Петербургский театральный журнал
16+
ПЕРВАЯ ПОЛОСА

9 февраля 2013

РАССТАВАЙТЕСЬ С ЛЮБИМЫМИ

А. Володин. «С любимыми не расставайтесь».
Молодежный театр Алтая (Барнаул).
Режиссер Дмитрий Егоров, сценография Фемистокла Атмадзаса.

ПРОСТО ПУСТО В ЖИВОТЕ

На Володинском фестивале показали спектакль, который на премьере 24 ноября видела в двух составах Софья Козич. Ей есть с чем сравнить фестивальный показ.

Спектакль предваряет пролог. На экране из мятой бумаги, натянутой на каркас во всю ширину сцены, — страница vkontakte пользователя Юлии Приваловой. Приходит пять издевательских сообщений от ее мужа Данилы Привалова. Курсор медлит секунду. Статус «Меня нет». Клик на аудиозаписи: Земфира, «Без шансов». И под эту песню, со скоростью четыре клика в секунду, меняется аватарка, удаляются свадебные фотки, Данила исключается из друзей и мужей, стена зачищается. Всего 2 минуты 28 секунд и — никаких проблем, никакой любви.

Никакой любви нет в спектакле «С любимыми не расставайтесь». Точнее, ее отрицают всеми средствами, а само слово «люблю» звучит как статус «замужем» или «в активном поиске» — простое обозначение совместной жизни. Дмитрий Егоров не играет в ретро и не пытается заставить актеров мыслить, как в 1970-х: его герои живут сегодня. И эта проверка — устарела пьеса или еще нет? — показывает, что система ценностей стала другой, как, впрочем, и быт, и язык. Приходится полностью менять саму логику текста. Если в пьесе развод — дело серьезное, разрушающее жизнь, то в спектакле разводящиеся воспринимают поход в суд как неприятную формальность, которую надо поскорее выполнить. Одни изображают счастливые семьи с улыбками, как на коробках сока «Любимый», другие в обнимку читают глянцевые журналы, третьи копаются в одном смартфоне. Вопросы судьи вскрывают только степень раздражения от бюрократической волокиты и друг от друга.

Собственно зачем здесь нужен судья, если все решено до него, и он не может ничего исправить? В спектакле эту роль играют в очередь Валерий Золотухин и Анатолий Кошкарев. Герой Валерия Золотухина любит грязные подробности: он так и тянет голову, словно кобра, когда их чует, и ему важно только, чтобы не нарушались общепринятые правила (у него самого роман с секретаршей, которую играет Светлана Елисеева). Анатолий Кошкарев создает другого персонажа, которого абсурдность происходящего и злость на нечеловеческую глупость ответчиков доводят до изнеможения. Потому что единственное, за что у них болит душа, — так это за дорогую технику. И если Митя хочет наказать Витю за то, что Катя провела ночь в его квартире, то он разбивает обидчику ноутбук и зеркалку. И Витя (Алексей Межов) от злости режет себе руку ножом, чтобы засадить Митю на несколько суток, выдав это за «нападение с холодным оружием». Да и у зрителей замирало сердце, когда на одном из спектаклей макбук ломали о колено.

Сцена из спектакля.
Фото — архив театра

Ложь и пустота слов персонажей подчеркиваются, а все лирическое — высмеивается. Сцена, в которой приходит Женщина по объявлению о размене квартиры, подана как клоунский номер. Лариса Корнева играет полусумасшедшую старушку — после каждой фразы убегает за дверь, но потом возвращается, чтобы досказать никому не интересные истории про перегородку, которую она почему-то не может снести. Над ее страхом одиночества и лирическим настроением смеется вся массовка, а когда она читает володинское стихотворение «Зачем расставаться с любимыми», пытаясь примирить Катю и Митю, смех перерастает в гомерический хохот. И вот уже она сама хихикает, дочитывая последние строчки. Володин устарел…

С чистого листа потребовалось переписать сцены в доме отдыха молодежи (таковые давно сменились обычными клубами). Конкурсы, конечно, другие, с корпоративов: вместо бега в мешках мужчины на скорость переносят женщин с места на место в одной из поз камасутры, игра со стульями «третий лишний» заменена на задание эффектно, и тоже парами, лопнуть надувной шарик. Это нарочно сыграно так, чтобы вызвать у зрителей ту же реакцию, которая возникает на песню «Валера». От Володина остался только диалог ведущего Валеры с Катей: он пьет текилу, «отшлифовывает» ее кокаином, параллельно уговаривая Катю подключиться к хору голосов, скандирующих «Я об этом не думаю».

