Петербургский театральный журнал
16+

18 мая 2010

«ОЛЬГА. ЗАПРЕТНЫЙ ДНЕВНИК»

«Ольга. Запретный дневник». Театр-фестиваль «Балтийский дом».
Пьеса Елены Черной. Режиссер Игорь Коняев.

Не хотелось бы никого обижать. Единственная фраза, которой достоин спектакль. Произнести ее и забыть этот опус, как выматывающий больной сон, утро после которого встречает не прохладой. Обидеть художников, как обычно вменяется нам в вину, в данном случае нелегко, так как расположились творцы уж больно купно.

Ольга Берггольц, ее только что изданные дневники, в которых, как рассказывают, что ни слово — то обжигающая в который раз правда. Опять же, 100-летие поэтессы. Режиссер Игорь Коняев, недавно достойно прочитавший санаевский «Плинтус». Наконец, в главных ролях любимые практически всеми актрисы — Эра Зиганшина, Ирина Соколова. Неловко, право же.

Ловко, пожалуй, пару лишенных рефлексии фраз сказать создателю пьесы Елене Черной. «Запретный дневник» в пересказе Черной — нескончаемый диалог про жизнь и судьбу Ольги и сестры ее Муси. Чтобы стало ясно, как он строится, представьте невозможный разговор, скажем, Олега Табакова с женой в семейном интерьере.

Олег Павлович. Марина, вот когда мы с Олегом спорили, репетируя «Вечно живых», он обычно говорил…

Марина. А, это тот самый Олег Николаевич Ефремов, который был создателем театра «Современник» и твоим другом?

Олег Павлович. Да, ты права. Он самый. А потом, помнишь, я тебе рассказывал, он бросил нас, ушел во МХАТ.

Таким вот нехитрым образом Ольга и Муся ведут сказ про все: про любимых мужчин, неродившихся детей, собственных родителей, стихи, войну, блокаду, голод, власть, страдания, алкоголизм, чувство вины, etc. Возникшее зрительское (мое, во всяком случае) чувство обратно пропорционально намерениям спектакля к дате: не хочу вспоминать стихи Берггольц, не хочу «Запретного дневника». Перечитаю-ка лучше «Крутой маршрут» или «Дневник Анны Франк». Хотя, до спектакля, «дневник» Берггольц был внесен в список обязательной для меня литературы.

То есть, или Елена Черная благодаря примитивнейшему монтажу подставила Ольгу Федоровну или …(молвить страшно) сама поэтесса ни качеством поэзии, ни судьбой не потянула на почти четырехчасовое сценическое полотно. Что помешало создателям отдать дань памяти поэтессе на малой сцене Балтдома? Энергично, жестко прочитали бы несколько сильных фрагментов из дневника. Поставили благородное многоточие и … задумались о грядущем юбилее Лермонтова.

Как жаль актрис! Они честно стремились оживить трафарет. Не случилось. Под рулонами ну совсем малохудожественного текста гнулись прекрасные актерские спины. Во время длинных монологов Берггольц, в минуты ее общения то с мужем, то с матерью, то еще с парой ничего не добавляющих нашему знанию персонажей, Мусе уготована была роль бессловесного наблюдателя. Без включения в события, в полной изоляции на огромной голой сцене. Не сходя с места. Ирине Соколовой, способной полузвуком, полувздохом, полувзглядом влюбить в себя — это удалось. И тут. Села спиной к нам, обхватила голову руками, и … зашлось сердце. Расточительно, однако. За какие такие провинности актриса вынуждена тихохонько тулиться по углам, как бы растворяться в пространстве с единственной актерской задачей: упаси Бог сейчас привлечь внимание к себе, правит балом Оля, не сметь шевелиться! И что мешало Коняеву отпускать Ирину Леонидовну с Богом в гримерку на 15—20 минут? Нити несложного плетения, уверяю, оставались бы не утерянными.

Премьерный зал досидел до клишированных составляющих: победного салюта, голоса Левитана и изображения храма на киноэкране. Рядовой зритель не сдюжит. Гаранты его исхода — метраж, текст, мертвоватая сценография (серые стены дома Берггольц на ул. Рубинштейна). Неужели две большие актрисы, привыкшие работать всегда на разрыв этой самой пресловутой аорты, во время проката спектакля обречены на циничную шутку, которая уже вырвалась у одного из зрителей на выходе: «Да не будет никого в зале. Останется только Таня Савичева и ее сестра…». И смешок этакий. Мерзкий.

В указателе спектаклей:

• 

Комментарии (11)

  1. Марина Дмитревская

    Совершенно очевидно, что роль Берггольц создана для Эры Зиганшиной. Она не только обладает той внутренней яростью, что была свойственна Поэту, не только вдруг стала похожа на нее в последние годы, но умеет играть тот слепой эгоцентризм, который опять же свойственен Поэтам и является одной из тем спектакля, но Темой не становится, как и все другие. Зиганшина тащит этот спектакль по чудовищному “литмонтажному” материалу (драматургией не пахнет), никак и ничем не поддержанная режиссером Коняевым. В одном из эпизодов деревенская тетка рассказывает Берггольц, как бабы впрягаются в плуг, пашут — и одна умирает прямо на пашне. На спектакле четкое ощущение, что Коняев запряг на 4 (!) часа почти монолога выдающуюся артистку — и она рвет жилы, яростно спасая “пашню”, оживляя “краткий курс ВКПБ”…
    … если звучит фраза: “Надо мной сгустились тучи”,– возникает слайд с тучами. “Взошло солнце” — солнце. НЕ режиссура, а “видео-сурдоперевод”

  2. Наталия Соколовская

    Дорогая Лена Вольгуст!

