Петербургский театральный журнал
16+

21 июня 2016

ЗА «ЗАМЫСЛЫ»!

В Петербурге прошла презентация нового театрального журнала

ЭХ, ГДЕ МОИ 17 ЛЕТ?

Нет, где мои 33, когда я повесила на стене плохо отапливаемого зимой 1986 года театроведческого факультета ЛГИТМиКа объявление: «Кто хочет делать студенческий театральный журнал, приходите в 309-ю!»? И начался наш рукописный журнал «Представление», легкомысленная предтеча «ПТЖ» — с капустниками, чаем, сушками и ручной расклейкой картинок Резо Габриадзе по номерам… (Чуть-чуть про это время есть здесь)

В общем, редакция нового театрального журнала «Замыслы», приехавшая на презентацию издания в магазин «Порядок слов» дождливым июньским днем, вогнала меня в немыслимую ностальгию. По журналу как образу жизни, по студийному легкомыслию и работе как хобби. Они все где-то работают. У них нет денег, офиса и производства. Они бегают с тележками, распространяя «Замыслы», но ИМ ВЕСЕЛО.

Теперь они вручную клеят. Коробки для толстого издания. Девушки, начавшие в Москве издание журнала «Замыслы». И уже месяца два про их «Замыслы» говорят в театральной среде, а соцсети полны выступлений любительницы абсента ЛюбЫ Абсентовой (в имени ударение на последний слог, дама — француженка), которая комментирует содержание журнала на его собственных страницах. «В реале» ее изображает в клипах и на презентациях Мария Смольникова, кстати, получившая нынче «Золотую Маску», но в Питер ЛюбА не приехала, очевидно испугавшись наших собственных фантомов: у нас тут бродят Пугели (их два, отец и сын), скользит Графопыльчик, меняющий имена с Евгения на Евнуха и Ореста. У нас небезопасно…

На самом деле Смольникова — актриса театра Д. Крымова, которому посвящен первый выпуск «Замыслов», так что все логично, как и коробки, сделанные из декорации спектакля Лаборатории Дмитрия Крымова «Опус № 7».

На презентации главный редактор Катя Кострикова рассказывала, как они сочиняли журнал. Ну, конечно, не как мы «Представление» («„Эрика“ берет четыре копии…»). Нынешние гаджеты позволяют представить себе, например, «Замыслы», напечатанные на брандмауэре дома, предназначенного на снос… Замыслы непрочны, эфемерны или несбыточны. А редакция делает журнал не как театроведение, а как игру. Журнал — как спектакль.

Журнал для них пока азарт, радость, любовь к предмету (театр Крымова увековечен вполне апологетически, каждое слово Д. К. воспринято как заповедь, записано на скрижалях и канонизировано).

Пока — потому что пока нет производства, тяжелого распространения и борьбы за жизнь — все прекрасно, и «для веселья нам даны молодые годы». Жгучая зависть по этому поводу ест мою сношенную на журнальном поприще душу (смайл-смайл-смайл), хотя ведь все это я тоже проходила. И знаю наперед все возможные пути развития этого журнального замысла лихой компании… Но знание умножает скорбь. Пусть история обманет меня и веселье длится долго.

Журнал «Замыслы» замыслили одноклассницы. Не все они театроведы, есть и киновед, и искусствовед, но «движителем» этих «делателей» стала атомно-энергичная Катя Кострикова (кстати, наш автор, мы ее печатали и даже выслали бандеролью в Москву Соню Козич, прошедшую многолетнюю выучку в «ПТЖ»). То есть, в «Замыслах» «ПТЖ» тоже как-то пророс…

Над первым номером «Замыслов» работали Катя Кострикова, Ксюша Блохина, Аля Шуленина, Лера Климова, Лиза Кешишева, Настя Зобнина, Тата Боева, Соня Козич, Алина Модестова, дизайнер Полина Николаева и художники Аня Кострикова, Даша Соломкина, Сергей Костриков.

Первый номер «Замыслов» можно купить в «Порядке слов» и в «ПТЖ». Или даже заказать — мы вышлем. По дружбе.

Любители и поклонники Крымова могут положить этот журнал себе под голову. Она или заболит, или распухнет, или закружится, потому что в номере всего очень много. Подождем второго номера. Он выйдет осенью. На него уже объявлен краудфандинг на Planetе.

Одним театральным журналом больше — плохо ли?

Когда-то в молодую редакцию «ПТЖ» пришел Юрий Сергеевич Рыбаков. «Друзья мои, столы стоят, как на Кузнецком!» — произнес он, и теперь я понимаю «старика Державина», почувствовавшего «рифму» со старой редакцией журнала «Театр»… Потому что сама чувствую теперь «рифмы», особенно они связаны с клейкой и шитьем. И это впервые за 30 лет с начала богоугодной журнальной деятельности (простите, что о себе, но надо б справить осенью 30 лет «Представления»…).

«Тридцать лет, или Жизнь игрока»… Мелодрама, однако.

Скупая слеза. Эх, пойду склею что-нибудь… Девочки, на связи!

ПЛЕМЯ МОЛОДОЕ НЕЗНАКОМОЕ

«Ох уж эти русские эпатажные женщины!»

(Рецензия в стиле Альфреда Керра)

1.

