Петербургский театральный журнал
Блог «ПТЖ» — это отдельное СМИ, живущее в режиме общероссийской театральной газеты. Когда-то один из создателей журнала Леонид Попов делал в «ПТЖ» раздел «Фигаро» (Фигаро здесь, Фигаро там). Лене Попову мы и посвящаем наш блог.
16+

6 ноября 2019

ВРЕМЯ И СЕМЬЯ ЯШИ

Н. Харатишвили «Восьмая жизнь (Для Брильки)». Театр «Талия» (Гамбург, Германия) в рамках Театральной олимпиады. Режиссёр Йетте Штекель, сценография — Флориан Лёше.

В основе спектакля «Восьмая жизнь» — одноимённый объёмный роман Нино Харатишвили, история грузинского семейства Яши, охватывающая временной промежуток длиной более столетия, с начала XX века по 2005 год. Харатишвили, родившаяся в Грузии и живущая ныне в Гамбурге, написала этот роман на немецком языке. С момента выхода в свет в 2014 году он получил признание в Германии и других европейских странах (на русский не переведен), в 2018 был удостоен немецкой литературной премии Брехта, спектакли по «Восьмой жизни» идут в нескольких театрах Германии.

Спектакль Штекель следует за конструкцией романа: повествование разбито на восемь глав, восемь жизней членов семьи, последняя из которых ещё не закончена. Подзаголовок «Для Брильки» указывает на то, что всё происходящее на сцене — это рассказ Ницы (Лиза Хагмайстер) об истории своей семьи, изложенный ею в письме к потерявшейся где-то между Бельгией и Германией двенадцатилетней племяннице Брильке (Мирко Крайбих).

История начинается с прабабки Ницы Стаси (удивительная Барбара Нюссе), мечтавшей о балете в Париже и без особого желания вышедшей замуж за Симона Яши (в этой и ещё целой веренице самых разнообразных ролей — многоликий Крайбих), сменившем впоследствии царскую службу на верность большевикам. Подлинная любовь Стаси — богемная андрогинная поэтесса Сопио (Андре Шимански), сгинувшая в советских лагерях. В центре повествования последовательно оказываются сестра Стаси Кристина (Карин Нойхойзер), опалённая страстью к ней «большого маленького человека», в котором угадывается Лаврентий Берия, дети Стаси и Симона Костя (блистательный Себастиан Рудольф), сделавший успешную карьеру сперва как военно-морской офицер, а затем — как советский аппаратчик, и Китти (Майя Шёне), после злоключений на родине ставшая в эмиграции популярной певицей, дочь Кости Елена (Катрин Зайферт) и внучки Дарико (Франциска Хартманн) и Ница. И в финале — Брилька, жизнь которой только начинается. Параллельно развивается линия потомков Сопио, её сына Андро и внука Мики, сплетающаяся с судьбами потомков Стаси.

Сцена из спектакля.
Фото - Пресс-служба Театральной олимпиады 2019/Интерпресс.

Семейную сагу Яши от танцующей прабабки до танцующей правнучки Штекель рассказывает, используя язык немецкого кабаре, которым актёры «Талии» владеют в совершенстве. В арсенале спектакля — и приёмы эпического брехтовского театра с его прямыми обращениями в зал (без вокальной составляющей зонгов). Разговорные драматические сцены сменяются положенными на музыку эпизодами, и благодаря такой структуре пятичасовой спектакль, идущий с одним антрактом, имеет легкое дыхание. Что, конечно же, не означает легковесности: так, например, одна из сильнейших сцен спектакля, акта отмщения Китти и её подруги садистке-энкаведешнице (в итоге происходит убийство и подругу Мариам приговаривают к расстрелу), решена пластически, в танце, на контрапункте с оптимистичным «Let’s keep smiling», и этот контраст работает на объём события.

Действующие лица семейной истории — женщины; мужчины (кроме Кости) играют в ней роли второго плана и эпизоды. Штекель смягчает этот гендерный дисбаланс и отдаёт несколько женских ролей актёрам-мужчинам. Такое распределение и подчёркивает маскулинную природу образов (как это происходит, например, в случае с энкаведешницей, сыгранной Крайбихом), и материализует семейное внешнее и внутреннее сходство (Шимански играет и Сопио, и её сына и внука, Крайбих — и Брильку, и её отца). Все вместе создаёт традиционную для немецкого кабаре травестию, развивающую игровую театральность спектакля.