Как неприятный сон, как прошлогодний снег возникает между делами о разводе видео, на котором во время регистрации браков сотрудницы загса желают молодоженам счастья, причем у каждой из них — свой собственный текст. Это документальные кадры: режиссер мультимедиа Наталья Наумова сняла их прошедшей осенью в барнаульском загсе. После того, как Катя уходит не в дверь, а в бумажную стену, с колосников льется вода, и размокший задник с проекцией лица служащей загса становится полупрозрачным. И изображение разрывают на части, словно живого человека: вот уже видно только говорящий рот, вот — только вздрагивающий локон…

Сцена из спектакля.
Фото — архив театра

Сосчитай до ста — такие вот длинные паузы в спектакле. Актеры дают оценку не спеша, честно накапливают энергию для того, чтобы сказать новую реплику. Получается, что скорость жизни персонажей совершенно не соответствует сегодняшнему дню, и такой замедленный темпоритм вообще не в логике сурового современного мира, который режиссер предъявляет.

Без вариантов: история Кати и Мити тоже стала более жесткой. Когда Митя приносит Кате письма в общагу, она кладет его руку себе на живот — там его ребенок. Но Мите все равно, поэтому он тушит сигаретку о свою руку, чтобы почувствовать что-то хоть через физическую боль. Но больше ничего не предпринимает, и Катя делает аборт. Эту роль играют две актрисы, и очень по-разному. Мария Сазонова с ее мальчишеской, угловатой фигурой «выращивает» из своей героини советскую Гедду Габлер, молодую Медею, для нее аборт — месть, война. Митя Кирилла Фрица ей под стать: в сцене, когда он не выпускает ее из дома, они устраивают практически настоящую драку. Маргарита Ходарева — совсем иная, володинская героиня: хрупкая девушка с настоящим чувством к Мите, которая запрещает себе его испытывать (неслучайно, выходит, на фестиваль приехал именно этот актерский состав). Для нее аборт — несчастье, досадная ошибка: неуклюжий Митя Владимира Хворонова просто не находит вовремя нужных слов, не останавливает, немеет, хотя Катя все-таки ему дорога. И спектакль в такой трактовке получается более логичным, но менее суровым. Однако, несмотря на все различия, последнюю сцену на премьере оба состава сыграли похоже. Она рифмуется с той, где новая Митина девушка Ирина признается ему в любви, отстраняя его от себя, даже зачем-то возвращая подаренную им белую розу.

Алексей Межов (Валера) и Мария Сазонова (Катя).
Фото — архив театра

Безотносительно объекта любви герои испытывают настоящие чувства. В больнице после аборта Катя выходит к Мите, садится рядом на диван и повторяет бесцветным голосом: «Я скучаю по тебе, я скучаю по тебе, я скучаю по тебе». Митя тянется обнять, но она отталкивает его, все сильнее отталкивает — «Я скучаю по тебе, Митя! Скучаю, скучаю по тебе». Почти кричит — но не зовет. Просто пусто в животе.

Без шансов, без вариантов, безотносительно именно к вам.

НЕ РАССТАВАТЬСЯ? ПОЧЕМУ?

О гастролях на фестивале «Пять вечеров» им. А. М. Володина

В семидесятые, когда была написана пьеса и в восьмидесятые, когда вышел в свет знаменитый фильм Павла Арсенова, драма володинских героев — молодых супругов Мити и Кати — была понятна каждому. Но что же такое «Дело о разводе» сегодня, когда процедура расторжения (а частенько и заключения) брака превратилась в канцелярскую формальность?