    Люблю я ваше племя – критиков и т.д., т.е., паразитирующую на чужом таланте, слезах, поте, крови – бойкоязычную, ни мать, ни отца не щадящую надстройку, не побоюсь этого слова. (Редкие исключения только подчеркивают убогость основной массы).
    Прежде чем язвить про дневники, – “в которых, как рассказывают, что ни слово — то обжигающая в который раз правда” – можно было бы и в руки их взять. Хотя, зачем? Чем поверхностнее – тем лучше. Дешевка это всё, моя дорогая. И жаль, что исходит от человека, который, как мне когда-то казалось, способен на большее.
    Все это “самовыражение” за чужой счет, повторяю, – дешевка, отсутствие истинного таланта и паразитирование на таланте чужом. Нет бы что-то изобразить конструктивное, действительно – в помощь, во благо. Так нет. Легче ведь ядом брызнуть, чем душу рвать.

    С наилучшими пожеланиями,
    Наталия Соколовская

  3. Елена ВОЛЬГУСТ

    Дорогая Наташа!
    Понимаю твою боль!
    К изданию дневников Ольги Берггольц ты имела непосредственное отношение.

    И где ты усмотрела язвительность в адрес вышедшего издания?!
    Повторяю: СЦЕНИЧЕСКОЕ действие меня от них отвратило.
    А конструктивное? Перечитай. Но повторить легко.
    Как мне видится: метраж спектакля к дате на МАЛОЙ СЦЕНЕ ОДИН ЧАС 50 мин. Энергично, жестко прочитали куски дневника.

    Какие еще пожелания по части конструктивных советов?
    Перевоплотиться в Черную? Или вслед советовать Игорю не прикасаться к этому материалу в том виде, который предложен?

    Про «паразитировать, кровь и пот» – смешно, право же.
    Где Кура, а где наши с тобой в Тбилиси дома?!!!
    Дорогая моя. Публичная работа есть? Есть. Реакцию на нее никто не отменял.

    Напомнить тебе особо расхожие фразы Рафаилыча ?!
    Ты, скорее всего их помнишь. Коли нет — пришлю.

    Кровь и пот присутствуют всегда: и когда про войну ставим, и когда «Сильву» репетируем.

    Р.S.
    Я вот тут недавно пересмотрела в энный раз «Отец солдата», после чего поняла, что полы в моем доме можно месяц не увлажнять.
    Залиты они были СЛЕ—ЗА—МИ!
    Твой коммент относит нас к любимой фразе детей: «Мариванна — я учил».
    С наилучшими пожеланиями.

  4. Наталия Соколовская

    Лена, ну, что делать…

    Ты смотрела –не плакала, рядом со мной сидели две барышни – очень даже плакали, через пару рядов – еще плакали люди повзрослее. Мой сын со своей девушкой не пожалели, что пришли. Внук моей сослуживицы, 14-ти лет мальчик, когда ему предложили, может, уйдем после антракта, тяжело ведь (во всех смыслах тяжело), – ответил, что будет смотреть до конца. Кто-то пришел на второй показ. Кто-то считает, что длинно. Кто-то говорит, что в самый раз.
    Спектакль будет идти, критики будут упражняться в остроумии, и т.д.
    Жизнь идет.

    С приветом,
    Н.С.

  5. Марина Дмитревская

    Наташа, к несчастью, я много занималась биографическим жанром на нашей сцене, писала работу. Поверь, это несчастнейший из жанров, сколько бы пота-крови ни проливалось при изображении Пушкина… и далее до Берггольц.

    К сожалению, жанр высказывания в блоге не дает возможности больших текстов, а спектакль Коняева — не тот сценический материал, с которым хочется взаимодействовать и на материале которого в сотый раз говорить о том, как НЕЛЬЗЯ делать спектакли о великих. Структура пьесы Черной повторяет все азбучные ошибки, что были совершены отечественной драматургией на ниве биографической пьесы-монтажа-композиции. При том, что использованы новые публикации, ухитрились не сказать о Берггольц НИЧЕГО нового. Как это могло получиться?! Горе да и только… За это тебе не обидно?!

    У Стоппарда бы Черной поучиться, что ли…

    Кстати сказать, чувство, что театр паразитирует на материале и на двух выдающихся актрисах, загоняя их в тупик, посещало меня с той же остротой, что тебя — по поводу критики. А мою любимую Зиганшину жалко до тех самых слез! И Соколову жалко, вынужденную молчаливо выслушивать то, что – ежу понятно – ее героиня и так знает…

    Здесь нужен был новый ход, концепция, конфликт. Где он? В чем? Видено-перевидено такого.
    Кстати, в первом ряду на том спектакле, где была я, сидела Г. Филимонова, замечательно играющая «Мандельштама нет» в МДТ по аналогичной литературе… Одна. Строго и зло.

