Петербургский театральный журнал
Блог «ПТЖ» — это отдельное СМИ, живущее в режиме общероссийской театральной газеты. Когда-то один из создателей журнала Леонид Попов делал в «ПТЖ» раздел «Фигаро» (Фигаро здесь, Фигаро там). Лене Попову мы и посвящаем наш блог.
16+

25 октября 2012

СКРИПАЧ НЕ НУЖЕН

«Я — или Бог — или никто» (по «Моцарту и Сальери» А. С. Пушкина).
Центр им. Вс. Мейерхольда при содействии компании «РУС АРТ».
Режиссер Антон Маликов

На пятом, выпускном курсе Антон Маликов, студент Леонида Хейфеца, поставил спектакль «Я — или Бог — или никто» по «Моцарту и Сальери». На главные роли молодой режиссер пригласил Алексея Девотченко и Петра Семака.

Для Маликова текста нет вне контекста. Его режиссура вытекает из исследования каждой области, смежной с пьесой. «Лес» в ГИТИСе он ставил с оглядкой на время Островского, когда агонизировал дворянский золотой век. Не обошлось и без знаменитого спектакля Мейерхольда. К «Моцарту и Сальери» он не мог подойти без венской музыки и русской поэзии. В последней он услышал столь точный комментарий к трагедии, что включил ее в спектакль. Сопрягать хрестоматийный текст, работу больших актеров, тяжелую музыку Латенаса с тем важнейшим смыслом, что принесли стихи Лермонтова и Пушкина, — нелегкая задача, и в итоге одно порой играет против другого.

Прежде всего, о названии. Тем, кто, как и я сначала, запамятовал хрестоматийные строки и списал эти слова на «сверхчеловеческую» претензию Сальери вершить людские судьбы, напомню: «Я — или Бог — или никто» заимствовано не из пушкинской трагедии, но из стихотворения восемнадцатилетнего Лермонтова «Нет, я не Байрон…». В духе времени он пообещал умереть рано — но не раньше, чем вычерпает всю бездну своей души:

Кто может, океан угрюмый,
Твои изведать тайны? Кто
Толпе мои расскажет думы?..

Жизнь романтиков, согласно Лотману, была подражанием их искусству, и гибель Лермонтова тому пример. В спектакле этими стихами говорит Моцарт, предчувствуя, как и поэт, свою смерть. Но близость ее ощущает и пушкинский Моцарт. Здесь другое: кажется, он ее торопит.

Образ Сальери, столь привлекательный, ушел в этой работе на второй план, а персонаж, в пушкинском заголовке заявленный первым, стал ее центром. С него все начиналось. Антон Маликов ассистировал Каме Гинкасу на съемках телеспектакля по «Запискам из подполья». Для главной роли Гинкас позвал Алексея Девотченко. В нем — остервенелом, безжалостном, надорванном — молодой режиссер Маликов увидел Моцарта из трагедии.

Девотченко — очень беспокойный, дисгармоничный художник. Что-то в нем вечно вывихнуто, вечно свербит. Все его герои юродствуют. Если что и знают о себе наверняка, то непременно что-то обидное и гадкое. Гулякой-то он быть может, а вот праздным — никак. На сцене его мысль — каторжная работа. Любой вопрос, любая каверзная задача — мозоль. Девотченко маниакален. Эту манию Маликов назвал — «черный человек».

«Не дай мне Бог сойти с ума», — этими словами Девотченко начинает спектакль. Черный человек не заказывает музыки, он скорей восстанавливает Моцарта против самого себя, внушает ему ненависть к собственным творениям. Тот становится одновременно Алигьери и презренным фигляром, который сам себя бесчестит пародией. Ему не нужен скрипач. Он сам и споет и спляшет, словно растопчет партитуру. В нем как будто два Моцарта — музыкант и нигилист, творец и ниспровергатель. Человек, который насвистывает будущие пьесы, знает наизусть всего Бомарше и трепещет от мысли, будто тот стал убийцей, — жив, но ищет смерти, чтобы не уступить свой рассудок другому (черный нигилист внутри — это помрачение ума). Яд ему подают в лохани, к ней он жадно и надолго припадает, как к роднику, — после длинной затяжки, сделанной на прощание с той же жадностью. Это лучшее, пожалуй, что есть в спектакле: усталый, больной Моцарт с голыми руками и шеей, стоя на четвереньках, пьет отраву.

Петр Семак (Сальери).
Фото — Николай Винокуров / teatr.livejournal.com.

А что же Сальери? Рядом с отчаянием его беспокойного друга зависть бледнеет. Многое может убить Моцарта (человека или боговдохновенного художника), но только не он. Самосуд в спектакле опущен; Сальери берет грех на душу по требованию самой жертвы. «Подымет ли он искусство?» — вопрос обращен не к себе, но к жребию: орел или решка? «Да» — повод отказаться. Но в трагедии написано «нет».

