Петербургский театральный журнал
Внимание! В номерах журнала и в блоге публикуются совершенно разные тексты!
16+

25 февраля 2019

РУТИНА СУПРУЖЕСКОЙ ЖИЗНИ

«Сцены из супружеской жизни». И. Бергман.
Театр-фестиваль «Балтийский дом».
Режиссер Анатолий Праудин, художник Ирина Бируля.

За основу своего спектакля «Сцены из супружеской жизни», приуроченного к 100-летию Ингмара Бергмана, Анатолий Праудин взял сценарий одноименного фильма. «Сцены» — работа довольно нетипичная для Бергмана, быть может, наиболее максимально вписанная в жизнь, словно растворенная в ней. Режиссер не делает сюжет интересным, не расцвечивает его юмором, образными обобщениями и не нагнетает интригу. Он концентрирует внимание на бытовом диалоге, неспешном наблюдении за будничным существованием героев, подмечая их мгновенные и не всегда проявляющиеся внешне переживания и эмоции. Бергман обращается к глубокому психологическому реализму. При этом его занимает не текст, но течение жизни. Он далек от оценок и финальных вердиктов.

Понятно, что Анатолию Праудину хотелось сделать что-то максимально отличное от фильма. Рассказать историю семейной пары — Марианны и Юхана, переживающих кризисный этап в отношениях, — сугубо театральными средствами. Праудин уходит от психологического реализма и документальности, выбирая путь условности — иронического заострения и отстраненно-оценочной актерской игры. На сцене — двое, он и она, Юхан (Юрий Елагин) и Марианна (Алла Еминцева). На пустой сцене только два подвижных подиума, условно обозначающих жилище пары. Изредка в действие включаются второстепенные персонажи (мать, дочь, друзья, любовники) через видео, проецируемое на белый задник. С ними герои ведут мысленный или реальный диалог: скажем, отвечают на вопросы выросшей дочери, спорят с матерью, с оторопью наблюдают за семейными перепалками друзей. В процессе этих «включений» сами пытаются ответить на мучающие их вопросы о семейном счастье, супружеской верности, любви и ненависти.

Сцена из спектакля.
Фото — Ю. Богатырев.

По замыслу режиссера, заурядно-типический сюжет из жизни крепкой и успешной семьи с двадцатилетним стажем и с финансовым достатком, постепенно входящей в фазу кризисных отношений с нарастающим раздражением, неудовлетворенностью и изменами, исполнители должны были вывести к более серьезному обобщению: о смысле любви, ее скоротечности (скоропортящейся природе) и необратимой точке отчуждения, возникающей в отношениях. Только вот когда эта точка наступает (если все-таки наступает) и как ее упредить — тот главный вопрос, которым задаются герои в спектакле Праудина. Его ближе ко второй части спектакля озвучивает Юхан, желающий вернуться в семью после измены, поездки с молодой любовницей в Париж. Он задает Марианне вопрос, когда же настал тот самый момент, с которого «все пошло не так»? Этому вопросу вторит беседа Марианны с фру Якоби, сыгранной Маргаритой Лоскутниковой. На экране перед нами появляется женщина в монашеском облачении. С кротким видом смирения по отношению к своей участи фру Якоби выносит себе самый жестокий и бескомпромиссный приговор, рассказывая историю долголетнего брака, закончившегося разводом. Для нее все объяснилось тем, что любви между супругами не было, «а жить без любви нельзя». А чем же была их семейная жизнь: привычкой, инертностью или страхом остаться в одиночестве? Однозначного ответа на этот вопрос фру Якоби не находит. Для зрителя же трагичность ее монолога кроется в том, что десятилетиями люди могут и не задаваться вопросом, удерживает ли их вместе любовь. Существование без любви, без понимания, в котором ее сущность, становится вполне естественным.

Сцена из спектакля.
Фото — Ю. Богатырев.

Быть может, это один из немногих эпизодов в спектакле Праудина, который впервые эмоционально подключает зрителя к перипетиям внутренней жизни героев. Возможно, потому, что оставляет вопросы открытыми, адресуя их напрямую публике. Эта переломная точка спектакля прерывает монотонность действия, которое по большей части развивается в жанре даже не психологической драмы, а мелодрамы. Кажется, что режиссер и не стремился достичь изображения, максимально близкого к жизни. Многие эмоции и реакции героев даны преувеличенно, несколько карикатурно, иногда — «назывно». Их состояния и положения не развиваются ни через игру, ни через драматургический текст. Уже с самого начала мы видим довольно уставших друг от друга людей, пресыщенных друг другом, заведомо не желающих идти на контакт. Да, Марианна предлагает супругу совершить совместное путешествие, дабы «наладить отношения», но очевидно, что ни ей, ни ему эти попытки не нужны. Все то, что произойдет с ними впоследствии, — уход мужа к любовнице, попытка Марианны начать новую жизнь, возвращение Юхана и возобновление семейного союза, — все это изображено слишком схематично. И складывается впечатление, что герои по-прежнему движимы инерцией. Они все время пасуют: у них нет сил ни на то, чтобы жить вместе, ни на то, чтобы начать новую жизнь; они не способны разобраться в собственных желаниях и быть честными перед самими собой. Их истории неинтересны. Если же сюжет умышленно режиссером сведен до мелодрамы и дан в ироническом ключе, то вопрос, зачем стоило вообще брать этот материал? Только если затем, чтобы убедиться, что в реальности все может быть гораздо сложнее.

В именном указателе:

• 
• 
• 

Комментарии (2)

  1. Надежда Таршис

    Мы видели разные спектакли. Мне повезло. Я увидела сильный дуэт Юрия Елагина и Аллы Еминцевой, мощный и одновременно пластичный, тонкий. Бергмановская мука совместного одиночества врезается в сознание с гладиаторской неумолимостью, с едва ли не скульптурной вескостью мизансцен в этом условном, мифологически ёмком пространстве. Ранящая материя подчеркнута параллелями сюжетов на экране. Сыграно сильно, как умеют праудинские артисты: с большой эмоциональной амплитудой, но и концентрированно. Ведь здесь строгие, как в музыке, проведения основной темы. Так возникает необходимый контрапункт и высокая точка спектакля, откровение от “Фру Якоби” (Маргарита Лоскутникова). Праудинский P.S. бергмановских “Сцен” – благородной артистической породы. Симфонический акцент в финальной части на том же экране, звучание Высокой мессы Баха тут правомочен, и всё приводит к коде, где происходит реальное “очищение”, артисты преображаются, с помощью всё той же фру Якоби, – и уходят со своего ринга к зрителям на поклоны.

  2. Л. Аксельрод

    Зритель видит страдания супругов, их усталость в финале спектакля, и вместе с актёрами приходит к более глубокому – в жизни, в себе. Спектакль учит выходить за пределы клетки.

Оставить комментарий

Оставить комментарий
  • (обязательно)
  • (обязательно) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.

 

 

Предыдущие записи блога