    А уж аргументы про слезы для меня всегда не аргументы. Я, например, не плачу ни в театре, ни за книгами. И что? А другие рыдают на сериалах. И что?

    И то, что кому-то нравится, — не аргумент. Всегда найдется этот кто-то. Тут от нашей паразитирующей братии вопросы чисто по профессии – драматургической, режиссерской…

  6. Елена ВОЛЬГУСТ

    ЗАГОЛОВОК МОЕГО КОММЕНТАРИЯ НАТАЛИИ СОКОЛОВСКОЙ:
    “ПАПА У ВАСИ СИЛЕН В МАТЕМАТИКЕ…”

    Наташа!

    И рядом со мной сидели две барышни, но НЕ плакали.

    И через пару рядов НЕ плакали люди повзрослее…

    Мерные стаканчики для слез — тара еще не прошедшая Гост.
    Да про того же «Отца солдата» недавно слышала отзыв, ранящий мою всецело сентиментальную душу.

    С общей оптикой всегда проблемы.

    Один известный театральный деятель блестяще отвечает директорам детских театров, защищающих безвкусные спектакли («А детям нравится!..») фразой: «”А детям нравится” – девиз наркодилеров».

    Да, жизнь, безусловно идет. Более того. Проходит. Она, смею заметить, одна единственная и у замечательных актрис. Посему, помнить, что работа с драгоценными камнями вовсе не тоже самое, что со стеклярусом необходимо.

    И последнее: без упражнений в остроумии жизнь вообще теряет всяческий смысл.

  7. Наталия Соколовская

    Лена, как ты заметила, мне не до полемики.

    Про слезы – ты вспомнила первая.
    Про то, что НИЧЕГО нового — вранье. Там материал, которого даже ты, при всей учености, прозорливости и пр. пр. невероятных профессиональных достоинствах, знать НЕ МОГЛА.
    “Мне скучно, бес…”
    Прости.

    Продолжай питаться чужой кровью.

    Это особое умение.

    Прощай.
    Н.С.

  8. Марина Дмитревская

    Наташа, про НОВОЕ писала я, а не Вольгуст.
    И повторю: ничего нового не сказано, потому что новое — это не собственно новые слова, а новый взгляд, поворот, конфликт.

    И что из изложенного собственно не знали?
    Вот я дневников не читала, а все это знала: Ленинград город маленький, гуманитарная среда еще меньше, да и Берггольц умерла не 200 лет назад. Повторяю: дело не в материалах, а в способности обнаружить драматический конфликт. Его в спектакле нет, а все возможности его создать материал дает. Самое горестное в этом спектакле — упущенные возможности, общие места, режиссерская беспомощность.
    Об этом и речь, пойми, а не о вампирстве.
    Когда мучаешься в зале, видя что могло бы быть и чего не сделали, кто тут вампир, еще вопрос…

  9. Зинаида

    Во-первых, хочу поблагодарить Наталию Соколовскую за работу над изданием дневников Ольги Берггольц. Потрясающая книга. Одна фраза “И луна словно тоже гналась за нами..” чего стоит! И статья у вас, Наташа, была отличная – я ее в “Вечерке” читала, где работаю.

    Но Лене Вольгуст верю. Человек умный, тонкий. И при этом очень остроумный, она, тем не менее, никогда не позволяла себе ругать что-то ради одного лишь “красного словца”.
    В ней очень развито чувство справедливости.

    Кстати, экранизировать биографии и дневники и правда сложно. Даже если это “Дневник Бриджит Джонс”! Что уж говорить о человеке такой трагической судьбы и сломленной психики как Ольга Берггольц.
    А вам – спасибо за книгу и статью!

  10. Марина Дмитревская

    Всё думаю: какой замечательный, какой драматический и современный конфликт мог быть явлен на этом материале: стыда за страну, от которого освобождение — блокада (потому что тут другой враг) и пьянство. Сколько можно было построить на этом — о всей нашей жизни!.. Если строить ДРАМАТИЧЕСКОЕ произведение, и драматургически, а не фактологически давать Берггольц…

  11. Владимир

    Вместо внутренней трагедии пропагандиста – интеллигентские пошлости восьмидесятых. Репрессии, дорога к храму, колбасные электрички. Где абсурдность блокады, левацкий интернационализм? Где убедительность поэтической декламации? Акцент на аборты и алкоголизм приводит к вопросу о пищевой подоплеке разгула сексуальности данного индивидуума в осажденном городе. Я предпочел бы тягу к смерти из дневника как причину возвращения. Побольше уважения к другому времени. Одна только картинка замощенной Дворцовой чего стоит. Не подтягивать под себя. Эмоции концепта, не туман эмоций.

Оставить комментарий

Оставить комментарий
  • (обязательно)
  • (обязательно) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.

 

 

Предыдущие записи блога