Пушкинский Сальери был лучшим, единственным в своем роде слушателем Моцарта. Сальери, каким его сыграл Петр Семак, знает друга даже слишком хорошо. О черном человеке ему скучно — слишком знакомо. Любого из гениев этот дух отрицания оспаривает у высших сил. Здесь можно узнать мотив романтический, мотив Пушкина и Лермонтова. Дон Гуан, Арбенин, Ижорский — всё это души, которые разрываются между созиданием, светом и уничижительным презрением.

Ни рояля, ни пианино здесь нет, зато есть органные трубы. С ними шепчутся, в них свищут, и в ответ на орган падает луч. Под ним — тазы для дождевой воды. Что это каплет, Божья роса — или крыша течет?

Последнее, что мы услышим в спектакле, это снова «Не дай мне Бог сойти с ума…», но уже в исполнении Семака.

Без Моцарта их осталось двое — Сальери и сам-третей.

Комментарии (7)

  1. Марина Дмитревская

    Что-то я не поняла, хорош ли спектакль?
    Что дает это парадоксальное распределение? Очевиден “сальеризм” Девотченко, а назначение Семака?.. Я хотела бы понять, да пока никто не объяснил…
    И какие контексты, кроме Лермонтова, тут имеют место?
    Вообще — как они играют, артисты наши? Маликов что-то открыл в них новенькое?
    Есть еще подробность (или контекст): когда-то Моцарта и Сальери пробовали покойные (….) В. Осипчук и С. Бехтерев. Есть запись. Любопытная рифма, не так ли? Ведь один круг…

  2. Лена Стро

    Немного не поняла из дальнейшего текста заявленную мылсль: как все же одно сыграло против другого? текст, контекст, музыка латенаса… И да. Семака рецензент вообще убрал с игрового поля. Или режиссер?

  3. Татьяна

    «Ни рояля, ни пианино здесь нет, зато есть органные трубы…»
    Есть гениальный памятник Сибелиусу в Хельсинки. Его автор – Эйла Хилтунен, известный финский скульптор. Идея позаимствована один в один или это параллельность мышления?

  4. beatrisa

    Дорогая редакция! Постоянно читаю и ваш журнал, и блог. В блоге ищу мобильности, ясности. четкости и формулировочности, уж простите, на то он и блог. И во многих текстах нахожу этот четкий и ясный отклик на спектакли (а уж для анализа жду бумажного ПТЖ). Очень хотелось узнать что-то определенное о спектакле с любимыми артистами, но на сей раз я в пролете. Слова, слова, слова, а спектакля нет. Кто автор? Если он молод, особенно грустно его желание обойти все вопросы, не дать точных “молодежных” ответов (тем более, спектакль молодого режиссера) и “утечь” в слова. Быть может, кто-то из видевших прояснит для нас спектакль? Так хочется. А до Москвы не добраться.

  5. admin

    Предупреждение для комментаторов: обсуждая спектакль, постарайтесь, пожалуйста, не забывать об элементарной вежливости, в противном случае Ваши комментарии не будут опубликованы.
    Комментарий Анны Ульяновой не прошел модерацию.

  6. Марина Дмитревская

    Вот знаете, о чем я мечтаю? Я мечтаю о блоге, в котором автору задают уточняющие вопросы — а он вступает в диалог. Для этого и блог. Лично я, не сочтите за назидательность, всегда включаюсь в обсужедние своих постов, если кому-то что-то непонятно. В процессе вопросов и сам по-другому начинаешь думать. Текст в блог пишется быстро, что-то пропускаешь — вот и отвечай PS. Блог хорош в нашем деле, если это новая форма критики — в диалоге, в зафиксированном разговоре. Я задала Антону Хитрову вопросы. Молчание. Критики, видевшие спектакль и прочитавшие текст, тоже промолчали (ведь мои вопросы были как к Антону, так и к другим очевидцам, я физически не успела на спектакль в Москве, а узнать хочется). В таком герметичном режиме блог теряет свою собственную природу, тогда это — заметка в хронике на века, на бумаге, и ее нельзя откорректировать. Короче, если мне профессионально чем и интересен блог — так это возможностью саморедактуры в процессе обсуждения. Точка.

  7. Юлия Маринова

    (М.Дмитревской) Мариш, я видела,но молчу покамест. какая-то у меня идиотская привычка про друзей – или хорошо, или ничего….Но, чуть позже – постараюсь сформулировать)))

Оставить комментарий

Оставить комментарий
  • (обязательно)
  • (обязательно) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.

 

 

Предыдущие записи блога