Петербургский театральный журнал
Блог «ПТЖ» — это отдельное СМИ, живущее в режиме общероссийской театральной газеты. Когда-то один из создателей журнала Леонид Попов делал в «ПТЖ» раздел «Фигаро» (Фигаро здесь, Фигаро там). Лене Попову мы и посвящаем наш блог.
16+

17 октября 2019

ВООБРАЗИ, Я ЗДЕСЬ ОДНА

Проект «Театр Воображения». Идея И. Эпельбаума.
Театр «Тень».
Художественные руководители проекта и ведущие Илья Эпельбаум и Майя Краснопольская, монтаж видео Ильи Эпельбаума и Алексея Рослевича, корректор текстов Лев Рубинштейн.

Давненько Илья Эпельбаум и Майя Краснопольская не брали в руки шашек. За это время ощутимо поменялась театральная ситуация. И тот «большой классический стиль» с его стокилограммовой бутафорией и духоподъемной литературно-музыкальной основой, который в прежние времена подвергался убийственно смешной рефлексии на территории «Тени» (а на самом деле придуманного его создателями Лиликанского Королевского Большого Академического Народного театра драмы, оперы и балета), уступил дорогу совсем другому. Новому театральному искусству. Впрочем, «большой стиль», конечно, бессмертен, особенно в головах тех, кто тоскует по скрепам и пирам духа. Так что дело лиликанских творческих работников, по-видимому, тоже бессмертно. Вот только хозяева помещения по адресу: Москва, ул. Октябрьская, д. 5, к нему (возможно, временно) охладели. Более того, Майя Краснопольская и Илья Эпельбаум честно признаются, что даже завидуют лиликанскому художественному размаху, ибо им самим лень нынче совершать такие подвиги. И тогда они придумали этот Театр Воображения.

Если сейчас начать серьезничать, то стоило бы сказать, что избранная ими на этот раз дорога — ну просто магистраль современного искусства. Здесь вам и депрессивные обстоятельства, и жесткие события, и сценический минимализм, и использование компьютерных технологий, и апелляция к новейшим психологическим исследованиям, и — что, наверное, самое главное — отказ от агрессивной интерпретации. То есть, условие такое: не будем грузить зрителя трактовкой, не станем ни в жисть им манипулировать, оставим каждого сидящего в зале наедине с текстом (действием, звуком, изобразительным рядом — нужное подчеркнуть). Единственное, что в новом проекте осталось от одряхлевших театральных форм, — это наличие нарратива. Правда, специфического, но все же… Оттолкнувшись от науки психологии, которая утверждает, что человеческий мозг одинаково перерабатывает воспринятое разными органами чувств — слуховыми, зрительными, обонятельными и осязательными, — создатели Театра Воображения предлагают примерно пятидесяти зрителям, уместившимся в маленьком зале «Тени»… совершенно пустую черную коробку сцены. Встают в эдакую «ноль-позицию» в смысле отказа от множественных средств театральной выразительности, из которых в спектаклях задействованы только два: музыка и тексты, идущие строгим шрифтом на экране.

Спектаклей, собственно, в один присест можно посмотреть четыре — понятно, коротких (минимализм и раньше здесь вовсю использовался). Из них два — опера «Иван Сусанин» и комедия «Чайка» — классика, один — «Психо» — создан «по мотивам одноименного кинофильма А. Хичкока и самых известных убийств в художественной литературе» и представлен «в жанре современного танца», а один — «Черный куб» — заявлен как «социальная драма-пантомима, сценарий, режиссерская экспликация и сценография — Тонино Гуэрра».

