Петербургский театральный журнал
Блог «ПТЖ» — это отдельное СМИ, живущее в режиме общероссийской театральной газеты. Когда-то один из создателей журнала Леонид Попов делал в «ПТЖ» раздел «Фигаро» (Фигаро здесь, Фигаро там). Лене Попову мы и посвящаем наш блог.
16+

7 июля 2014

ТАНГЕЙЗЕР & GUESTS

«Тангейзер». Опера Р. Вагнера.
Берлинская Staatsoper при поддержке труппы Sasha Waltz & Guests.
Постановка Саши Вальц, дирижер Даниэль Баренбойм, сценография Пии Маер-Шривер и Саши Вальц.

Даниэль Баренбойм решительно обновляет свой вагнеровский цикл. Созданные в конце 1980-х — 1990-х годах эталонные «продукты» определял режиссерский почерк Гарри Купфера. У новой «вагнерианы» единого лица, конечно, не будет. За завершенным в прошлом году циклом постановок «Кольца» Ги Касье, за «Тангейзером» Саши Вальц, открывшим театральную программу Пасхального фестиваля, последует «Парсифаль» Дмитрия Чернякова, о премьере которого в рамках следующего фестиваля как раз было объявлено.

Однако, если вагнеровские оперы уже не мыслятся как некий метасюжет, то целостность постановки, например, «Тангейзера» определена уже тем, что Саша Вальц приглашена не только ради танцевальных номеров, но и на роль собственно режиссера. Сценография — Пии Маер-Шривер и опять же Саши Вальц. Мы можем быть уверены, что огромная воронка, в которой извиваются полуобнаженные тела в «Вакханалии» и в которую затем попадает стареющий увалень Тангейзер (Петер Зейферт), — это все, как Вальц задумала, а не случайное несоединение несоединимого. Тела неизбежно скатываются со стен воронки, а Тангейзер неизбежно выглядит здесь созданием чужеродным, которого эта компания, упивающаяся своей молодостью, гибкостью и красотой, может удерживать тут, наверное, лишь из чувства какой-то высшей иронии. Но именно так и надо.

Сцена из спектакля.
Фото — архив театра.

Конечно, этот Тангейзер — продолжатель столь двусмысленных вагнеровских героев сегодняшней оперной сцены, как Зигфрид Джона Фредерика Веста в спектакле Йосси Вилера, его же Тристан в постановке Петера Конвичного или Зигфрид Бена Хеппнера в «Кольце» Стефана Брауншвейга на фестивале в Экс-ан-Провансе. Режиссура все чаще отказывает вагнеровским протагонистам в безусловном героизме, видит в них, скорее, неловкие попытки людей совсем негероического времени натянуть на себя доспехи своих предков. Иногда таковых предков предварительно придумав. От этого новые рыцари и миннезингеры когда забавны и трогательны, а когда — смешны и страшны.

Во втором действии Тангейзер, безусловно, комичен в своем огромном фраке, предписанном порядком певческого конкурса. Однако он крайне несимпатичен и в хвастовстве своим эксклюзивным знанием, приобретенным в компании хиппующих отщепенцев. Тангейзер вырисовывается тут как вечно всем недовольный тип: только что он томился среди распущенных аутсайдеров, а теперь не находит себе места в формализированной «светской» культуре (действие стилизовано под 1950-е годы).

Сцена из спектакля.
Фото — архив театра.

Он, конечно, глубоко неправ. Во-первых, культура эта, формализированная и кодифицированная, располагает своими маргиналами, которые беспрестанно, в игровом порядке, расшатывают ее границы. Эта миссия доверена «десанту» труппы Вальц: во многих сценах танцоры — как двойники певцов, «отыгрывают» то, что в музыке рисковало остаться деликатным намеком. В сцене конкурса они — легализованные шуты этого общества, одетые столь же бально и парадно, что и чинный «протокол», но в то же самое время развязные, непосредственные в своих эмоциях. Они — подвижный барометр всей той борьбы, которая — до поры до времени подспудно — происходит во время певческого состязания. Во-вторых, — и это, возможно, главная неожиданность спектакля, — противники Тангейзера, эти певцы абстрактной возвышенной любви выглядят в результате весьма убедительно. Концепт «романтической любви» здесь (в их лице) — не некая репрессивная, сдерживающая идеология, а полная прекрасных тайн игра, гораздо более содержательная, чем бомбардировка «горячим эротизмом» так называемого лицемерного филистерского общества — а ведь именно в этом ключе рассматривает свое выступление Тангейзер. Сцену самого поэтического соревнования Саша Вальц поставила так, что ясно: соперники Тангейзера, эти вроде бы «придворные трубадуры», тоже импровизируют, они тоже прямо сейчас вьют свою возвышенную мечту, и вовсе не из пустых клише, а из чувства — проникнутого особой философией, но все же чувства. И хореографический «десант» вторит им вовсе не классическими красивостями — бальные пары отыгрывают «галантность» преувеличенно, иронично, остро. Они как бы постоянно прислушиваются к рождающейся на их глазах поэзии, к этим попыткам выйти за границы слов, за границы уже сложившихся фраз, поэтических формул — выразить невыразимое.

