных. Высоколобые приникают к дневникам Анны Григорьевны Достоевской, ждут цветаевских откровений, люди попроще не отводят глаз от Романовской-Цимбалюк (прости, вырвалось)…

Марина Дмитревская — Елене Вольгуст

Вообще-то этот интерес был всегда, и, например, множество пьес о Пушкине сюжетом своим имели Наталью Николаевну. В одних она оказывалась безвинной жертвой светской черни, в других ветреницей, потворствующей Дантесу… В зависимости от конфигурации, располагался и сам Пушкин — всегда драматургически прямо зависящий от «поведения» жены в пьесе…

Но сегодня в центре нескольких спектаклей оказываются уже собственно жены. Все чаще увлекает театр сюжет о Софье Андреевне Толстой и муже ее, Льве Николаевиче: вот где настоящая русская драма, темный космос, нераспутанный клубок взаимоотношений мужчины и женщины, проживших вместе 48 лет… Юродствующих, публичных, двух любящих и изводящих друг друга истериков, двух блистательных партнеров, сочинявших биографию гения как драму жизни. Сперва М. Ивашкявичюс написал, а М. Карбаускис поставил «Русский роман», фантасмагорию о Софье Андреевне, которую изумительно играет Евгения Симонова. Ее Софья Андреевна ревностно мучается, будучи отлученной от всего разом, но более всего страдает от понимания: Толстой, писавший любовь, сам не любил, не мог, не умел. А она умела. Драма Софьи складывается из множества планов и наслоений, что делает ее (как, вероятно, и было) невыносимой и для мира, и для себя.

О. Афанасьева (Софья Толстая).
Фото — М. Миронова.

Недавно в «Приюте комедианта» вышел спектакль Д. Хусниярова «Толстого нет» по пьесе О. Погодиной-Кузминой, где Софью сыграла Ольга Антонова. В ней усталость женщины, тринадцать раз рожавшей, переписывавшей рукописи, занимавшейся хозяйством. Антонова играет пустоту и потерянность, замирание жизни. Ее Софью Андреевну не слишком интересуют даже страсти о наследстве, которые метут толстовских детей. Она инакая в этом доме, в котором, между прочим, — хозяйка.

Мария Романова собрала сразу нескольких жен.

Елена Вольгуст — Марине Дмитревской

Природа у нас у всех такая. Следить за последней съеденной ложечкой морошки…

В крупных байопиках — исследования глубокие. Романова же предлагает карандашный рисунок. Первые шаги Нади Рушевой пришли на ум.

Здесь очень чистый помысел: женская доля близ мужского гения. Вот вам отрывки из аутентичных писем. Вслушивайтесь. Но не вгрызайтесь. Легче, выше. Истинный драматизм судеб исследовать не предполагается. Так мне показалось. Игра, клоунада.

Однако же слышны ведь ноты настоящего драматизма? Прорываются (в основном в монологах Софьи Андреевны — Ольги Афанасьевой). Или?

Марина Дмитревская — Елене Вольгуст

Да, «во-первых, это красиво». И во-вторых тоже. И в третьих. И в-четвертых… А это уже печально, потому что избыточная декоративность и пряный колорит любования прекрасными молодыми актрисами-девушками-женами гениев кажутся вовсе несоответствующими теме, да еще в сопровождении звучащей лекции митрополита Антония Сурожского «О любви и браке». Хорошо, что хоть слышно нечетко…

Зачем вся эта красивость, если изначально мы имеем пять разных, но в равной степени трагических и совсем не декоративных историй? Истории эти, как мне кажется, совершенно не про женское служение великим и не про стоическое сохранение семейного очага. Этот пафос тут вообще неуместен вместе с Сурожским. При всей разности историй Пушкиной-Достоевской-Толстой-Книппер-Булгаковой связаны они только одним — тяжкой бедой и бременем каждой из этих женщин, приговоренных к сосуществованию с гением. А гений ведь — не талант и не величие, тут не надо путать. Гений — это изначальная природная аномалия. Как известно, совместная со злодейством (гениев без злодейств не знаю; наверное, это им дается для уравновешивания промысла, их создавшего). Гениальность — не оценка творческого результата, но констатация природного феномена, для которого догадки существеннее закона. Гениальный художник являет собой субстанцию, через психофизику которой, помимо его воли и желания, воплощается некий сюжет, над которым он сам не властен, он сам — персонаж в божественном промысле. По сути, гений занят только обслуживанием неких потоков, идущих через него. Он — лишь проводник, не вольный жить как человек. Патологический эгоцентризм гения — не вина его, а изначальное устройство, рядом с которым находиться врагу не пожелаешь. И вот рядом с этой природой оказывается «человеческая женщина»…

Н. Шулина (Наталья Гончарова).
Фото — М. Миронова.

