Петербургский театральный журнал
16+
ПЕРВАЯ ПОЛОСА

27 июня 2016

НОСТАЛЬГИЯ ПО ЧЕЛОВЕКУ

«Маша и медведь». По пьесе В. Швембергера.
Московский театр кукол.
Режиссер Наталья Пахомова, художник Елена Богданова.

«Маша и медведь» для театра кукол — это как для драматического «Три сестры». То самое название, которое встречается в афише почти каждого детского театра. Однако воссоздавая на сцене сюжет известной сказки, редко кто из режиссеров ступает дальше простой истории о девочке, обхитрившей медведя и вернувшейся домой живой и здоровой.

В афише Московского театра кукол говорится, что зрителю будет показана новейшая версия популярной сказки. Новейшая не только по причине того, что это своеобразная реинкарнация: когда-то, в 1930 году, спектакль по этой пьесе Виктора Швембергера, основавшего Театр детской книги, был впервые здесь поставлен. (Актеры в первом же зонге рассказывают зрителю о волшебнике, который дарил детям добрые сказки.) Но и потому, что спектакль Натальи Пахомовой и Елены Богдановой — действительно новое слово в интерпретации «Маши и медведя». По краям сцены — афишные тумбы, между ними ширма-рама, напоминающая фасад дома, из-под крыши которого улыбается румяное, наивное, почти лубочное солнышко. Ниже, в основании, напористым агитационным шрифтом вырублена знаковая надпись — «Театр книги». Дом пока пуст, но вот из кулисы выходит парень в синем комбинезоне, вворачивает в верхний угол рамы лампочку, которая медленно загорается, и из пустого черного окна появляются широко улыбающиеся молодые люди, одетые в спецовки цвета сепии. Под узнаваемый мотив «Варшавянки» они технично перекидывают друг другу лестницы, замирая в плакатных позах, затем выстраиваются в живые фигуры, рождающие ассоциации то с кораблем, плывущим в будущее («Театр книги» выдвигается вперед, превращаясь в нос судна), то с самолетом (красные флажки складываются во вращающийся винт). Пазлы из актерских тел, построенные режиссером по пластике Максимом Пахомовым, складываются в единую картинку, с первой секунды точно работающую на образ спектакля и режиссерский прием. Перед нами синеблузники, сошедшие то ли с агитационного плаката, то ли со старой выцветшей фотографии, которые и начинают с энтузиазмом рассказывать сказку. Это тот редкий случай, когда живой план в кукольном спектакле оправдан и очень органичен.

Сцена из спектакля.
Фото — архив театра.

После энергичного зачина они скрываются в окне ширмы, на которой появляется Маша: хорошенькая девочка с двумя рыжими косичками, длинными ресницами. Кукла планшетной системы работает в «черном кабинете». Маша (Екатерина Бодрова, дубль Анна Антонова) идет через лес, ели сдвигаются вокруг нее. Напевая под нос про «вихри враждебные», девочка бодро шагает вперед. Подмена куклы — и Маша становится значительно меньше. Она кричит «люди!», но вокруг никого, кроме поглощающих маленькое тельце деревьев. Дальше Маша выходит к избушке, приходит медведь, она живет у него какое-то время, печет пирожки и потом возвращается домой.

В избушке, как и полагается, печь. Столы и стулья артисты «легким движением руки» собирают из лестниц, которые в самом начале перекидывали друг другу. Особняком стоит дверь. Но она еще и своеобразный портал, в котором возникают лица актеров, произносящих оценочные реплики. При первом появлении медведя дверь открывается, и хозяин, красноречиво держась за косяки, сердито спрашивает: «Кто здесь?» Он уже в курсе, что в дом проник чужой, ему буквально настучал об этом дятел. Во дворе улей, на нем написано «мед мой», алюминиевый рукомойник, к которому медведь подходит то умыться, то воды попить. На сцене ничего праздного, все работает.

Сцена из спектакля.
Фото — архив театра.