В постановке Дмитрия Егорова, адресованной молодому поколению, действие перенесено в наши дни. Митя (Владимир Хворонов) то и дело потягивает пиво из двухлитровой пластиковой бутылки, Катя (Маргарита Ходарева), привлекая внимание бывшего мужа, принимает красивые позы на диване, листает глянец. И прочие молодожены, решившие расторгнуть брак, заключенный не то на спор, не то по нелепой ошибке, инертны и подчеркнуто ограниченны. Некоторые — до карикатурности. Кажется, что между многими молодыми людьми не только никогда не было, а попросту и не могло быть настоящих чувств. И в некоторых парах, к сожалению, партнера не слышат не только персонажи, но и актеры…

Спектакль начинен всевозможными атрибутами современной жизни — своеобразными ориентирами, вероятно, призванными помочь сидящим в зале подросткам идентифицировать себя с володинскими персонажами: здесь и соцсети, и Angry birds, и зеркальные фотокамеры. Колонки разрываются от хитов Земфиры и «Сплина»… Все разводящиеся, ожидая своей очереди, находятся на сцене, пока разыгрывается история Кати и Мити, но почти не наблюдают за происходящим. Они сидят, уставившись в мобильники, застыв, как манекены. Экраны интересуют больше, чем жизнь вокруг. Гаджеты в спектакле служат аллегорией разобщения. Стилистика выдержана, но к историям из пьесы она не имеет отношения. И этот зазор заставляет задуматься скорее не о том, что мы разучились общаться в реале, а о том, что и герои Володина не умели. У нас-то хоть социальные сети есть!

Маргарита Ходарева (Катя) и Владимир Хворонов (Митя).
Фото — архив театра

Но главная проблема, требующая решения при постановке «Любимых», сегодня состоит в том, что фигура судьи анахронична. Морализаторские наставления этого персонажа режут слух — сложно поверить в то, что современные служители закона могут быть столь обеспокоены судьбами граждан… Герой Анатолия Кошкарева переживает очень достоверно, но в структуре целого его озабоченность производит впечатление патологии: зачем он так усложняет жизнь свободным, взрослым людям?.. При этом на бумажном за-днике периодически всплывают видеозаписи: напомаженные работницы ЗАГСа с гипертрофированной душевностью выдают напутствие брачующимся. Выспренность интонаций и витиеватость формулировок от раза к разу меняются, но за этим можно расслышать лишь одно: сегодня брак — пустая формальность, или, используя речевой штамп, — «штамп в паспорте».

Пожилая женщина, пришедшая домой к Мите и Кате по объявлению о размене квартиры, пытается предостеречь супругов от ошибок, с которыми ей самой довелось столкнуться в юности. Героиня рассказывает о капитальной перегородке, по ее собственному желанию возведенной в комнате, где они жили с сестрой. За вполне бытовой, на первый взгляд, историей всплывает настоящая драма двух близких друг другу людей. Но найти такую интонацию, чтобы не впасть в морализаторство и пафос при произнесении монолога о том, что с любимыми не стоит расставаться, сегодня трудно. В этом эпизоде режиссер находит остроумный ход. Лариса Корнева читает монолог предельно искренне, но и предельно патетично. А все вокруг заливаются от смеха (да женщине и самой смешно от того, что она ни с того ни с сего разразилась неуместной тирадой). И снимают ее на камеры мобильников, и ясно, что такой забавный монолог будет иметь в сети успех.

Кирилл Фриц (Митя), Женщина (Лариса Корнева) и Мария Сазонова (Катя).
Фото — архив театра

Но почему же, в таком случае, персонажи не смеются над вопросами дотошного судьи?
Развлечения в двадцать первом веке, конечно, несколько иные, нежели в предыдущем — вместо чарльстона и бега в мешках в спектакле с размахом показана развязная пьяная дискотека. Вместо игры «безбилетный пассажир» — весьма затянувшиеся пошловатые конкурсы. Лощеный накокаиненный диджей настойчиво рекомендует Кате не думать. «Я об этом не думаю, повторяй за мной!» — твердит он в микрофон (настолько долго, что уж забываешь, о чем именно). И как-то уж очень внезапно героиня, бывшая прежде живой, в этой сцене превращается в куклу и не пытается отстоять свое желание думать (конечно, сдаваясь в итоге), а откровенно и дешево ломается.

Шанса на соединение режиссер героям не дает. В финальной сцене они сидят на диване, упершись взглядами в пространство перед собой, и не могут преодолеть некоммуникабельности. Единственное, на что способна Катя, — это методично повторять «Я скучаю по тебе, Митя! Я скучаю по тебе!». Может быть, получилось бы лучше, если б она написала смс?..