Их журнал — незнакомый знакомец. Его делают совершенно молодые люди. Он ни на кого не похож. Он хорошо пахнет. Он хорошо одет. Неспешный журнал. Черепаха…

Тень Чехова кружит над этим изданием

Через двести лет один из молодых искусствоведов найдет фото неизвестной декорации…

Иногда вспоминается блаженное время «Театра» (журнала 1960–70-х), его команда.

Этот журнал надо читать от корочки до корочки. Сплошная «крымОла».

2.

Первым потрясением от молодого театрального поколения была «Конармия» в постановке и с курсом Дмитрия Брусникина, когда я окончательно понял, что у нас есть сильный театр будущего с новыми быстрыми нервами и красивой душой. Быстро мыслящие и чувствующие со скоростью сверхкомпьютеров (как там… «и быстрых разумом Невтонов российская земля рождать»?). Встреча с молодыми «Замыслов» — второе потрясение.

Они — европейцы и скифы (по Блоку). Как это у них сказано?.. «острота, эксцентрика и надлом» (из «Замыслов»).

Они вообразили себе, что они пришельцы, что у них на веку свой Серебряный век. Кто может им это запретить? Слава Богу, никто.

Они не уставились в одну сторону. У них свой язык. Хороший язык.

Они открывают для себя Америку. А когда мы были молодыми — мы разве что, не открывали?

Журнал направления. Какого? Скоро узнаем.

В австрийской столице есть нечто мультидименсиональное — Museums Quartier. Они хотят быть русским Museums Quartier.

Журнал — книга. Книга обращена к тем, кто хочет делать искусство и хочет учиться.

Точно найдены рубрики и названия рубрик (как говорит ВАК — «ключевые слова»). У них есть только один человек с именем и отчеством — Дмитрий Анатольевич, и это единственное отличие от театральных журналов Серебряного века.

Интервью с Крымовым на стр. 20–34 не читал. «Длинно» (Крымов).

3.

Вы можете меня убить, но режиссера Крымова я «не знаю». Знаю сценографа.

Дмитрий Крымов для меня болезнь, потому что Анатолий Эфрос был для меня учителем и любимым режиссером. Сказал себе однажды: отец, святой дух, а не сын! Я никогда не мог и не смогу через это переступить. Для меня был Анатолий Васильевич. Для них — Дмитрий Анатольевич.

Когда я был консультантом в режиссерской лаборатории Анатолия Васильевича Эфроса, я тоже записывал, кое-что осталось в кабинете ВТО. Но такое, что возможно его сыну, Анатолию Васильевичу и не снилось. Это просто чудеса.

Они очень хорошие ученики. «Настоящие театроведы» (произносить с выражением). Замечательно у Ксении Блохиной: «Искусство — это жизнь, а не игра в постмодернизм». А ведь речь в ее статье о другом: постмодернизм — это не игра, а искусство жизни. Самое интересное, что в контексте статьи верно и то, и другое. Так учатся современные сценографы.

Они щупают пульс современного искусства. Их этому учит Крымов. Он (папа) тоже говорил: «Екнуло».

Крымов учит традиции, культуре, интеллигентности. Быть может, они сделают нынешнее поколение ЕГЭ-ЭГЭ-образованцев умнее, глубже, чище?

Мне захотелось пойти в лабораторию Крымова. Мне важно понять, чему он научился у отца, записи репетиций которого лежат у меня тридцать лет в архиве без движения. Нонна Скегина их значение понимает. Когда-то надо их опубликовать! Надо переломить себя.

4.

Раздел «Замыслы» — «хранилище идей». Это что-то антифаренгейтовское!

Журнал «Замыслы» — конечно, журнал философической сценографии периода нашего предапокалипсиса. Это особенно ясно дает понять замысел «Чайки» Кати Костриковой.

Крымовские строки замысла «Войны и мира» бьют сильнейшим током. Он рассказывает о замысле так же захватывающе, как и отец. Мы, кажется, начинаем понимать, что одна из главных трагедий нынешней России в том, что у нас нет художника масштаба Толстого. Это все равно, что жизнь без Христа. Пусть кому-то это кажется безнадежной иллюзией — будь он жив, остановил бы все на свете.

Рассказывающие о себе ученики Крымова — художники молодого театра (скорей не прямо, а косвенно) дают нам понять, в чем различие театра — театра авангарда 20-х, театра 70–80-х и нарождающегося, и в чем утраты театра.

Они эмбрион другого театра. Они через отторжение от искусства, снесенного секирой крушения СССР, и воцарение постмодерна чувствуют срез нового материала сцены.

Они разговаривают друг с другом.

5.

У кого Ролан Барт (Запад), у нас — Марина Давыдова (с. 222).

Детский раздел — это круто. Ах, как коряво рождается у них чувство театра! Настоящая школа, наша, родная. Что ни персонаж, то Бескин+Эллочка. Пусть учатся.

Вот кого совершенно не понимаю — автора на полях, незнакомку Любу, которая, посидев на троне Людовика XIV, позабыла мать родную. Ну скажите прямо, чего вам надо!

Как ни странно, к концу чтения запахло сигаретным дымом. И как им это удается?

Непозволительная роскошь.

Такой журнал можно только разрешить — вообразить никогда.

Это нужно читать от корочки до корочки.

Комментарии (1)

  1. Игорь Каневский

    Оказалось, что этот выпуск журнала – ценнейший уникальный учебник по сценографии.

Оставить комментарий

Оставить комментарий
  • (обязательно)
  • (обязательно) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.

 

 

Предыдущие записи блога