Петербургский театральный журнал
Внимание! В номерах журнала и в блоге публикуются совершенно разные тексты!
16+

17 сентября 2018

ВСЕ, КРОМЕ ОБЫЧНОГО

В последние дни августа уже во второй раз Большой театр кукол провел лабораторию по новой детской литературе. Из прошлогодней на малой сцене закрепился «Мой дедушка был вишней», а заявленная в репертуар «Аделаида, крылатая кенгуру» так и не появилась на сцене — ни на малой, ни на большой.

Возрастные ограничения для читателей и зрителей в первой лаборатории были не столь важны, как в этой. Теперь возраст предполагаемого зрителя «3+», и спектакль ищут на большую сцену. Зритель меньше, а сцена больше. Новые тексты могут обогатить театр для детей новыми темами, которые все никак не просочатся на сцену. В книгах и мультфильмах табуированных тем все меньше: рассказывают не только о детском одиночестве, выдуманных друзьях, подростковой влюбленности, но и о страхе смерти, буллинге в школе и прессинге дома, о вранье взрослых, деменции у любимых бабушек и дедушек или отсутствии/наличии секса в подростковой жизни.

В прошлом году с БТК-лаб сотрудничало одно издательство «Самокат», в этом к нему присоединились и другие — «Компасгид», «Поляндрия», «Поппури». Представители издательств выбирали примерно по 10 книг, а режиссеры уже самостоятельно решали, что взять для постановки.

Подали заявку уже дипломированные режиссеры — Роман Муромцев, выпускник курса А. Праудина в РГИСИ; Михаил Сафонов, режиссер анимационных фильмов, сценарист, педагог; Надежда Мошкина, актриса, режиссер; Дмитрий Богданов, выпускник факультета театра кукол мастерской Н. Наумова в РГИСИ, — а также студенты режиссерского курса Руслана Кудашова — Роман Бокланов, Дарья Левингер, Елизавета Гордеева, Марина Хомутова, Владислав Тутак. Бремя безотчетного эксперимента не угнетало учащихся — они участвовали вне конкурса. Но все эскизы оценивались без скидок на наличие/отсутствие диплома.

Самым востребованным материалом оказался «День, когда я встретил кита» Бэнджи Девиса издательства «Поляндрия». Мы увидели три эскиза по книге, в которой по несколько строк напечатаны на огромных картинках, рассказывающих больше, чем это могут сделать слова, о непонимании и одиночестве близких людей. Малыш Ник живет на острове с отцом, который постоянно пропадает в море. После шторма Ник находит на берегу маленького кита и приносит его домой, но затем отпускает. Обаяние истории про мальчика, живущего на песчаном берегу моря, дает фантазии небывалую свободу, и режиссеры ею воспользовались.

«Никита и кит».
Фото — С. Левшин.

Михаил Сафронов перевел текст из безличного в личный план — историю нам рассказывает сам Ник, вернее уже русифицированный Никита, взрослый и много чего понимающий. Роман Дадаев в рыжем комбинезоне неуловимо похож на режиссера и сознательно — на куклу Никиты. Актер и кукла, рассказчик и его любимая игрушка. Дадаев держит куклу — себя маленького — бережно, защищая от напастей. Он играет с ней, как это делают дети, а не водит, как профессиональный актер в театре. Это намеренно. Эскиз обретает уютную, домашнюю интонацию рассказа о не очень счастливом детстве, ностальгическую, конечно. «Ну, дела», — повторяет Ник на разные лады и находит китенка на ближайшем стуле. Вся декорация — два стула, да натянутые веревки, на которых болтаются соседние острова, да далекий маяк. И вот уже Никита бултыхается с китом под музыку композитора Мити Максимачева. Нового текста для эскиза придумано так много, ситуации растекаются таким множеством подробностей, что иногда хочется воскликнуть: «Довольно!», опасаясь, впрочем, как в сказке про «Золотую антилопу», что все сценическое «золото» превратится в черепки и погребет зрителей. Сафронов — единственный из постановщиков этого материала — сделал кита воображаемым другом мальчика. Фантазия и одиночество Никиты так сильны, что в большом камне он видит кита.

Эскиз Романа Бакланова шел вне конкурса, в нем чувствовалась беззаботность этюдного метода, не сдерживаемого строгими педагогами. Художники Анастасия Тельпуховская и Софья Васильева взяли песочную гамму в основу одежды героев, а их оказалось целое семейство. С чемоданами, тыкая в пространство пальцами, они как будто видят приближение чего-то большого и интересного. Своеобразный пролог добавляет в эскиз не только персонажей, но и различные отношения. Не только с шестью котами, но и с отсутствующей в книге мамой. Этюды завершены и равноценны. Кит, дружба с ним, «возвращение» папы — происшествия одного порядка важности. Сам Ник — кукла-голова с рыжей шевелюрой, подвижный и гибкий (его тело — рука то одной, то другой актрисы). Ему не так уж и одиноко в этом придуманном интересном мире.

Надежда Мошкина, еще один режиссер, выбравшая «Кита», воспользовалась похожим приемом: выстраивала отношения Ника с другими персонажами книги на акценте, что дружбы, даже простого общения не получается. Бездуховные чайки, озабоченные только поиском рыбы, никак не могут составить конкуренцию отсутствующему на острове папе. Привязанность к киту, который нуждается в защите маленького Ника, выглядит более понятной: не для веселья или забавы нужен китенок, а для того, чтобы было о ком заботиться и получать ответную заботу. Два актера, Денис Полевиков и Роман Пугач, предельно лаконично рассказывают историю, добавляя от себя некоторые междометия, вздохи да крики чаек «рыба, рыба, рыба…».