Все это очень в духе интерпретаций Баренбойма, неслучайно один из наших критиков назвала свою статью о вагнеровском концерте дирижера «Тихий Вагнер пролетел». Так куртуазная поэзия — поэзия, казалось бы, литературной «нормы» (которой противопоставляет себя Тангейзер) — оказалась помножена на самый что ни на есть современный танец.

К выступлению Тангейзера «десант» тоже прислушивается. И этот барометр действует безотказно: как бы невзначай кавалеры потихоньку задирают юбки у своих дам, распаляются, а в кульминационных моментах энергично трясут грудь своих партнерш… Ну, в лоб все это, конечно. Но ведь этот «десант» — как бы шуты гороховые общества, хотя они и не отличаются на вид от чинных гостей вартбургского ландграфа, в действительности — это «встроенные хиппи», получающие удовольствие от утрирования разливающихся в воздухе настроений… По-своему они иронизировали ведь и над Вольфрамом, Вальтером и Битерольфом, только эти песни расцветали в их телах ломаной, неоднозначной поэзией. Песнь Тангейзера в них поэзией не расцветает, увы, вообще.

Сцена из спектакля.
Фото — архив театра.

При всех очевидных плюсах, связанных с присутствием «десанта», все же разделение исполнителей на «поющих» и «танцующих», пожалуй, стоит признать минусом постановки. Саша Вальц почти не предпринимает усилий посвятить и оперных певцов в секреты модерн-данса. Исключение — Вольфрам Петера Маттеи. Трудно сказать, кто тут больший фаворит — персонаж или исполнитель. Вальц сделала на Вольфрама ставку, это ясно. В результате противостояние все сметающей на своем пути партии Тангейзера (а от этого ведь все равно никуда не денешься) получилось очень сильным. Но это и не очень честно. Искусно разрабатывая мизансцены, Вальц словно побоялась слишком резкими движениями «испортить» великолепные партии певцов. Они действительно на высоте. Но… Венера Марины Пруденской — всего лишь позирует. Тангейзер — понятно, он просто большой увалень. Анн Петерсон — Елизавете — Саша Вальц подарила в третьем акте трогательный медленный проход вдоль пустой сцены, после которого она снимает со своих усталых ног туфли и уходит навсегда…

В то же самое время Вольфрам так исполняет свою знаменитую арию, что понимаешь: нет, хореография Саши Вальц не может ничего «испортить». Петер Маттеи тоже ведь, хоть и долговязый, но «увалень». И если из его тела Саша Вальц смогла извлечь этот поэтический, утонченный танец, то для нее вообще нет ничего невозможного.

Сцена из спектакля.
Фото — архив театра.

На эту хрупкую, такую уязвимую поэзию опять налетает Тангейзер со своей яростью, отчаяньем и, в конце концов, истерической трусостью, со своей маниакальной сосредоточенностью на себе одном… Тангейзер — типичный герой европейской культуры, для которой превыше всего вопросы самоопределения, самоидентификации. Кроме того, ставящий себя перед якобы неразрешимыми дилеммами. С кем я — с Венерой или с Елизаветой? Надо что-то обязательно выбрать. Плоть или дух? Если не одно — то сразу же другое. Меня здесь не поняли — хлопаю дверью, ухожу в «грот Венеры».

Увы, похоже, что и сама Саша Вальц считает подобную дилемму неразрешимой, извечной и определяющей человеческое существование. От ставящей Вагнера женщины мы могли бы ожидать и большего, чем привычная поляризация женских образов как «крайний соблазн телесного» и «крайняя одухотворенность». И не только женских образов. Действительно ли плоть и дух несоединимы? Казалось бы, сам танец Саши Вальц, «внедренный» в Вагнера, уже рассказывает о другом.

В указателе спектаклей:

• 

В именном указателе:

• 
• 
• 

Комментарии (0)

Оставить комментарий

Оставить комментарий
  • (обязательно)
  • (обязательно) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.

 

 

Предыдущие записи блога