Петербургский театральный журнал
Блог «ПТЖ» — это отдельное СМИ, живущее в режиме общероссийской театральной газеты. Когда-то один из создателей журнала Леонид Попов делал в «ПТЖ» раздел «Фигаро» (Фигаро здесь, Фигаро там). Лене Попову мы и посвящаем наш блог.
16+

19 января 2013

РЕПЕТИЦИЯ АНСАМБЛЯ

А. Островский, «Снегурочка» (Сцены из Захолустья в 12 песнях).
Театр им. М. Н. Ермоловой (Москва).
Режиссер Алексей Кузмин-Тарасов, художник-постановщик Леонид Шуляков.

Хоть нехотя, хоть с холоду, а пляской
Отпразднуем прилет на новоселье.

А. Н. Островский, «Снегурочка»

Есть народная версия появления на свет Снегурочки — мол, слепили ее дед с бабкой. А есть «весенняя песня» драматурга Александра Островского, согласно которой она-де — плод любви Весны и Мороза. И режиссер Алексей Кузмин-Тарасов, взявшись за постановку этой сказки в театре им. М. Н. Ермоловой, решил текст Островского именно что пропеть. В остальном — как слепится. Ведь тут, похоже, перефразируя Матвея Блантера, главное — публику до рояля дотащить.

В Ермоловском на сцену вытащили группу «Неприкасаемые». Усадили меж двух тотемных столбов, запустили дым-машину. Антураж таков, что все ждешь: вот-вот появится Гарик Сукачев и затянет «Ты видишь, как пляшут огни индейских костров».

Но пляшут актеры, играют музыканты, а Гарика все нет. Да и строки уже просятся другие: «В каморке за актовым залом репетировал школьный ансамбль». «Школьный» — потому как заняты в спектакле вчерашние студенты столичных театральных вузов (причем, парни заняты буквально — катают по сцене мотоцикл без мотора, девушкам повезло меньше — им даже руки занять нечем). «Репетировал» — потому как до выпуска на большую сцену спектаклю, похоже, далеко. Да тут и саму сцену превратили в утлую каморку, отгородив ее и от актеров, и от зрителей громоздкой наклонной конструкцией-помостом — излучиной реки с уже растрескавшимся льдом. Она занимает добрую половину игрового пространства, но используется всего пару-тройку раз за спектакль — для выхода царя, Снегурочки и изображения погони купца. Остальным персонажам вход сюда заказан, и они вынуждены все время шумною гурьбою выбегать из левой кулисы и топтаться на свободном от «Неприкасаемых» с вышеупомянутыми столбами пятачке. В редких случаях — пробираться, сгорбившись, под «речным навесом», что создает сбои в и без того несогласованном, рваном действии. Да еще в неподходящий момент с этого помоста начинают сыпаться в яму деревянные «льдины», заглушая «арию» купца Мизгиря.

Сцена из спектакля.
Фото — архив театра им. М. Н. Ермоловой.

А Мизгирь тут — вылитый Муслим Магомаев. В молодости. Уж больно похож на него Рустам Ахмадеев в образе. В образе стиляги из Москвы, изображающего купца Мизгиря. Прочие исполнители вообще одеты как придется. Точнее, в чем пришли. Изначально это даже как-то оправдано тем, что их не видно: добрый десяток минут вся труппа лежит на сцене под белыми тряпицами, символизируя сугробы. Их безуспешно пытается «разгрести» некто пришлый в пальто и с чемоданом. Но только пальто долой, так и Весна (Елизавета Пащенко) пришла. За ней и дочь ее Золуш.., то есть Снегурочка (Вероника Иващенко), и Лель(Ефим Артемов), а потом и Берендей(Сергей Бадичкин) — оригинальный текст сильно купирован, хорошо хоть Весна ситуацию с дочкой успела прояснить. Впрочем, не до конца: зритель, судя по разговорам в зале, так и ждет, когда же Снегурочка через костер начнет прыгать.

Но в финале у Островского прыгает только Мизгирь, и то с обрыва. А у Кузмина-Тарасова — еще и боярин Бермята (Юрий Казаков) во время разговора с царем Берендеем. Этот дуэт, к слову, — единственные «коренные» ермоловцы в спектакле, и у них «своя свадьба». Играют нечто камерное, из жизни евгенийлеоновских киногероев, показушной удали молодых идущее вразрез. Хотя вот боярин все скок-поскок с помоста, да Берендей иной раз тюкнет для оживляжа топором по сцене.

Зачем тут, кстати, у царя топор, когда у берендеев нет «кровавых» законов? Ну, так у самих берендеев вообще имеется мобильник, которым они по очереди снимают суд над Мизгирем. Хотя Елена Прекрасная (Кристина Пивнева) тут же и протокол ведет, отстукивая его на печатной машинке. Здесь, казалось бы, либо трубу спрячь, либо ноутбук поставь. С другой стороны — это такие же мелочи, как и одежка у актеров. Все в копилку стилистики «современного безвременья», понятого режиссером так вот буквально.

Сцена из спектакля.
Фото — архив театра им. М. Н. Ермоловой.

Собственно, если о чем и говорить в «Снегурочке», так это об отдельных сценах и песнях. Стилевой диапазон последних, правда, невелик — регги, сочиненное, кстати, режиссером, да пара его же блюзов. Но вот такой уже «точечной» режиссуры — от этюда до этюда — не хватило на то, чтобы создать все заявленные «Сцены из Захолустья в 12 песнях».

Вернее, песни есть, сцен не хватает. Как и много чего…

Еще, конечно, можно направить творческую энергию в намеченное русло и диск со «шлягерами» спектакля записать — Ермоловский в новом сезоне поднаторел в штамповке сувенирной продукции, от брелоков до браслетов. Но не останется ли этот диск на складе невостребованных товаров? Вместе со спектаклем…

Комментарии (1)

  1. Марина Дмитревская

    Честно сказать, не очень поняла про спектакль и его “послание”, про то, какое отношение имеет он к сегодняшнему миру (или не имеет вовсе)…
    Я не видела сатириконовской “Снегурочки”, последняя (неудачная) была у нас несколько лет назад в Театре Поколений. А отличный спектакль был когда-то в РАМте у А. Пономарева. До сих пор помню. А когда-то писала о нем http://ptj.spb.ru/archive/20/moskovsky-prospekt-20-1/yashagayu-pomoskve/

Оставить комментарий

Оставить комментарий
  • (обязательно)
  • (обязательно) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.

 

 

Предыдущие записи блога