И современный танец, и чеховская пьеса, и психологический триллер Гуэрры, и патриотическая опера про Сусанина идут исключительно в титрах, подробно и —кто б сомневался — невероятно точно, афористично, ассоциативно, живописно и глумливо описывающих происходящее «на сцене». Помимо сюжета здесь присутствуют и авторские ремарки, и режиссерская экспликация, и даже замечания технического персонала, обеспечивающего плавный ход данных грандиозных зрелищ. А в «Кубе» есть сверх того актер-исполнитель одной-единственной роли. В шрифтовую ткань действия он, правда, никак не помещается, зато присутствует в зале — Виктор Сухоруков собственной персоной сидел в первом ряду и важно раскланивался перед публикой. В «Иване Сусанине» же (постановка А. Васильева, дирижер А. Мелик-Пашаев, либретто С. Городецкого, рерайтинг И. Эпельбаума) добавляется еще и пение, опера все-таки. Наконец, в «Чайке», которую сочиняет и ставит в качестве режиссера сам Константин Треплев, композитор Александр Бакши заново создает звуковую партитуру.

Классика, разумеется, подвергается деконструкции. Иван, окруженный поляками, бесами и непролазными лесами, к концу первого акта упирается лбом в задник и с помощью троса залезает под колосники, чтобы в акте втором вместе с ликующими жителями и гостями похорошевшей столицы нашей родины отпраздновать светлые дни, а заодно стать монументом самому себе. Костя Треплев упускает из рук нить сюжета, в результате чего молчаливые рыбы, львы, куры, рогатые олени и люди, которые ходят, пьют чай и носят свои пиджаки, заполняют пространство не только сцены, но и всего театра…

Спросите, как же это, когда сцена пуста, один шрифт на экране? Ну так сказано же: Театр Воображения. Зуб даю, что я видела все эти концептуальные штучки со старухами в инвалидных колясках («Психо»); конструкциями, наезжающими на одинокого беззащитного человека («Черный куб»); бесами, которые кордебалетом дурят заблудших в лесу поляков; треплевскую маму Аркадину, самую, в сущности, важную героиню этой вдрызг деконструированной чеховской пьесы.

Можно бы, конечно, теперь порассуждать о том, как Эпельбаум, Краснопольская и их знаменитые соавторы (включая Михаила Глинку) отрефлексировали творчество, скажем, Дмитрия Крымова, или его тезки Волкострелова, или опыты Театра ТРУ, или партиципативный театр, или, по старой памяти, мощные опусы противников «режоперы» и еще много всего. Но лучше скажу вот что: смех смехом (а посмеяться на этом проекте знающему человеку предоставляется вдоволь), в «Тени», вроде бы, в своем обычном духе подтрунивают над модными трендами, однако сами отлично в них вписываются, превосходно владеют инструментарием. Думаете, шрифт на экране — просто пересказ происходящего? Полагаете, сама форма букв, их размер, паузы между строками, ритмы подачи текста под музыку и шумы не строго выверены, не складываются в филигранную режиссерскую партитуру? Да и дозировки в текстах ожидаемо профанного с неожиданно серьезным, а рационального с сентиментальным — как в аптеке! Именно эти умения людей не только талантливых, но и исключительно профессионально оснащенных позволяют Театру Воображения сколь угодно иронизировать. Не отрицать, но подшучивать и играть, в сущности, по тем же правилам, только умеючи.

Впрочем, в афише проекта авторы спектакля предусмотрительно уведомляют: «Администрация Театра Воображения снимает с себя ответственность за воображаемые вами мат, сцены насилия и прочие недозволенные вещи (в нашем воображении ничего подобного нет), в т. ч. за полную неспособность вообразить что-либо на сцене». Так что тем более, все — в рамках приличий.

В указателе спектаклей:

• 

В именном указателе:

• 
• 

Комментарии (1)

  1. Марина Дмитревская

    Вот ведь незадача, сегодня на спектакле в БДТ мы видели натужный и неостроумный капустник “одноразового” использования… Зал сидел каменный, спал. Может, надо было выпить?)

Оставить комментарий

Оставить комментарий
  • (обязательно)
  • (обязательно) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.

 

 

Предыдущие записи блога