«Перед моим домом».
Фото — С. Левшин.

В конкурсном эскизе по книге Марианны Дюбак «Перед моим домом» издательства «Самокат» режиссер Роман Муромцев выстроил ассоциативные связи, не следуя за содержанием книги. Ориентированная на малышей, она перечисляет, что за чем находится, тем самым объясняя мироустройство. Режиссер же ввел двух персонажей — любителя дерева и любителя дома, столкнул их — герои выясняют, что лучше, дом или дерево, птичка или кошка, а в финале примиряются на мысли «наш дом, а не только мой». Режиссер выбрал простой способ воплощения этой мысли: герои мешают друг другу только до того момента, пока не вынуждены объединиться, чтобы справиться с внешней угрозой — тигром. Тигр, рычание которого мы только слышим, оказывается маленьким котенком, сделанным из веревки. Нарочитая рукотворность — дерево из веревки, домик из мелких досок, бумажный зверь, пожирающий всех в финале, — все немного неказисто, как получается у ребенка, который очень старался сделать красиво.

Книга Торбена Кульмана «Линдберг. Невероятные приключения летающего мышонка» издательства «Поляндрия» — графический рассказ для умного ребенка, такого Знайки с интересом к механике и физике. Содержание книги — великолепно прорисованные, со множеством деталей картинки. Они не поясняют текст, а определяют его. Многие скопированы с известных фотографий, например, встречи реального Чарльза Линдберга после его перелета через Атлантический океан в 1927 году. Режиссер Марина Хомутова и художник Ольга Заровская донесли до зрителя только основную мысль. За рамками осталась и познавательная функция этой книги — рассказать о человеческом прототипе главного героя. Алена Волкова и Олег Пинжов без слов создают историю о необходимости преодоления трудностей, даже если ты только мышь и мечтаешь долететь на самолете собственной конструкции до Америки.

«Когда мне хочется молчать».
Фото — С. Левшин.

Образный ряд немногословной черно-белой книги «Когда мне хочется молчать» легко заполнил собой всю большую сцену. Режиссер внеконкурсного эскиза Владислав Тутак и художник Александра Мещанова поработали с масштабами, обнаружив за скудными репликами от лица героя размышление о словах и ограниченности их возможностей. Режиссер вывел героя на сцену, как в большой мир. Мир, где все остальные предметы и люди/животные больше него в три или четыре раза. Герой Джун-Хюнг Чоя робко ступает, размахивает руками. Вначале он во фраке и держит в руке дирижерскую палочку. Но вот уже фрак снят, и палочку забрали — теперь он ребенок в новом для себя пространстве. Он оглядывается, сверху спускается огромная рука с указующим пальцем — это мир всезнающих взрослых. Вот возникает голова огромного медведя, а вот и он сам — чуть меньше, плоский, нарисованный на белой бумаге, — «выходит», тщательно переставляя ноги с помощью актеров. Режиссер и художник работают с объемами или их отсутствием, и масштаб имеет значение. Визуальные образы многозначительнее, а звук объемнее слова — на этом настаивают авторы эскиза о человеке, выбравшем молчание и музыку как полноценный способ коммуникации.

«Дашенька, или История щенячьей жизни».
Фото — С. Левшин.

Из всего, представленного режиссерами, руководители БТК отобрали четыре эскиза. Уже упомянутый «Никита и кит» Михаила Сафронова — на малую сцену, «Когда мне хочется молчать» Владислава Тутака — на большую. Эскиз «Дрозд фрау Майер» Вольфа Эрльбруха в постановке Дарьи Левингер о беспокойной домохозяйке, которая избавляется от невроза в процессе воспитания дрозда, будет воплощен на Камерной сцене. А на большую должен переместиться эскиз по книге Карела Чапека «Дашенька, или История щенячьей жизни». Книга старая, а вот иллюстрации, вернее фотографии, сделанные самим Чапеком, ранее не публиковались. Чапек в книге не просто рассказывает о хитростях и проказах Дашеньки, но выдумывает для нее целую собачью вселенную, основанную на мифах о создании человека и других собак. Режиссер Дмитрий Богданов вывел на сцену автора (Игорь Ушаков), тем самым пытаясь дополнить историю биографией самого Чапека, акцентируя внимание на его личности, а не на воспитании щенка. Чапек Игоря Ушакова — личность общительная, веселая, стремительная — затмевает всех партнеров. Дашенька мечется, преимущественно за сценой, выглядывает из картонного стола и шкафа, издает разные звуки, но в целом существует автономно от энергичного рассказчика. Бело-черным лохматым комком она предстает в первый раз, но за время эскиза «вырастает» в стандартную мягкую игрушку собаки из масс-маркета. Возможно, не хватило времени для создания интересной куклы — все-таки эскиз.

В книгах для малышей появляются новые темы, рассказанные теми же, что обычно, средствами (много картинок и мало текста), но используют их немного по-другому. От режиссеров это и требовалось — увидеть-понять новую форму, распознать новое содержание и подать со сцены так, как это не делал никто никогда. У многих режиссеров это получилось. Однако инерцию формата «Спокойной ночи, малыши» (актер общается с куклой, сидя/стоя за столом) преодолеть сложно. На сцене же хотелось бы увидеть все, кроме обычного.

Комментарии (0)

Оставить комментарий

Оставить комментарий
  • (обязательно)
  • (обязательно) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.

 

 

Предыдущие записи блога