Комментарии (7)

  1. Виктория Аминова

    Спасибо, девочки! Прочитала ваши тексты с удовольствием. Если бы не видела спектакль, то поверила бы. Везет же режиссерам, что в зале всегда находится умный и дружественный критик. Вообще, хорошо быть умной, никогда не скучно, чтобы не показывали.

  2. Влад

    Кто не ходил здесь на “С любимыми не расставайтесь”, езжайте в Барнаул! В Питере такой театр увидеть просто невозомжно, и подтверждение тому масса уходивших в середине спектакля со словами “Как не стыдно!” – поклонники Володина и КСП пришли, чтобы им текст со сцены почитали (не понятно, зачем для этого идти на постановку алтайской молодежки, ведь в “Театре на Литейном” и так это делают каждый месяц своими силами), и то что они уходили – это понятно. Но было и много молодых людей, сидевшей и ничего не понимавших вообще. Какой пусси райот, люди даже в то что на вполне академической сцене происходит не вдупляют.

  3. практик

    Подумал : “вдуплил ли я” когда то в спектакль Опоркова с Эрой Зиганшиной в главной роли ? Он меня потряс до самой глубины души- да, запомнился мне в деталях на десятилетия- да. Вспоминаю игру Инны Слободской в мельчайших деталях и сегодня. Вот такой театр, увы, в Питере увидеть сейчас просто НЕВОЗОМЖНО ( пользуясь терминологией комментария выше). Кстати : меня одного смущает уровень нынешних комментариев в блоге театрально журнала?

  4. Марина Дмитревская

    Нет, практик, уровень комментариев смущает не Вас одного. Более того — меня расстраивает пассивность петербургской критики, которая не “держит планку” профессионального обсуждения, не затрудняет себя комментариями вообще. Поэтому возникают “простые зрители”, не разрешать комментарии которых мы не можем, если стоим на позициях свободы слова. Обсуждение в блоге, с моей точки зрения, должны вести профессионалы, тогда и уровень “простых зрителей” подтянется…
    Что касается спектакля Опоркова, то его премьера (с Малеванной) до сих пор стоит перед глазами как одно из сильнейших театральных впечатлений жизни. Как сказали бы нынче, оно “вставляло”…

  5. Алина Клец

    Здесь все чисто. Как обжигающе молод режиссер! Посмотрев, спектакль, деткам говорю своим: «Дитя, не плачь, с любимыми все расстаются, что страшно больно. И можно топтать фотографии, жечь вещи, желать смерти ее/его детям, есть крокодилов, далее по тексту…».
    О, кощунство юности! Как я люблю тебя! Моисеич-то писал про более простое, про то, что, дескать, НЕ расставайтесь с любимыми. А здесь: Расставайтесь, расставайтесь с этими сволочами любимыми, гоните их в нежные шеи, рубите изящные головы…

  6. Соня

    Премьера. Через пятнадцать минут после начала вышел зритель. Смокинг, а носы черных лаковых туфель блистают. Потребовал книгу отзывов. Вот его запись:
    Спектакль «С любимыми не расставайтесь»
    I На балконе не слышно что говорят и кричат актеры (мы сидели на 5 ряду, места 10, 11)
    II Впечатление, что никто из актеров не был в суде (это полный отрыв от жизни)
    III Слева от столика судьи группа актеров непонятно какую играют роль (молчат) слева группа того же плана, к ней подсаживается истица (требующая развода) пошла и села к ней. Истец и ответчик никогда в суде не садятся к зрителям.
    IV Я встал и ушел с 1 акта, долго видно пришлось бы ждать существа: «Как и почему нельзя расставаться с любимыми»
    V Интересно: какую оценку дал спектаклю нар. Артист Валерий Золотухин?

  7. Е. В. Т.

    Как–то периодически возвращаюсь к этому спектаклю. Уже постфактум понимаю, что он произвел на меня серьезное впечатление. Каждый день, выходя на свою площадку, я вижу на подоконнике буквально его героев, которые зависают в мобильниках так же бессодержательно, как бессодержательно пляшут потом в дискотеках. Режиссер поймал эту полную пустоту жизни поколения. В этом смысле спектакль даже пафосный, хотя пафоса избегает. Что-то в нем поймано настоящее и серьезное…

Оставить комментарий

Оставить комментарий
  • (обязательно)
  • (обязательно) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.

 

 

Предыдущие записи блога