Сюжет спектакля идет за автором за исключением одного «но». У Маши Натальи Пахомовой явно выраженная мотивация — она человек. Именно поэтому она вытаскивает из лапы медведя занозу. «Потому что я — человек», — говорит она. Дверь избушки, стоящая на ширме, открывается, из нее выглядывают актеры, и звучит ритмичное: «Че-ло-век-че-ло-век! Это настоящий че-ло-век!» Сначала вызывает улыбку пунктиром пробивающаяся в этом зонге горьковская фраза «человек — это звучит гордо» и ироничное «женщина тоже человек». Но буквально через мгновение ты понимаешь, что крикнутое в лесу «люди!» было не просто так. Где они, люди? Те, которые настоящие, которые могут помочь. На мой взгляд, это ключевая сцена в спектакле. В спектакле о человеке, не мифическом, а том, который «звучит гордо», который настоящий.

Настоящий человек должен держать слово, иначе язык отнимется. Это тоже звучит из уст маленькой Маши. В этот момент скачущий во дворе зайчик (Евгений Казаков), абсолютно фоновый персонаж, трагически склоняет головку, и этим простым жестом за какую-то секунду кукла рассказывает свою историю и раскаивается в проступке. В спектакле много «вкусных» моментов, мелких жестов, оценок: когда Маша чихает, столбом поднимается пыль — традиционный символ холостяцкого быта. Она крутит ручку маленькой швейной машинки, шьет для медведя штаны. А как слаженно и задорно метут двор заяц и белка, повторяя движения за прибирающейся в доме Машей!

Сцена из спектакля.
Фото — архив театра.

Симпатичный, грозный в интонациях, но трогательный своей наивной хитростью медведь (Михаил Хлюнев), хвастаясь своим добром в порыве удержать гостью у себя, вытаскивает огромный сундук, из которого извлекается вишневого цвета халат, его тут же надевают на куклу. Все происходит, как в мультике, перед зрителем, без подмен — благодаря слаженной работе актеров. Медведь приобретает барскую спесь и рассказывает историю о том, как глупые люди когда-то давно закопали свое добро, а он нашел. Из сундука появляется женская голова, затем по частям тело. Маша их вытирает, медведь собирает скульптуру, при водружении головы с чувством похлопывая по ней, чем вызывает смех сидящих в зале. Это тоже кусочек мозаики режиссерского обращения к той прошедшей эпохе, когда и человек звучало гордо, и вклад каждого был важен, и в садах стояли такие вот мраморные «венеры».

С трудом заслужив от медведя три похвалы, Маша отправляет его передать привет бабушке и дедушке. Тот идет через лес, сконструированный художником из тех же лестниц-трансформеров, выходит к людям. Актеры уже на авансцене, еловые ветки в их руках превращаются в автоматы — шутка ли встретить дикого зверя! Выскочившая из короба Маша успокаивает их, и тут медведь решает стать человеком, он даже готов работать. Сможет ли? «Да я научусь», — говорит он, на что актеры хором отвечают: «Сказка». В финале спектакля он начинает осваивать искусство быть человеком: кряхтя, поднимается на лестницу, чтобы выкрутить лампочку.

«Маша и медведь» — не обычный пересказ сказки, это поиск смысла в простой, известной каждому детской, на первый взгляд, истории, в которой особо ценной является найденная режиссером отсылка к человеку. К настоящему. А вот можно ли им стать, или это просто сказка, написанная в прошлом веке добрым волшебником Виктором Швембергером?

В указателе спектаклей:

• 

В именном указателе:

• 
• 

Комментарии (2)

  1. Как жаль, что на фестивале "Вятка – Город Детства" мы не увидим этот спектакль.

  2. эльза

    не видела спектакль кукол,но,думаю,он всегда интересен своим мышлением,хотя прошло
    столько времени.Сейчас век инноваций,дети ходят с планшетами,мечтают несколько о
    другом,чем во времена великого основателя театра,которого уже можно назвать своим именем–Фридрих Карл…

Оставить комментарий

Оставить комментарий
  • (обязательно)
  • (обязательно) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.

 

 

Предыдущие записи блога