Сцена из спектакля.
Фото - Пресс-служба Театральной олимпиады 2019/Интерпресс.

Семейная сага разворачивается на фоне большой истории, и эта канва имеет в спектакле зримое и весьма весомое воплощение: художник Флориан Лёше помещает на оголенной сцене исполинскую ковровую дорожку, гиперболизированную реплику всех красных ковров, километрами устилающих коридоры власти. Рулон красного кровавого цвета спускается из-под колосников с началом советской власти, разматывается, как свиток, с развертыванием событий, и опускается на планшет с крушением СССР. Орнамент ковра составлен из обрамлённых колючей проволокой пистолетов, штыков, самолётов, шприцов, пуль и портретов вождей: Сталина, Гитлера, Берии, Ленина, Троцкого, Маркса, Горбачева, Путина… Кроме лицевой красной стороны, у ковра есть и болотно-зелёная изнанка, на которую проецируется видеоряд, не претендующий на предметную узнаваемость, а транслирующий дух эпохи (видео Зазы Рушадзе). Две стороны ковра задают цветовые доминанты, особенно чётко маркирующие первый акт спектакля, который завершается со Второй мировой войной. Красный, цвет крови, революции и пропаганды, и зелёный хаки, цвет военной формы и ватников заключённых, как его изнанка — ёмкая метафора времени.

Временные координаты интересуют создателей спектакля больше, чем пространственные. И Грузия, и Россия (Москва, Ленинград), где происходят события, лишь называются и минимально обозначаются: Грузия — национальным костюмом Симона и грузинским напевом в одной из сцен, Россия — шинелями, буденовками, советской военной формой. Герои «Восьмой жизни» живут скорее в неком обобщенном СССР или стране соцлагеря, причём такой, которая знакома западным немцам — то есть очень похожей на ГДР. Тем более что некоторые сюжетные ходы, такие, например, как переправка Китти на Запад и её последующая встреча со Стасей в Праге, хорошо на такую трактовку ложатся.

Интереснее отношения спектакля со временем. Здесь нужно помнить, что всё происходящее — рассказ тридцатидвухлетней женщины, адресованный её племяннице-тинейджеру, и описываемые события мы видим глазами Ницы (и, конечно же, глазами Штекель, практически ровесницы героини на момент создания спектакля). Не меньше, чем о своем времени, персонажи прошлого рассказывают о времени, в котором существует рассказчик. Герои «Восьмой жизни», свободные от привычной нам советско-российской традиции изображения исторических реалий XX века, живут в них по логике современного молодого человека — и обнажившаяся разница привычного и происходящего на сцене дает импульс к рефлексии о понимании времени и перемен, им приносимых.

Сцена из спектакля.
Фото - Пресс-служба Театральной олимпиады 2019/Интерпресс.

Завораживает свобода, с которой немецкие артисты существуют на сцене.
Трогательна Стася Барбары Нюссе, девочка-старушка с неизменными косичками и в танцевальной пачке, одним жестом, прикосновением к Сопио, обнаруживающая всю силу своего чувства.

Словно сошла с картин немецких экспрессионистов её сестра Кристина в исполнении Карин Нойхойзер, поверженная валькирия со скрытой пышными волосами изуродованной половиной лица.

Все рекорды мгновенного перевоплощения бьет почти неузнаваемый в каждом новом образе Мирко Крайбих, кроме Симона, Брильки и её отца, сыгравший всех персонажей, задевших семью Яши «по касательной». В недолгом танцевальном дуэте соединяются Стася и Симон, кружатся в хороводе строители молодой Советской республики в шинелях и буденовках, приплясывая, крутят хулахупы сёстры Ница и Дарико… Актёры, играя детей, «говорят» фонограммой детских голосов, надевают маски, ходят на котурнах, катаются по сцене на велосипеде и даже на автомобиле, ненавидят, горюют и торжествуют — и всё это вместе рождает подлинное чудо театра.

То самое, ради которого в него и стоит ходить.

В именном указателе:

• 
• 

Комментарии (0)

Оставить комментарий

Оставить комментарий
  • (обязательно)
  • (обязательно) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.

 

 

Предыдущие записи блога