«Сны Моисея». Театральная группа «Мисторин» (Израиль).
Режиссер Юлия Гинис

«Возможно, даже те, кому хорошо знаком библейский сюжет об Исходе из Египта, не узнают его в нашем спектакле. Но мы и не пытались воспроизвести его буквально, наш главный сюжет — история народа глазами матери. И то, как каждый из вас „прочтет“ увиденное, будет самым правильным прочтением» — с такими словами обратилась к зрителям Юлия Гинис, постановщик спектакля «Сны Моисея».

Израильскому театру «Мисторин», который она возглавляет, всего пять лет. Но спектакли этого театра (где сочетаются движение, танец, инсталляции из тканей, маски и костюмы) уже успели увидеть в Сербии, Румынии, Армении, Финляндии, Польше, Эфиопии, Буркина Фасо, Того и России. Группа «Мисторин» начиналась как семейный проект. Когда в 2004 году Юлия Гинис вместе с Яаковом Синичкиным, специалистом по переводу и изучению еврейских текстов, создали первый спектакль, основанный на отрывках из Талмуда — он назывался «Мисторин» и дал название группе. Сегодня помимо Яакова и Юлии в группе восемь актеров, как выходцев из СНГ, так и коренных израильтян. 19 и 21 апреля «Мисторин» показал на камерной площадке Театра на Васильевском (Малый пр., 49) пластическое представление, объединяющее истории о рождении пророка, спасителя и героя в разных культурах.

На затянутой белой пластиковой пленкой камерной площадке — шестеро босоногих артистов в костюмах, наполовину драпирующих бронзово-шелковыми складками, наполовину обнажающих стройные тренированные тела. В руках артистов — то гибкие пластиковые трубки, складывающиеся в дуги и кольца, то ажурно вырезанные силуэты древесных крон, то легкие белые полотнища. Слышны то неясные — то ритмичные мелодии, то яростные шепоты — то звук падающих капель… Звуки, кажется, сливаются в одно изысканное очертание с пластическим рядом спектакля, чередой перетекающих друг в друга картин, где угадываются то трубящие архангелы, то грозные воители, то трепетные влюбленные. Кажется, что этим шестерым нет числа и счета, или наоборот — целый народ слился в одно многоликое-многорукое грациозное существо, шествующее куда-то в вечность по «бледно-голубой эмали, какая мыслима в апреле» (синие фильтры в лампах дают ровный, небесного цвета фон всей сценической картины). Конечно же, у меня не могло не возникнуть ассоциаций с Саваофом из «Преодоления» (спектакль Гедрюса Мацкявичюса, в 1975 году ознаменовавший рождение жанра пластической драмы), столь же многотелым и пластичным. Но, пожалуй, самый четкий, вобравший все смыслы пятидесятиминутного спектакля образ — это образ народа-странника, во всех перипетиях судьбы оберегающего нечто хрупкое и драгоценное. Символическое дитя — сверток ткани — баюкают и передают с рук на руки, он неизменно оказывается в центре композиции, где каждый ракурс и поворот в неспешном темпоритме складываются в тот или иной «рисунок, вычерченный метко». И тонко-медитативный флер окутывает зрителя, вовлеченного в пространство «сознания минутной силы, забвения печальной смерти».

Как оказалось, с юности любимое стихотворение Мандельштама, строки которого неизменно приходили на ум в процессе просмотра, вспомнилось вполне обоснованно. В пресс-релизе, уже глубоко ночью, читаю: «В „Снах Моисея“ используется необычная техника „рисования“ на сцене, создающая особый визуальный стиль, напоминающий, рисунки тушью на бумаге».