«Васса Железнова» (по мотивам пьесы Максима Горького).
МХТ им. Чехова. Режиссер Лев Эренбург, художник Валерий Полуновский.

Если бы меня забросили на этот спектакль с вертолета, предупредив, что идут московские гастроли, но не назвав ни театра, ни имени режиссера, — в конце первого акта я бы с полной профессиональной уверенностью атрибутировала происходящее, сказав, что это МХАТ им. Горького, постановка Татьяны Дорониной. Такова стилистика спектакля, такова идеология, таков несильный, неподлинный и плоскоголосый актерский состав и такова лапидарная, назывная режиссура, разводящая актеров по большой сцене не в поисках смысла, а для имитации действия.

Потом наступает второй акт. И тут я понимаю, что Доронина посмотрела ряд спектаклей Льва Эренбурга и буквально стырила две сцены: из «На дне», где Клещ моет Анну, пришел эпизод, в котором Васса моет мужа Сергея, уговаривая его принять яд, а из магнитогорской «Грозы» — коллективная баня, освобождающая тело для похоти и размягчающая его для пьянства. Но эти этюды к смыслу основной истории ничего не прибавляют, к стилистике спектакля тоже, МХАТ им. Горького стоит, как влитой, — и в финале над палубой затонувшего железновского корабля (с которого, видимо, уже сбежали все те крысы, которых ловят в прологе, которым расставляют мышеловки и при виде которых вскакивают на кресло) поднимается революционная заря новой жизни, освещая параллельно шпиль далекой церквушки.

Не представить, что мы смотрим спектакль Эренбурга, и это МХТ им. Чехова… Который, правда, принял парадоксальное решение отметить столетие пьесы не первым, а вторым ее вариантом (и этому варианту ста лет точно нет, ибо 1930-е, исказившие черты Горького и его пьесы, были несколько позже).

Скажу еще более кармольное: по театральной выделке спектакль МХТ мало чем отличается от «Вассы» Сергея Яшина в нашем БДТ со Светланой Крючковой — всеми обруганного микса из двух вариантов и тоже с палубой корабля (тут Валерий Полуновский не оригинален).

То есть, Эренбург в «Вассе Железновой» неузнаваем.

Фото — Екатерина Цветкова

Вассу Марина Голуб играет хорошо, естественно, но режиссер почему-то лишает ее всякой трагической вины. Даже мужа Васса не травит: выданный ею яд Сергей (Сергей Колесников) на глазах у семьи долго и демонстративно разбавляет водой, а затем столь же демонстративно выливает в семейный самовар. Мы настолько захвачены его долгими манипуляциями, что совершенно теряемся, когда он долго пытается повеситься на люстре, а потом вешается… но как-то на руке — и непонятно, током что ли его шибануло… А Васса — мать, даже перемать, несчастная русская баба, на плечи которой легло дело.

…Помню, светало. Утро было холодным. У правого портала, в глубине, за конторкой, сидела щуплая, закутанная в платок женщина и, несмотря на ранний час, тихо работала… Нет, не стоит вспоминать великий спектакль Анатолия Васильева и Елизавету Никищихину. Не стоит, потому что и вариант не первый, и Голуб очень отчетливо видит себя Пашенной (на поклонах это становится отдельным спектаклем — «вхождение в историю русского театра новой Пашенной» со слезами на глазах и скромным осознанием своего величия: это не вина актрисы, так режиссерски организованы поклоны!). Но Голуб честно, как бурлак, везет на себе пароход спектакля, доказывая перешептывающимся за моей спиной зрителям, что является не «рекламным модулем», а хорошей драматической актрисой, в арсенале которой и юмор, и бытовая ясность, и умение дать физиологические подробности предынсультного состояния (так Эренбург ставит последнюю сцену).

Приходится констатировать, что привычные инструменты Эренбурга не сработали применительно к МХТ. То ли актеры театра не захотели нырнуть в прорубь леденящих душу подробностей об алкоголизме и неудовлетворенных сексуальных движениях, пониманием и демонстрацией которых славен театр Эренбурга. То ли затупилось режиссерское шило, протыкавшее актерские организмы так, что из них брызгали кровь, желудочный сок и желчь. Ясно одно: то, что получалось со своими, что по-своему восприняли и органически откорректировали магнитогорские артисты в «Грозе» (по мне, лучшем спектакле Эренбурга) — никак не присвоено ансамблем «Вассы Железновой» в МХТ им. Чехова. И это несмыкание — повод для раздумий над режиссерским методом, над универсальностью (или, напротив, локальной адресностью) его применения — и над состоянием труппы МХТ, не открывающейся непривычным режиссерским задачам.