Петербургский театральный журнал
16+
ПЕРВАЯ ПОЛОСА

24 октября 2017

НЕМЦЫ В ГОРОДЕ

«Вижу тебя, знаю тебя / Ich sehe dich, ich kenne dich».
Творческая лаборатория Generic Space (устроитель Mediaost Events und Kommunikation GmbH, Берлин). Партнеры — Schloss Brцllin e. V. (Фаренвальде), Центр им. Вс. Мейерхольда (Москва), Театр 18+ (Ростов-на-Дону), фонд поддержки современного искусства «Живой город» (Казань).
Режиссер Юрий Муравицкий, драматургия Валерия Печейкина, сценография Даниила Суховского и Нино Тугуши.

Перед зрителями молча становятся в ряд четыре человека в примерно одинаковых джинсах и футболках: два парня и две девушки. Закулисный голос вежливо объясняет: «Перед вами — актеры. Двое родились, живут и работают в России, еще двое — в Германии. Сможете угадать, кто откуда?»

Это одна из начальных сцен спектакля «Вижу тебя, знаю тебя», который за 10 дней лаборатории Generic Space с русскими и немецкими актерами придумали и поставили режиссер Юрий Муравицкий и драматург Валерий Печейкин. Сцена длится не больше минуты, но думаешь о ней еще долго после спектакля. Пока артисты не заговорили (каждый на своем родном языке), угадать, кто из них откуда, было невозможно. Потом, правда, начало казаться, что немецкую артистку можно было распознать, потому что она, если внимательнее приглядеться, похожа на фигуристку Катарину Витт. Но это самоутешение и неправда: с таким же успехом ее можно было принять за похожую на какую-нибудь Екатерину Гордееву, например. Тоже, кстати, фигуристку с задорным хвостиком на затылке.

Муравицкий поставил спектакль о людях, которые всегда загадка, где бы ни жили. Которые сложны. Которых нужно трудиться понимать, а для этого лучше всего быть гибким и мирным.

Сцена из спектакля.
Фото — В. Иванов.

В основу «Вижу тебя, знаю тебя / Ich sehe dich, ich kenne dich» легли фрагменты документальных и художественных текстов о русских и немцах, России и Германии, Москве и Берлине, написанных в период от начала ХХ века до наших дней. Среди авторов — Вальтер Беньямин («Московский дневник»), Владимир Набоков («Дар»), Бертольд Брехт («Мой учитель Третьяков…»), Альфред Шнитке (интервью), составители немецко-русского и русско-немецкого разговорников (избранное из полезных на разные случаи жизни фраз), занятые в проекте актеры (авторские эссе)… С текстовыми «глыбами» работал драматург Валерий Печейкин. Он тонко чувствует ритм и смысл слов: из обилия литературного материала создал лихой, местами жутко смешной сценарий для эстрадно-познавательного, так кажется, ревю.

Сцены спектакля динамично сменяют друг друга, не успев наскучить. Внятные и лаконичные, они похожи на отдельные концертные номера. Актеры разыгрывают их на русском и немецком языках на авансцене и внутри высоченного и довольно просторного куба из прозрачно-белого тюля. Эта строгая тканевая декорация (в ней нет театральной нарядности) отдаленно напоминает сиротливый гигантский сосуд в какой-нибудь научной лаборатории. Периодически на фронтальную грань этого тюлевого куба проецируется русский перевод немецких текстов, звучащих в спектакле.

За 80 минут актеры показывают зрителям, как обычно проходит предполетный досмотр багажа в аэропортах России и Германии. Знакомят с молодой современницей (изображают ее), которая потрясена внезапной встречей с канцлером Германии Ангелой Меркель в кофейне. Рассказывают о дружбе художника Василия Кандинского с поэтом и драматургом Хуго Баллем. Разыгрывают (в лицах) интервью, которое им давали перебравшиеся в Берлин из Москвы художники Дмитрий Врубель и Виктория Тимофеева. Странно, но это интервью забывается чуть ли не мгновенно. В памяти остается проекция на тюлевый куб самой знаменитой работы Врубеля — граффити на Берлинской стене «Братский поцелуй», изображающей целующихся старцев Брежнева и Хонеккера («Господи! Помоги мне выжить среди этой смертной любви»). И та изысканная издевка, с которой актеры Муравицкого изображали изо всех сил выпендривающихся супругов-художников («Вы это потом вырежьте!» — шумным шепотом советует интервьюерам актриса, изображающая сладкоголосую Тимофееву).

