Петербургский театральный журнал
Внимание! В номерах журнала и в блоге публикуются совершенно разные тексты!
16+

30 января 2012

НЕСКОЛЬКО СЛОВ В ЧЕСТЬ…

Сегодня в московском Доме Актера люди празднуют юбилей Вадима Жука, на который он нас не позвал. Но мы люди не гордые, можем и просто так поздравить неизменного друга редакции и хронического ведущего наших юбилеев с 65-летием. Мы все равно каждый день вспоминаем его, ибо произнесенное в день нашего 5-летия «Ты, Марина Юрьевна, со своим журналом — как хомут на культурной жизни города!» — с тех пор украшает нашу трубу и висит по центру. С днем рождения, дорогой Вадим Семенович! Главное — будь здоров!

Ленинградская культура нашла Жука именно в капусте. Это случилось еще в 1966 году, когда он, будучи студентом-театроведом, сочинил свой первый капустник. По одним слухам, его предком был А. Кугель, основавший в 1908 году петербургский театр сатиры и литературно-театральных пародий «Кривое зеркало». По другим — он потомок Н. Евреинова — автора знаменитой театральной пародии «Четвертая стена», ибо и театр-студия, возглавлявшийся Жуком много лет, назывался «Четвертая стена». Может быть, в нем получили очередное рождение творческие души обоих, да еще Н. Балиева с его театром «Летучая мышь», возникшим из театральных капустников. Впрочем, «Летучая мышь» — дитя Москвы, а Жук — дитя сырого Петербурга, и в «капустном» творчестве его (пока не переехал в Москву) жила ленинградская интонация, он говорил с нами, как интеллигентный человек может разговаривать с интеллигентным человеком, когда оба они проживают в великом городе и диалогом своим выражают интеллигентский взгляд на окружающую действительность.

Вадим Жук.
Фото — Константин Кузьминский

«Жук со товарищи» (как написали бы о них в XVIII веке) или «Товарищество Жука» (как определили бы во второй половине XIX века) — это было «спетое» многими годами и спектаклями актерское дружество. У каждого — своя (думаю, невоплощенная) судьба в театре и целая биография в Доме Актера, который, как известно из одного их классического номера, построил князь и который долгие годы давал приют людям, которые хотели своими капустниками поговорить с коллегами, как интеллигентный человек с интеллигентным человеком. Причем — о театре.

Много лет они были — деликатес для тех, кто существовал по эту сторону «четвертой стены», и потому те, кто «творил искусство» по ту сторону, за стеной, могли горделиво чувствовать, что обладают хоть этим правом и привилегией: знать и слышать капустники Жука.

Потом они стали ужасно знамениты и, я бы сказала, почти всенародно признаны. Естественно, что от кулуарных сюжетов, доступных пониманию избранных, они стремительно двинулись к острым перестроечным, общественно-политическим темам. «Вот кончим перестройку — и вернемся к театру», — успокаивал Жук, произносивший одно время со сцены тексты о том, что не хотел бы стать, как и мы, участником гражданской войны, «с боями пробиваться к Купчину в составе третьего пехотного полка» и совсем не хотел бы форсировать Фонтанку, так как в жизни ничего не форсировал. Кто не вспомнит с непрошенной слезой С. Лосева, И. Пярсон, Б. Смолкина, И. Окрепилова, А. Романцова…

Вадим Жук.
Фото — Константин Кузьминский

В своих капустниках они, как правило, «перепевали» широко известные мелодии, не просто изменяя слова, но пародируя стили и тем самым придавая песням совершенно другую интонацию. Они делали это так талантливо, что уже и не вспомнишь слова первоисточника. Теперь народ поет:

Город над вольной Невой,
В сущности уже полуживой.
Баки заправлять прямо из Невы
В нашем городе можете вы…
Пушка палит невпопад,
Медный всадник скачет наугад,
Следом на козе едет депутат…
Доброй ночи, родной Ленинград!

Не вспомнить «Комсомольцев-добровольцев» в оригинале, зато крутится:

С трехлинейки мы нынче палим
В то, что сами воспели трехрядкой.
Нелегко быть, увы, молодым,
Но и зрелым не очень-то сладко.
Мы больны от верхушки до дна
А лекарство — одна лишь бумага.
Неужели надеяться нам,
Что нас вылечит доктор Живаго?

А слова знаменитого «Поручика Голицына», которых я, например, никогда не знала, давно являются для меня, как и для многих, произведением В. Жука:

Опять на экране — знакомые лица.
Безумные речи летят над страной.
О, господи боже, да что же творится
Не с кем-нибудь там, а с тобой и со мной…

Прелестны и робки, молчат хлопкоробки,
Устала внимать многодетная мать…
Неважно, что руки забыли о хлопке,
Зато знают кнопки, куда нажимать…

И как уцелеть в их бессмысленной массе?
Но мы все же шепчем с надеждой в очах:
«Скажите еще, депутат Афанасьев!
Не падайте духом, товарищ Собчак!»