И тут точно не до красот. Тут — ад и бездны. В каковые заглядывала и девочка Натали Гончарова, и жертвенная терпеливица Анна Григорьевна Сниткина, доходившая до отчаяния рядом с Достоевским, и изуродованная Львом Николаевичем Софья Андреевна (в отношениях этих двоих — вообще размах античной трагедии). Несколько другое — Книппер-Чехова, крутившая амуры с Немировичем, пока Антон Павлович умирал в Ялте. И совсем другое — Елена Сергеевна Булгакова (да и был ли Булгаков гением или был он просто великим писателем — слету не скажу…).

Тут варианты, не вполне рифмующиеся. Но понятные «отношенческие» жизненные драмы этих женщин (лишь краем трагизм тронут в монологах Софьи Андреевны, остальное — красота и преданность) — ничто рядом с мукой быть рядом с гением.

Но никакие серьезные вещи в спектакле не звучат, и это лишает его драматургии. «Жены» — дамское вышивание гладью, тем более — «в зале только девушки», гендерный состав определенен. Милые молодые актрисы от лица «жен» эмоционально посылают в зал страсть возвышенного служения своим избранникам, но если знаешь об этих историях чуть больше семиклассницы и понимаешь в жизни чуть больше, чем в тридцать лет, — легковесность взятого и элегантно оформленного танцами и светом спектакля очень сильно смущает.

Елена Вольгуст — Марине Дмитревской

Безусловно. И меня смущает, причем, иногда до неловкости. Но, понимаешь…

«Ад и бездны» — отдельные, серьезные знания. Отдельное, трудное желание ими заниматься.

Здесь их нет. Эти знания не входят в режиссерские задачи, не вменяются актрисам. Вспомни, Гончарова появляется с бутафорским полумесяцем в руках, на пуантах, легкой такой, смешной девчонкой, и этот кукольный полумесяц сообщает нам мгновенно: «Мы не разговариваем серьезно». Вспомни, как они держатся за спинки кресел, изображая балетные па. Спинки кресел — балетный станок. Ежедневный, выматывающий труд балетного артиста. Здесь он метафора: труд ежедневно видеть, понимать, потакать, служить Левочке, Феденьке, Сашеньке, Антончику, Мишеньке. Разноголосым голубчикам.

Но взмахивают они прелестными ножками игриво, шутя.

С интонацией иронической, по большей части, звучит из их уст практически весь текст. Вспомни, как Ольга Книппер, читая за Аркадину пару-тройку фраз, почти ернически смеется на реплике «Константин Гаврилович застрелился». И далее вскрикивает про гениальность автора. («Гений, гений!» — восклицает каждая из них, и каждая — со смешком.)

Е. Раевская (Елена Булгакова).
Фото — М. Миронова.

Неуклюжее сокращение дистанции: Мария Романова как будто смертельно боится котурн, на которых могут оказаться великие мужчины, а уж вместе с ними и их суженые. Будто в руки впервые берет акварель, а в сторону масла смотреть страшно. Одновременно каждую из героинь наделяет ярким, чувственным, плотским началом. Мы ни на секунду не сомневаемся: страсть, секс не где-то там в чулане, тогда как в кабинетах царят Дух и сплошное переписывание «Войны и мира».

«Хочу тебя, хочу, хочу!» — пишет Книппер Чехову. Звучит громко. Запоминается.

Не знаю, как сделана и про что пьеса Елены Исаевой. Театр настаивает на «мотивах по». Сшито по лекалам среднестатистического литературного монтажа в лучах красивого, я бы даже не побоялась сказать, пронзительного света (художник по свету Денис Солнцев), элегантно-культурного музсопровождения.

Здесь нет особой беды. Ничто не в силах поколебать писательскую мощь или умалить страдания спутниц.

Пять прекрасных, молодых актрис при ролях. Пять скрепоносных (в хорошем смысле) действующих лиц.

Спектакль кассовый, не донимающий мозг перегрузом смыслов.

Но вот обнаруженный в программке «фрагмент лекции митрополита Антония Сурожского», признаюсь, в памяти не отложился. Это когда в самом начале закадровый мужской голос неразборчиво-трескуче что-то бормочет?

Упоминание о митрополите автоматически должно уводить от игривости, клоунады. Но ни к чему не приводит. Повисает. Явная концептуальная заявка диссонирует с происходящим. Вот и приходит на ум непарламентское выражение — «шняга» (если посмотреть в словаре — «маленькая вещица, безделушка» и так далее). Ответственности как бы нет вовсе. «Просто так, безо всякого смысла, ради броского словца».

