Петербургский театральный журнал
Блог «ПТЖ» — это отдельное СМИ, живущее в режиме общероссийской театральной газеты. Когда-то один из создателей журнала Леонид Попов делал в «ПТЖ» раздел «Фигаро» (Фигаро здесь, Фигаро там). Лене Попову мы и посвящаем наш блог.
16+

13 июня 2012

РАССКАЗ МОЛЧАЩИХ СТАТИСТОВ

Р. Вагнер «Зигфрид».
Баварская государственная опера (Мюнхен).
Дирижер Кент Нагано.
Режиссер Андреас Кригенбург, сценография Харальд Тор, хореография Зента Хаэртер, костюмы Андреа Шраад

Андреас Кригенбург продолжает свою концепцию вагнеровского «Кольца». Опера-сказка «Зигфрид» посвящена герою, бог Вотан (Томас Майер) появляется в этой истории инкогнито, как странник-наблюдатель за родным внуком.

Юный Зигфрид хочет, наконец, узнать, кто его родные отец и мать, вынуждает воспитавшего его карлика Миме отдать ему осколки меча Нотунга, выковывает себе геройский меч сам, и отправляется побеждать дракона, стерегущего сокровища и Кольцо Нибелунгов. Когда кровь дракона попадает ему на язык, Зигфрид начинает понимать язык животных и узнаёт от Лесной Птички (Анна Виролански) о своём предназначении — он тот бесстрашный рыцарь, которому суждено пробудить ото сна прекрасную Брунгильду…

Рассказ ведется людьми — сотней статистов, массой, которая то полыхает живой огненной кулисой, то растет как деревья (в одно мгновенье на сцену выходит живой Бирнамский лес из «Макбета», то есть, статисты с ветками), то возвышается скалами, то воплощает собой огромную шевелящуюся пасть зубастого дракона.

Сцена из спектакля.
Фото — из архива театра

Сценограф Харальд Тор признаётся, что основная часть его работы велась с техническими приспособлениями, при которых статистам было бы удобно быстро занимать нужное место в сценическом пространстве, зависать на лонжах в виде веток деревьев, карабкаться по каркасу драконова тела, «оживляя» его, раздувать мехи кузницы для ковки волшебного меча Нотунга, изображать облака, леса, горы, живую и неживую природу. Швейцарский хореограф Зента Хаэртер с восхищением говорит о сотворчестве с режиссёром и артистами, когда все друг друга понимают, вместе ищут и находят новые формы, движения, метафоры, когда статисты увлеченно импровизируют на заданную тему. Так первая сцена первого действия, увертюра, представляет огонь, который рвется из кузницы Миме наружу, превращаясь в огненную стену, стихию, которую не остановить — артисты вспоминали и прорабатывали разные ситуации из обыденной жизни, от экстатически танцующей толпы на рок-концерте, до людского потока в переполненном метро, когда кому-то надо войти, кому-то выйти…

Канадский певец Ланс Раян, который уже исполнял партию Зигфрида в Байройте в 2010 году, замечает, что наличие такого большого количества людей на площадке задаёт совсем иной тон тем или иным сценам. Кузница, например, кишмя кишит помощниками Зигфрида, когда он заново куёт магический меч своего отца, и в их толпе совсем теряется грузная фигура карлика Миме, который в это же время варит ядовитое зелье, чтобы убить Зигфрида, и слышны только его реплики, в то время как «человеки» изображают печь, раскачиваются в такт ударам молота, подсыпают на наковальню горсти сверкающих бутафорских «искр» и бурно радуются результатам кузнеца. Затея Кригенбурга превращает оперный дуэт в фарс, в цирковую клоунаду.

Зрители третьей «серии» Кригенбурга не кричат «буу», как на «Валькириях», не возмущаются. Все настроены благодушно, и в антрактах за бокалом шампанского спрашивают друг друга «А что сказал бы маэстро Вагнер?»… Я думаю, что находке с драконом из человеческих тел Вагнер бы порадовался, потому как в 1876 году в Байройте над механическим драконом публика хихикала, к большой досаде композитора.

Понравился бы Вагнеру Зигфрид? Ланс Раян играет не романтического героя, но инфальтильного баловня судьбы, и которому всё идет само в руки, и который озабочен поисками «страха» и «женщины». Он отважный, но хвастливый — не знает страха и кичится этим, сильный, но неуклюжий — Птичка то и дело уворачивается от его грубых объятий, он не злодей, и в то же время неблагодарный наглец — ухмыляясь он плюёт в кастрюлю с едой, прежде чем поделиться со своим воспитателем Миме. Надо сказать, что кузнец-карлик в исполнении тенора Вольфганга Аблингер-Шперраке производит прямо таки брезгливо-жалкое впечатление — замусоленный, в грязных очках, он постоянно чешется, ловит блох, ковыряет гвоздём в зубах, прячется от Зигфрида, боится его меча… И голос у него такой же трусливый и коварный.

В сцене пробуждения Брунгильды «герой-дитя», как называет его бывшая валькирия, Зигфрид снова предстаёт неотесаным, и, на этот раз, испуганным, но природа берет своё и вот уже Брунгильда (Катарина Наглестад) начинает жеманиться, её сопрано звенит тепло, с каким-то материнским оттенком, а Зигфрид продолжает настаивать на своём… Вокально в этой сцене проявляется вся мощь драматического тенора Раяна, голос расправляется, его форте героически соперничает с силой звучания оркестра, которым руководит Кент Нагано.

Сказка про Героя и Красавицу началась с бушуещего в кузнице огня из человеческих фигур, и закончилась в спальне, затянутой огненно-красным шелком. На фасаде Баварской Оперы всё ещё виднеется апокалиптический пожар — премьера постановки Андреаса Кригенбурга «Гибель богов» назначена на конец июня.

Комментарии (0)

Оставить комментарий

Оставить комментарий
  • (обязательно)
  • (обязательно) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.

 

 

Предыдущие записи блога