А где-то в столице, как в годы былые,
Сидят у экранов (и несть им числа)…
Не падает духом товарищ Алиев,
Товарищ Романов не сушит весла!..

«Сатира — это поруганная любовь», — мудро заключил в каком-то из своих рассказов Ф. Искандер. Каждый раз, радуясь капустникам Жука, их грустному, ироничному, такому понятному взгляду на бесконечный окружающий, изматывающий, но такой родной абсурд, — я вспоминала Искандера. Когда-то давно, в середине 90-х, когда Жук создавал при «Четвертой стене» детскую студию «Пристеночек», я писала: «Они „вышли в классики“ и уже сами могут стать предметом капустника. Уже давно можно пародировать и самого Жука, и Лосева, и Смолкина, и Романцова, и Пярсон, и Окрепилова. Можно петь о них на их же мотивы, их же голосами и их же словами. Ну, например, эпигонски положив свои чувства, как и они, на душераздирающую мелодию „Поручика Голицына“, спеть:

И снова на сцене знакомые лица.
Пока еще вместе. И с нами пока.
И есть искушение — подзарядиться
Энергией вашей, „команда Жука“.

Теперь вам доступны дворцы-стадионы.
Все вам рукоплещут, все вами полны.
Разрушив сектантства святые законы,
Вы вышли к толпе из „четвертой стены“.

Дай бог уцелеть на суде всенародном.
Успех всенародный — успех непростой.
Куплеты Жука, будьте так же свободны,
Как были свободны в проклятый „застой“.

Пусть многое будет (хоть многое было),
Вас время питало, мотало, несло.
Не падайте духом, артист Окрепилов,
И Пярсон Ирина, держите весло!

Шекспиры, Мольеры пылятся на полке,
Но дети растут у „капустных отцов“.
Вас сменят когда-нибудь, Лосев и Смолкин,
И выйдет на сцену другой Романцов.

И „чайка“ не наша, и „синяя птица“,
Но что-то таит петербургская тишь…
В „кривых зеркалах“ обветшалой столицы
Отчетливо вижу „летучую мышь“…»

Вадим Жук.
Фото — Константин Кузьминский

Сегодня, когда о «суде всенародном» уже и речи нет, и от «Летучей мыши» Жук двинулся в сторону «Чайки» у Иосифа Райхельгауза, и вообще — житель города, о котором писал:

Столица. Сторыла. Сторожа.
Стоуха. Сторука. Жадна.
В Европу, пожалуй, не вхожа,
А Африка ей не нужна —

я могу только ностальгически вздохнуть о былом и налить поздравленческую рюмку, прибавив слово нашего любимого Володина: «Хлопнем!».

Комментарии (8)

  1. Марина Дмитревская

    А фотки эти сделаны в том же Доме Актера, когда Вадик вел презентацию моей книги “Театр Резо Габриадзе”. 2005. Мы потом хорошо посидели…

  2. лариса

    Присоединяюсь ко всему сказанному : и к поздравлению , и к добрым словам о “Четвёртой
    стене ” и его создателях. Вадиму хочется пожелать новых замечательных стихов,которые радуют не меньше,чем его капустники…и, конечно, не забывать Питер и всех,кто его здесь ждёт…

  3. Н.Таршис

    Привет Вадиму! “День птицы” помню наизусть, это был наш эпос. Вадик, ведь ты наш акын.

  4. Борис Кудрявцев

    Дорогой Вадим!
    Как, однако, быстро летит сволочная стая лет… Кто бы мог подумать, что этому тощему, несуразному подростку уже 65?! Придется смириться с тем, что ты уже не сумеешь руками сделать модель самолета, связать свитер, починить водопроводный кран… Подозреваю, что и раньше ты это не мог… Но ведь и фиг с ними, правда? Разве за это мы любили бы тебя еще пуще? Слава Богу, что за письменным столом, на сцене и в жизни твой быстрый, ироничный ум определяет главное твое дело, которые ты умеешь творить лучше всех! Береги его нам! Ум.

  5. Иван

    Ирина Пярсон моя тётя, и к сожалению у неё судьба сложилась не хорошо, переезды, мытарства, старость. А ЖАЛЬ

  6. Нонна Алексеенко

    Можно ли получить Е-маil Ирины Пярсон (если это она) Она была моя подруга детства.
    Дайте ей мой эл.адрес

  7. admin

    Мы не знаем ничего об Ире. У редакции нет ее координат.

  8. Наталия Кузнецова

    Здравствуйте! Я тоже разыскиваю Иру Пяросн. Мы с ней дружили с детского сада по 8 класс. После замужества уехала с мужем в Севастополь. В 1998 вернулась в родной Питер, с 2013 прооживаю в Севастополе с детьми. Наталия Кузнецова
    Нона, я жила на ул. Моховая, д. 13, на одной площадке с Сашей Картавенко. Может ты меня помнишь!? Наталия Петрова

Оставить комментарий

Оставить комментарий
  • (обязательно)
  • (обязательно) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.

 

 

Предыдущие записи блога