Петербургский театральный журнал
16+

11 сентября 2014

РЕАЛЬНЫЙ ТЕАТР

«Remote Петербург». Спектакль-путешествие.
Rimini Protokoll совместно с БДТ им. Г. А. Товстоногова.

14 сентября в Петербурге в последний раз пройдет «Remote Петербург». Спектакль, придуманный как увлекательный квест, был адаптирован для многих городов по всему миру. С подачи художественного руководителя БДТ Андрея Могучего, увидевшего этот спектакль на Авиньонском театральном фестивале, очередь дошла и до Петербурга. Проект Rimini Protokoll дает возможность зрителям по-новому взглянуть на привычную городскую среду и ее обитателей, на их будничные действия, ставшие неотъемлемой частью ежедневного ритуала.

Мнения о постановке резко разделились. Одни заявили, что это пустое детское развлечение, в ходе которого на протяжении часа пятьдесят человек шатаются по улицам, кладбищам и рынкам, следуя командам механического голоса в наушниках, то и дело изрекающего сентенции о жизни и бренности всего сущего. Другие, наоборот, восприняли участие в этом проекте как опыт непривычного ощущения себя в городском пространстве, обретения чувства свободы вопреки, как это ни парадоксально, четкой регламентации предписанных им авторами действий. Думается, дело в этом споре решает вопрос: приняли или не приняли участники предложенные им правила игры? Этот вопрос важен, потому что ответ на него и определяет открытость восприятия данной работы. Я, скорее, присоединюсь к тем, кто принял правила и вынес интересный опыт, прежде всего, изучая собственные реакции и поведение других «шатающихся», оказавшихся вместе в тех или иных срежиссированных Rimini Protokoll ситуациях.

Фото — архив БДТ им. Г.А. Товстоногова.

Надо отдать должное немецкой группе — для нее самым важным звеном в сочиняемых действиях остается человек, зритель, а не создание неких отвлеченных, умозрительных концепций. Работа Rimini Protokoll показалась любопытной именно с этой точки зрения. Авторы делают зрителя-участника главным и единственным действующим лицом разыгрываемого ими спектакля. Город же, скорее, выполняет функцию театральных подмостков и декораций. Rimini заставляет нас следовать до мелочей продуманному сценарию-маршруту, но в то же время оставляет пространство для «импровизации», в том числе — для незапланированных событий и реакций не только самих участников (которые, в принципе, могут и не согласиться выполнять те или иные действия), но и окружающих людей. Об этом предупреждает робот Милена (чей голос мы слышим в наушниках) в тот момент, например, когда пятьдесят человек идут по Апраксину двору с поднятой вверх и сжатой в кулак рукой, как на политической демонстрации. Мы выполняем указанное действие, но не можем предугадать реакцию на него окружающих (в нашей стране, как известно, этот жест носит агрессивную окраску), тем самым попадая в подлинно конфликтную ситуацию между придуманным для нас спектаклем и реальностью. В этом плане любопытно, что один из эпизодов, который изначально разыгрывался в костеле, был впоследствии исключен из проекта. Причиной стало то, что группа зашедших в костел участников застала там похоронную процессию, и, как следствие, дальнейшее выполнение указаний «голоса» оказалось невозможным. Срежиссированное действие вступило в конфликт с безусловной городской средой, в данном случае — непреднамеренно попало в зону табу, и в этот момент члены группы оказались перед настоящей дилеммой: как им действовать в сложившейся ситуации.

Кто-то пытается рассматривать работы Rimini Protokoll в контексте театра документального. Но в отличие, например, от российского документального театра, который настойчиво стремится изжить любые проявления театральности (утверждая главенство текста), Rimini Protokoll как раз всячески ищет эти проявления в окружающей реальности, во взаимодействии людей друг с другом. Театр Rimini Protokoll — театр, рождаемый самой жизнью, в котором в качестве действующих лиц выступают простые люди, не актеры (будь то пенсионеры, гастарбайтеры или сотрудники колл-центра в Калькутте). Rimini Protokoll опирается на события из их реальных жизненных историй. Но в то же время кем, как не актерами становятся эти простые люди, выходящие на сценические подмостки и воспроизводящие из раза в раз одни и те же реплики и тексты?

Фото — архив БДТ им. Г.А. Товстоногова.

На этой же тонкой границе балансируют участники «Remote Петербург». В работах Rimini Protokoll, в отличие от традиционного театра, упразднена позиция зрителя, привычное распределение ролей стирается. Мы без конца путаемся в том, кто чьим объектом наблюдения становится: мы, пятьдесят чудаков в наушниках, — для случайных пешеходов или же они для нас. Мы постоянно вынуждены блуждать в пространстве театральности, порождая то самое «общество спектакля», описанное Ги Дебором. Робот Милена предлагает нам рассмотреть людей, поднимающихся нам навстречу на эскалаторе или идущих мимо нас по Невскому проспекту. Взгляд пятидесяти человек, устремленный на толпу людей, равнозначен вызову, провокации, в этом есть цинизм и оттенок превосходства. Но в следующую секунду робот предлагает нам проделать танцевальные «па» на том же эскалаторе, или сплясать под ритмы рок-н-ролла в вагоне метро, или, например, одновременно присесть и изобразить, что нам всем срочно потребовалось завязать шнурки… Все это мы проделываем перед людьми, которых мы только что пристально рассматривали. Мы смешим и удивляем их. Кому-то подобные манипуляции покажутся оскорбительными и унижающими достоинство, по мне — это попытка раскрепощения, выхода за пределы условностей и будничного ритуала.

