Петербургский театральный журнал
16+
ПЕРВАЯ ПОЛОСА

19 октября 2017

ПАМЯТИ ТАМАРЫ ВЛАДИМИРОВНЫ (ВЛАДИСЛАВОВНЫ) ПЕТКЕВИЧ

Мне всегда чудилось в ней что-то инопланетное. В каких-то суждениях и советах (хотя бы по поводу, например, моей жизни) она как будто поднималась «над» и смотрела на ситуацию откуда-то сверху… Я это чувствовала, поражаясь ее жесткой мудрости. «Деточка, это не ваше, — медленно говорила она. — Я тоже долго думала, что мое предназначение любить, — и страдала. Но потом поняла — я тут для другого. Меня для другого сюда послали».

Теперь она уже там, откуда нам ее послали 97 лет назад…

Еще недавно никому не надо было объяснять, кто такая Тамара Владимировна (когда реабилитировали отца и она стала Владиславовной, я так и не приучилась ее называть по–новому) Петкевич. Но информационный поток велик, память коротка, вырастают новые поколения, не читавшие «Жизнь — сапожок непарный», сравнимый разве что с «Крутым маршрутом».

Поэтому повторю.

Репрессирован отец-поляк. Дочь (старшая из трех, Тамара) не подписывает отречение от отца и пока не знает, что за ней следят, что на нее доносят товарищи и что в 23 года она тоже будет арестована (допросы влюбленного следователя составят сюжет сильнейшего спектакля А. Кладько через полвека!). Она пройдет десять лет лагерей и ссылок, родит в заключении сына, потом на много лет потеряет его, уже на свободе будет пытаться вернуть, но не вернет. К ней вернутся только внуки… Она случайно станет в лагере актрисой и вынесет эту профессию из-за колючей проволоки на свободу, в театры Чебоксар и Кишинева. А через много лет сменит профессию, окончит театроведческий и посвятит жизнь тем, кто в 60−70-е годы тоже был в социальном изгнании, — в любительском, самодеятельном театре. Будет работать вдали от официальных магистралей, в богом забытых ДК и клубах, например, в ДК Общества слепых — самых беспомощных. Тогда это не было в тренде и не называлось социальным проектом, просто люди тихо спасали других людей.

На 95-летии в Доме актера. Поздравляет Э. С. Кочергин. В центре ведущая вечера С. Крючкова
Фото — архив автора.

Лагерная любовь. Но ее срок уже кончается, она живет теперь в поселке, а он, смертельно больной, доживает последние дни в больнице. И постоянно она приходит к лагерю, чтобы он мог увидеть ее в окно, хотя рискует при этом получить пулю охранника. Начлаг — зверь. Но когда после смерти любимого человека она решается переступить лагерную границу, чтобы попросить разрешения похоронить тело в отдельной могиле, начлаг сам говорит ей: «Приходи ночью, я дам тебе подводу». И дает, и она везет тело на погост. Сама. Эта могила актера Николая Теслика существует в Княж-Погосте поныне, пока были силы, она ездила туда. А того начальника с его загадкой Т. В. найти не удалось.

На самом деле загадка была в ней, в ее «инопланетности». «Когда мы встретились на одной из колонн, ей было 25, и смотреть на нее невооруженным глазом было практически невозможно», — признавался еще на 70-летии Петкевич «японский шпион» и, как следствие, директор гулагского театра ТЭКО Соломон Ерухимович. Но и в 90, в марте 2010 года, и в 95, в марте 2015-го, Тамара Влад. будет так же нереально красива. И то, что в 80 она ездила по всему миру (по случаю переводов уже легендарной книги «Жизнь — сапожок непарный»), а почти в 90 написала и издала вторую часть мемуаров «Под небом звезд и страха», свидетельствует об абсолютной ее «инопланетности».

М.  Дмитревсквя, С. Крючкова, Т. Петкевич на 95-летнем юбилее Т. В. Петкевич.
Фото — архив автора.

Резо Габриадзе писал об этой, второй, книге: «Бывший зэк, красивая женщина Тамара Петкевич входит в театр, где Шекспир, Островский… Она входит туда очень деликатно, с большим тактом, но поражает несоответствие той, лагерной ее жизни и этой, театральной… Как после лагерей можно войти в Островского?! Как после той жизни можно произносить реплики из Шиллера?! Как она может даже не играть, но хотя бы смотреть Гольдони?! Это непонятное чудо превращения написано очень сдержанно, взвешенно. Я помню старые весы в аптеках, Петкевич словно на этих весах…

Замирает сердце в той сцене, когда женщина, вернувшаяся из ада, хочет превратить убогое жилье в комнату… Потом смотришь на ее фотографию в какой-нибудь роли и думаешь: откуда у нее эта помада? Откуда эти молекулы пудры? Как они умудрялись выглядеть так красиво и так по-шиллеровски?»

Тамара Владимировна/Владиславовна прошла ад. Ее ненавидели за красоту в мире насилия, лесбиянства, уголовщины, ее боготворили за красоту, в нее влюблялись, в конце концов, именно красота стала поводом к ее первому актерскому выступлению. Это было уже в лагере, в Коми, после двух лет изнуряющего солнца Джангиджирского женского лагеря в Киргизии, на «мокрой трепке» кенафа, где болотные черви изъязвляли тела полумертвых-полуживых истощенных женщин, истыканных мельчайшими иголками конопли (не терновый венец — терновый мешок…), где раз в два месяца женщинам давали два литра воды и где однажды она спросила охранника: «А скольких вы убили?» и услышала: «Ты будешь седьмая».

Но неправильно будет сказать, что при жизни ей чего-то не успели сказать. Успели. Рукопись «Сапожка», хранившуюся в 70-е под половицами паркета, издали — и к Тамаре Влад. пришла не только слава — пришло множество людей, не только ее читателей, но обретших в этой книге свои судьбы бывших лагерников. Вот эту миссию — соединять людей, оставлять их в истории — она и считала главным своим предназначением. Для этого ее сюда послали.

Она выполняла эту миссию долго. Выполнила до конца. И ушла, если пользоваться названием ее второй книги, к звездам. Туда, где уже нет страха. Впрочем, она была образцом бесстрашия и мужества. Другой такой не знаю.

В именном указателе:

• 

Комментарии (1)

  1. admin

    Отпевание Тамары Владиславовны Петкевич состоится завтра, 20 октября, в 12:00 во Владимирском соборе.

Оставить комментарий

Оставить комментарий
  • (обязательно)
  • (обязательно) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.

 

 

Предыдущие записи блога