Петербургский театральный журнал
16+
ПЕРВАЯ ПОЛОСА

24 марта 2017

ПАМЯТИ ЛЕМБИТА УЛЬФСАКА

Какая-то беда нависла над нами. Недавно мы простились с Калью Комиссаровым, на днях скончался Тыну Микивер (младший брат Микка Микивера) — и вот теперь Лембит Ульфсак… Март, издавна считающийся в Эстонии месяцем театра, стал месяцем трагических потерь.

В первый раз я видел Ульфсака в спектакле «Ромул Великий» по трагикомедии Дюрренматта, поставленном Вольдемаром Пансо со студентами кафедры театрального искусства. Ульфсак играл Эмилиана — молодого римского аристократа, который побывал в плену у варваров, испытал жуткие пытки и унижения и пришел к малость свихнувшемуся на поисках исторической справедливости императору, чтобы убедить того: как бы ни плоха была Империя, но она — культура, цивилизация, и сдавать ее «новой молодой силе» нельзя, та затопит Европу не только кровью, но и невежеством, погрузит на долгие века во мрак.

Уже тогда в Ульфсаке был виден очень точный и очень умный актерский дар.

Потом он сыграл Дон Кихота в другой студенческой постановке, по Булгакову; фактура Ульфсака — высокий рост, худоба, изящество (которое он в роли Рыцаря Печального образа дополнял трогательной неуклюжестью) — настолько совпадала с ролью, что можно было, казалось, ничего не играть. Но он играл очень многое, для него Дон Кихот был прежде всего человек, слишком хорошо видевший, насколько плох и печален мир, сквозь видимое он пытался прозреть суть, заблуждался и все же продолжал свой путь.

В Молодежном театре его первой великой ролью стал король Генрих Плантагенет в поставленной Микком Микивером драме Жана Ануя «Беккет, или Честь Божья». Микивер хотел делать спектакль с двумя составами — возрастным: Беккет — Хейно Мандри, Король — Юри Ярвет; и молодым: Беккет — Калью Комиссаров, Король — Лембит Ульфсак. Но Ярвет и Комиссаров были заняты в кинематографе, и главные роли исполнили Мандри и Ульфсак. Лембит играл слабость силы, его Король, вздорный, мятущийся, не то чтобы не понимавший Беккета, но не хотевший его понять, при всей своей власти был слаб, неуверен в себе. Потрясающая сцена последней встречи Беккета с Королем на продутой холодными ветрами равнине была для Генриха — Ульфсака моментом истины, которую он вдруг почуял — и тут же отогнал от себя прочь…

Ульфсак был не только великим эстонским театральным и киноактером, но и великим актером всего советского (да и постсоветского) кинематографа.

Пишу — великим. И чувствую некоторую неловкость. Ульфсак бы тотчас прервал меня. Конечно, он прекрасно знал себе цену, но звездность была не в его характере. В нем было то самое прекрасное качество, которое можно назвать благородной скромностью достоинства; к миру и к себе он — особенно в последние годы — относился с легкой иронией. Может быть, это помогло ему так блистательно сыграть в Театре фон Краля в «Чайке», поставленной финном Кристианом Смедсом… не Тригорина, нет, а Аркадину! Постмодернистская постановка строилась на двух Ульфсаках: Лембит, человек классического театра, был Аркадиной; Юхан, его сын, в ту пору убежденный авангардист, — Треплевым. Возникал конфликт двух течений, двух видений мира, вечный и неразрешимый, но Лембит в длинном черном платье Аркадиной сумел с такой беззлобной насмешкой передать суть суетной женщины (как известно, сыграть такое могут только мужчины: женщина пощадит себя и своих сестер), сыграть уживающиеся в этой женщине беспардонное каботинство, дикий эгоизм и… большой талант, что эта роль стала одним из шедевров позднего Ульфсака.

А великим актером советского кино он стал в 28 лет, сыграв заглавную роль в «Легенде о Тиле» Александра Алова и Владимира Наумова.

Евгений Евтушенко в «Монологе Тиля Уленшпигеля» вложил в уста героя такие строки:

Средь верующих, то есть ненормальных, Я был нормальный, то есть еретик.

Речь не о вере в Бога. (Хотя верой очень часто прикрываются люди, верующие только в собственную выгоду и готовые ради нее на любую подлость. От роду лишенные совести, они ищут «ампутированную совесть» вокруг, забыв сентенцию Крылова: «Не лучше ль на себя, кума, оборотиться?».) Речь идет о фанатизме — религиозном или политическом. Тиль — Ульфсак не был весельчаком. В его сердце стучал пепел Клааса. Его путь лежал сквозь страшный мир, колесо времени катилось вперед, сминая все перед собой, меняя окружающее к худшему, и только Тиль, не менявшийся, сохранивший в себе живую душу и совесть, оставался нормальным. С общепринятой точки зрения — еретиком.

