Петербургский театральный журнал
Внимание! В номерах журнала и в блоге публикуются совершенно разные тексты!
16+

22 октября 2018

УБЕЙ ГЕРОЯ

«Калигула». А. Камю.
Серовский театр драмы имени А. П. Чехова.
Режиссер Владимир Золотарь, художник Алексей Унесихин.

На месте закрывшегося предприятия Danish kingdom Владимир Золотарь открыл супермаркет Roman Empire. Очевидно, что «Калигула» в Серовском театре — если не завершение, то продолжение начатого в «Гамлете» Омского ТЮЗа, так и оставшегося скорее эскизом, чем полноценным спектаклем, и не имевшего возможности вырасти, встав в репертуар театра на постоянной основе.

На сцене выстроен обычный супермаркет: прилавки с продуктами, будка охранника, касса, спрятанная в боковом портале. Задник — видеоэкран, напоминающий огромное панорамное окно. Несмотря на тяготеющую к современности сценографию, к тексту Камю здесь относятся бережно.

В «Калигуле», как и в омском «Гамлете», в центре сценического повествования оказывается герой в состоянии пубертатного бунта.

Кай в исполнении Алексея Наволокова встраивается в галерею сочиненных Золотарем персонажей — одиноких, чужих, уходящих от мира в музыку (таким был не только Гамлет, но и Лариса в «Бесприданнице» Ульяновского драматического театра). Калигула — красивый утонченный мальчик, совершенно не вписывающийся в мир торговых прилавков и патрициев в деловых костюмах, мир, пропахший бич-пакетами, которые заваривает охранник Геликон (Сергей Каляев).

А.  Наволоков (Калигула), О. Кирилочкина (Цезония).
Фото — Р. Стрункина.

Он слишком хрупок для жизни, которая его окружает. И вначале все действительно относятся к нему, как к драгоценной вазе. Калигула появляется, таща за собой каталку с трупом Друзиллы (Анастасия Козьменко). Он кружится в легком танце, проводит рукой по накрытому простыней телу. На экран крупным планом проецируется лицо Калигулы — глаза его полны слез.

Весь спектакль — это процесс переживания утраты, в результате которого лирический герой перевоплощается в трикстера.

Калигула уходит от мира, надевая огромные наушники и синий плащ (теперь его костюм полностью повторяет наряд Джокера из фильма «Темный рыцарь»). Его музыкальная тема — «Fallen Leaves» Billy Talent — пронзительная панк-рок-баллада об опавших листьях, тема одиночества, безысходности и непоправимости хода вещей. Он содрогается в конвульсиях, бесшумно открывая рот на припеве. Калигула здесь — мальчишка в душевном раздрае, ребенок, вынужденный повзрослеть в момент, когда мир предал его. Кай беспомощно щелкает пальцами над телом Друзиллы, но он не в силах преодолеть смерть.

Переживая мучительно болезненное одиночество, Калигула идет по пути деструкции. Он запрыгивает на стеллаж с продуктами, как на Олимп, застывает с гримасой крика на лице, крепко сжав кулаки, — так рождается Император. Кай прощается с лирическим «я», надевая маску «другого» — на экране возникает его лицо в гриме Джокера. «Виновны все!» — кричит он в микрофон.

Именно в этот момент рождается трикстер — антигерой с амбивалентной природой. Камю писал: «Бунт — это аскеза, пусть даже слепая. Если бунтарь богохульствует, то он поступает так в надежде на нового Бога». Бунт Кая именно такого свойства. Сталкиваясь с трагическим несоответствием желаемого и действительного, он ополчается на мир, оправдывая свою жесткость не только абсурдностью существования, но и собственным стремлением к недостижимому идеалу — Луне. Если в системе ценностей Калигулы и есть новый Бог, то это призрак Друзиллы. Именно ее глаза крупным планом проецируются на экран в сценах зверств императора. Она встает с каталки в момент изнасилования жены Муция (Татьяна Лоренс) — здесь Калигула, преданный памяти возлюбленной, забывает не только себя, но и ту, во имя которой он затеял провозглашение свободы от всего земного. Если вначале он бунтует, чтобы преодолеть смерть и ухватить призрачную возможность быть рядом с Друзиллой, то, заигравшись, просто становится беспощадным тираном. Калигула раздевает жену Муция прямо на каталке с трупом, оскверняя свою собственную святыню. Он уводит ее за прилавок, а мы видим только Друзиллу, стоящую по другую сторону — лицом к зрительному залу. Каждый удар по стеллажу, имитирующий ритм полового акта, отдается в теле и на лице Друзиллы. Калигула пытается заполнить душевную пустоту, но, кажется, она разрастается так, что поглощает и его самого.

Спектакль выстроен на чередовании музыкального ритма с ритмом речи действующих лиц. Динамичный панк-рок, создающий напряженную атмосферу тревоги, предощущения страха, оттеняет лирические монологи. Клипы на джаз-поп-композиции Kovacs и реклама кока-колы и оливкого масла, с одной стороны, сбивают градус трагического накала в драматических сценах, а с другой — подчеркивают абсурдность мира, каким его видит Калигула.

Сцена из спектакля.
Фото — Р. Стрункина.

Он добивается понимания только от Сципиона (Евгений Вяткин). Начав разговор с драки, они завершают его дружескими объятиями. Калигула — поэт. Его бунт — это творчество, по Бердяеву, «ответ человека на творческий акт Бога». Заходясь в экстазе, Кай не просто преодолевает тяжесть мира —убивая, он дарует людям освобождение от его абсурда. Именно в этой сцене Калигула провозглашает свою догму — презрение — под «Feeling Good» Muse.

«Я имел Луну», — говорит Кай, прикасаясь к руке призрака Друзиллы. И он снова, на мгновение, становится хрупким мальчиком, который хотел только любви — недостижимого идеала красоты. Игра зашла слишком далеко, Калигула сам уже не в состоянии отличить реальность от вымысла. Идя по пути распада личности, он убил себя раньше, чем это сделали патриции. Смерть Кая практически повторяет им же поставленное шоу. В финале по сцене разлетаются черные мусорные пакеты, словно фантомы убитых, пришедших посмотреть на конец Калигулы. На экране — клип Marilyn Manson. Калигула в терновом венке на голове висит на прилавке, как распятый Иисус на кресте. Патриции стучат стеллажами так, что громыхание железа напоминает даже не грозовые раскаты, а звук раскалывающейся Земли. Апофеоз ада на Земле.

«Я еще жив» — огромными буквами горит на экране финальная реплика Калигулы. Он остается единственным персонажем, вызывающим сочувствие. Расправа над ним — не торжество справедливости, а утверждение правды уродливого и искореженного мира. «О, Цезония! Это жестоко, это горько — становиться человеком», — остается только надеть огромные наушники, нажать на play, и…
…Run away before you drown,
Or the streets will beat you down.
Fallen leaves, fallen leaves,
Fallen leaves… on the ground…

В именном указателе:

• 
• 

Комментарии (0)

Оставить комментарий

Оставить комментарий
  • (обязательно)
  • (обязательно) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.

 

 

Предыдущие записи блога