Марина Дмитревская — Елене Вольгуст

Знаешь, в чем дело, как мне кажется? Не в «броском словце» — Маша Романова вполне лирик, а не остряк. Дело в тотальном отсутствии драматического бесстрашия у нынешней режиссуры. «Мерещится мне всюду драма», — писал еще один классик (вот уж его Авдотья Панаева высказалась бы на тему жен по полной программе!). Современному театру драма мерещится чрезвычайно редко, он мыслит атрибутивно, знаково, визуально, но не драматически. Только этим я объясняю себе отсутствие глубин, слоев. Ведь эти «Жены» могли стать апокрифом? Могли. При интеллектуальном усилии. Могли стать действительно фантасмагорией, как заявлено. Но ведь совместное застолье жен, сопровождаемое щебетом «Ой, девочки!» и изложением кулинарных рецептов, вряд ли выводит действие в реальную фантасмагорию. Могли «Жены» стать драмой и даже трагедией, но тут уж было бы не до красоты и солнца, позолотившего верхушки деревьев. А сейчас вышел сценический салон, в котором прекрасные девчонки «Мастерской» прикидываются вышеперечисленными «женками» и «кукурузами любви моей». Когда же я вспоминаю об этих реальных женщинах — ни одна из них не видится мне лицом декоративным. Разве что Книппер. Не люблю Книппер. А Чехов любил эту стерву (есть даже версия, что его нечеткое предсмертное «Ich sterbe» — это было как раз что-то про «штерву» Ольгу Леонардовну). Вот в чем штука…

В именном указателе:

• 
• 

Комментарии (7)

  1. Константин

    Да…. Не позавидуешь критикам нынче… Им приходится смотреть шняги постоянно… сочувствую…. Просто ведущие критики за многолетнее своё “служение” театру сами и воспитали режиссёров выпускающих шнягу(((

  2. Елена Вольгуст

    Константин, словарное определение слово “шняга” есть в тексте. Совершенно необязательно на постоянной основе ваять нетленки). Эта маленькая безделушка будет пользоваться зрительским успехом. И лично я ничего предосудительного в этом не вижу)

  3. Игорь Кирилец

    Хоть “гендерный состав определенен”, но добавлю еще один мужской комментарий от неискушенного зрителя. Вы словно в упрек создателям спектакля ставите легкость, красоту и современность всего, что в нем есть. Свет, сценография, музыка, пластика, в этом спектакле – это эталонные проявления лучшего, что есть в мировой “камерной поп-культуре” (назову её так). Только не говорите мне, что в театре этому не место. Наоборот, не пользоваться этим нельзя. “Тартюф” и “Носороги” тому подтверждение. И знаете, так здорово иногда выйти из “Мастерской” без комка в горле.

  4. Марина Дмитревская

    Игорь, Вы правы, но вот это и смущает. В сочетании с Сурожским)) Тема – то не просто “с комком”, а с таким “комищем”… Если взаправду, а не понарошку. А если “попсовать” — то уж более смело то ради чего-чего-то.

  5. Игорь Кирилец

    А знаете, мне, вот, тут нужнее “солнце, позолотившее верхушки деревьев”. А про “ад и бездны” – пусть намеками будет. Тем более, что намеки те, в исполнении Афанасьевой и Русских – уже и не намеки даже, а просто зарубки какие-то. На том деревце, что Шулина-Гончарова “белит”… Вот уж не ожидал от себя такой эпистолярной активности, да еще и в такой “женской” теме.

  6. Абрам Львович

    Дорогая Елена, дорогая Марина!
    Являюсь многолетним читателем ПТЖ.
    Но пару месяцев назад я прочитал на страницах блога в тексте МЮ слово «мохнатка», употребленное совершенно вне понимания истинного значения этого выражения, а теперь — словосочетание «во-первых, это красиво».
    Вы правда не помните этот скабрезный, вульгарный анекдот?!?
    Или это такая форма троллинга над авторами дивного спектакля?
    В недоумении. В мои годы на Моховой нас учили иначе…

  7. Елена Вольгуст

    Дорогой Абрам Львович! Конечно же, отлично помню первоначальный смысл).Правда, не усматриваю особой скабрезности. К тому же фраза давным-давным как бы над этим смыслом. Как бы мем. И нас на Моховой плохому не учили. Это мы за годы жизни распоясались)))

Оставить комментарий

Оставить комментарий
  • (обязательно)
  • (обязательно) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.

 

 

Предыдущие записи блога