На время часовой прогулки участникам дается условное обозначение — «стадо», так называет их робот Милена. Все должны передвигаться вместе, слаженной толпой. Но дело в том, что каждый из нас остается наедине со своими мыслями и переживаниями, индивидуальным опытом. На это рассчитаны те самые лирические отступления, касающиеся жизни и смерти (когда мы рассматриваем чужие могилы), быстротечности времени (когда мы глядим с моста на реку) и т. д. Граница между собственным «я» и другими участниками — еще одна проблема, которую исследует Rimini Protokoll. В самом начале путешествия голос предупреждает нас, что каждый будет вести себя исходя из своего психотипа: кто-то будет стараться выбиться вперед, лидировать, кто-то будет намеренно запаздывать, кто-то решит раствориться в толпе, кто-то будет держаться края. В процессе путешествия «роли» и вправду распределятся. Но все-таки те редкие попытки держаться вместе покажутся особенно ценными, равно как и момент, когда мы будем вглядываться в глаза друг друга, пытаясь понять, о чем думает каждый из нас. Спектакль Rimini Protokoll имеет, скорее, терапевтический эффект, воздействие которого удачно подкреплено медиативной неспешностью, замкнутостью городской жизни Петербурга.

В «Remote Петербург», конечно, ощущается некоторое топтание на одних и тех же темах, что притупляет восприятие. Но как разовая акция он весьма ценен, особенно в нашей стране, где люди отчуждены и не имеют возможности прямого общения друг с другом посредством творчества, в том числе театра. Очень правильное решение — завершить показ этого проекта (опыт которого, стоит надеяться, не будет без конца воспроизводиться и копироваться в отечественном театре), пока он не превратился в постоянный экскурсионно-туристический маршрут.

Комментарии (3)

  1. Марина Дмитревская

    Я была тем самым зрителем, который изначально принял условия игры.
    Но по мере того, как эта игра шла, ее правила и исполнение все больше раздражали меня своей тупостью.
    Как человек игровой, я играла и в часть группу, и и выполняла команды.
    Потом играла в нон-конформиста и команды не выполняла.
    НИЧЕГО не менялось от этого ни в игре, ни во мне.
    Каждый из участников, заткнутый наушниками, был сам по себе, никому не было ни до кого дела – хоть принимай условия, хоть нет.
    И что это за игра? Что это было?????
    Тупейший памятник среднеевропейскому обывательскому сознанию. На кого рассчитано? На приезжих? Идиотов? Школьников 5-б класса? Эту кухонную философию робота Милены можно только пародировать. Чем я и занималась полдня, изрекая сентенции типа: “Переходя по переходу, задумайтесь– из таких полос состоит ваша жизнь…Посмотрите на того, кто рядом, у него есть душа…” А уж какого горбатого лепили нам, рассадив на ступеньках Думы и объясняя, что движение машин на Невском и прохожие с сумками — это типа театр и актеры, которые делают вид, что не замечают нас…. Мама дорогая! Отец родной — введение в театроведение! Дядюшка Леман! Ааааа!
    Я почувствовала неладное почти сразу, когда в полном благолепии Александро-Невского акрополя (как там прекрасно! сколько мыслей о вечном приходит в тишине!) нам в наушники плохо обструганным русским языком как бы “робота” предложили задуматься о бренности всего сущего… Пошлость предложения обескуражила, но мы же играем! Потом предложили выбрать надгробие себе по вкусу, потому что жизнь бренна…За нарочитый китч принять это было сложно, на прочее не тянуло… Играли дальше.
    Потом я чуть не кинулась под машину, когда философический робот начал лепетать что-то про стену, отделяющую мир покоя и природы — от города (это из Лавры мы уже выходили) и задал сакраментальный вопрос — сколько простоит эта стена?…. Далее нам предлагали сравнить свою жизнь с течением реки и с часами в метро (вот она, ваша жизнь…). Оцените глубину и толщину мысли! Но вот когда в костеле хорошо бы было именно побыть в тишине — в наушники нам бесконечно лепили какую-то хрень Бог весть про что…
    Нет, это, конечно, не спектакль, и Господь бы с ним. Но кухонный, обывательский в самом своем крайнем выражении уровень мышления создателей, людей, делавших спектакль, просто повергает… И не надо про психологию группы, индивида, толпы и прочее, не надо. Потому что давно меня не заставляли насильственно прослушать в течение двух часов такое несусветное количество бородатых БАНАЛЬНОСТЕЙ!

  2. Евгения

    В тот день, когда я был, вообще случился нонсенс: в костеле стоял гроб, мы попали на церемонию католического прощания. Можете представить, как это выглядело со стороны, когда в храм вошли столько людей в наушниках, начали похихикивать под голос робота, потом выходили из храма по частям, махая тем, кто остался…
    А когда в самом начале пути голос предлагает представить себе, что сейчас с останками того человека, могилку которого ты выбрал? Слава Богу, я подошел к могилке настоятельницы монастыря, а рядом была надпись, что ее останки перенесены)))))

  3. Алексей Пасуев

    Для взрослых слишком банально, для подростков – недостаточно действия и многовато поучений, для приезжих – никакой связи с историей города и его же культурой (в “постоянный экскурсионно-туристический маршрут” ЭТО не может превратиться при всём желании). Что остаётся – эксперимент? Интерактив? Вписывание театра в городскую среду? Полагаю, и эти составляющие действа можно было продумать получше. Впрочем, первый блин уже есть – и я-то как раз считаю, что следующий может оказаться повкуснее.

Оставить комментарий

Оставить комментарий
  • (обязательно)
  • (обязательно) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.

 

 

Предыдущие записи блога