Точно так же он относился к политическому фанатизму, который пышным цветом расцвел на рубеже 1980–90-х, да так никуда и не делся. Держался в отдалении. Политика разрушает генетический код, говорил он.

В спектакле по комедии Андруса Кивиряхка «Похороны по-эстонски» Ульфсак в гротескной роли старика Тийта — очень важная составляющая убийственной сатиры Кивиряхка. Тийт действительно пережил депортацию, испытал много мук, но память у старика уже никудышная, он заговаривается — а прочие персонажи смотрят на него как бы сочувственно; его страдания оправдывают для них их собственные «муки» в качестве партийных работников и хозяйственников. Без Ульфсака эта постановка была бы немыслима.

…После принесшей ему славу роли Тиля Ульфсак стал в кино буквально нарасхват — и тут весь Союз увидел, насколько разным он может быть на экране. (Мы-то уже давно знали, какой разный он на сцене.) После героического Тиля — острохарактерные роли: очаровательно нелепый Паганель — в сериале «В поисках капитана Гранта»; утонченно британский мистер Эй в «Мэри Поппинс, до свидания!». Но он мог убедительно сыграть и обаятельного негодяя Германа в фильме Динары Асановой «Милый, дорогой, любимый, единственный», причем и обаяние, и негодяйство были в нем неразрывно связаны (зло вообще хочет казаться привлекательным).

Всего он сыграл больше ста ролей в кино, снял два фильма — «Радости среднего возраста» и «Овечка в правом нижнем углу» — и поставил очаровательную комедию «Три О» в Русском театре по пьесе Питера Шеффера «Игра воображения» («Летиция и лавидж») .

Его актерский талант с возрастом только креп. Роли, сыгранные Ульфсаком в театре и в кино в последние годы, безупречно глубоки. В эстонско-грузинском фильме Зазы Урушадзе «Мандарины», который вошел в шорт-лист «Оскара» (номинация «Лучший фильм не на английском языке») Ульфсак и Эльмо Нюганен сыграли двоих нормальных — среди ненормальных, опьяненных войной, — людей. Герои Ульфсака и Нюганена — эстонцы, потомки тех, кто покинул родину в XIX веке. Другие эстонцы уже уехали из охваченной войной Абхазии, а у этих двоих — нормальные человеческие заботы: один хочет продать урожай мандаринов, другой мастерит для них ящики. Иво (Ульфсак) прячет в своем доме врагов — абхазца и грузина, потому что ему чужда вражда на национальной почве, «еретик», он хочет сделать их такими же, и ему удается, но смерть требует свою дань.

И еще одного героя, человека, пронесшего душевное благородство и убежденность в том, что в самых жутких условиях ты должен оставаться таким, каким хочешь быть, он сыграл уже после «Мандаринов», в «Фехтовальщике»…

А дуэт Ульфсака и Нюганена в «Мандаринах» внушил замечательному режиссеру Адольфу Шапиро мысль поставить в Линнатеатре спектакль с этими актерами по пьесе Мадиса Кыйва «Возвращение к отцу». Ульфсак играл Возвратившегося, человека, за плечами которого, очевидно, Сибирь, долгий запрет жить на родине; в его памяти воскресает прошлое — и Отец, который запомнился молодым…

Последними его ролями на сцене были Отец в «Карте и территории» Мишеля Уэльбека, поставленной Юханом Ульфсаком (вновь отец и сын сошлись на одной территории, и вновь с замечательным результатом), и старец Зосима в постановке Хендрика Тоомпере «Карамазовы». Старец Ульфсака был воплощением доброжелательности и того высокого покоя, когда земное все еще заботит, все еще хочется вытащить людей из болота страстей, которое их засосало, но все сильнее звучит в сознании мысль о скорой встрече с Богом.

Может быть, он сыграл здесь самого себя.

В именном указателе:

• 

Комментарии (1)

  1. Н. Таршис

    Очень большой актёр. Видела Аркадину в спектакле Кр. Смедса на гастролях этого эстонского спектакля в Хельсинки, в дуэте с Треплевым – Ульфсаком-младшим. Не уходит из памяти горьковато-иронический этот образ. Очень большой актёр, спасибо Борису Туху, всё точно сказал.

Оставить комментарий

Оставить комментарий
  • (обязательно)
  • (обязательно) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.

*

 

 

Предыдущие записи блога