Сцена из спектакля.
Фото — В. Иванов.

Легкий, собранный чуть ли не на коленке, но изящный спектакль Муравицкого и Печейкина утяжеляет сцена с чугунной ванной: реквизит выносят для очередного познавательного «номера», повествующего о непростой любви выдающегося немецкого философа Вальтера Беньямина и латышской актрисы Аси Лацис. Полуодетые актеры, играющие этих персонажей, «нежатся» в ванне, заполненной не водой и не ароматной пеной, а одним лишь холодным неоновым светом. Демонстрируют эротическую игру: актер-паренек медленно стягивает с ноги капризной актрисы капроновый носок и, шумно дыша, многократно и небрезгливо прижимается щекой к ее голой распухшей натруженной стопе. Через пару минут в ванну «ныряет» третий персонаж, которого актриса, играющая Асю Лацис, называет мужем.

Сцену сопровождает экранная проекция строчек из «Московского дневника» Вальтера Беньямина, который он вел в 1926 году. Тут и его отзыв о мейерхольдовском «Ревизоре», и жалобы на скользкие тротуары, и сравнения Москвы с Берлином…

Без опоры на документальные источники, исключительно на фантазии построена сцена возможной встречи студентов знаменитых школ подготовки профессиональных дизайнеров — немецкого Bauhaus и советского ВХУТЕМАСа. Фантазия фривольная: студенты играют в шумную карточную игру «Говно».

Про говно, как бы кто ни кривился, всегда смешно. Но в русско-немецком спектакле самым забавным, на мой взгляд, стал эпизод про композитора Альфреда Шнитке и «выстреливающий» из него номер с песней Аллы Пугачевой «Расскажите, птицы, что вас манит ввысь…».

Один из актеров Муравицкого гениально изображал гениального Шнитке: на вопросы из известных интервью, звучащие в записи дикторским голосом, он не отвечал — оглушительно выл. Этот вой переводился бегущими по фронтальной стороне тюлевого куба внятными русскоязычными строчками. Чтобы было понятно, что на вопрос отвечает именно Шнитке, на лицо актера, изображающего композитора, проецировали цветной портрет Альфреда Гарриевича.

О чем же он рассказывал, вернее завывал? О своей кантате «История доктора Иоганна Фауста», в которой роль Мефистофеля решил разделить на Сладкоголосого обольстителя (партия для контртенора) и Жестокого карателя, Мефистофеля насмехающегося (партия для контральто). Роль Мефистофеля карающего предназначалась Алле Пугачевой. Увы, примадонне советской эстрады спеть в «Фаусте» Шнитке не удалось.

Сцена из спектакля.
Фото — В. Иванов.

Документальная печаль буквально через секунду выросла в спектакле Муравицкого в реальное веселье: сначала актеры, а потом и зрители заголосили дурными голосами шлягер Пугачевой «Расскажите, птицы…». Это было необыкновенно, бесстрашно и отчаянно, как выход в открытый космос.

К концу спектакля не было уже никакого смысла выяснять, кто из персонажей немец, а кто русский. Нам рассказывали истории про людей, которые чувствуют близость друг к другу, симпатию и интерес, несмотря на разделяющие их границы, километры и выдуманные политиками законы.

Один из примеров такой близости — дружба Бертольда Брехта с переводчиком Сергеем Третьяковым. В спектакле Муравицкого читают — и проецируют на экран — стихи Брехта: «Мой учитель Третьяков, / Огромный, приветливый, / Расстрелян по приговору суда народа. / Как шпион. Его имя проклято. / Его книги уничтожены. Разговоры о нем / Считаются подозрительными. Их обрывают. / А что, если он невиновен?..»

Строчка «А что, если он невиновен?» скачет по экрану чаще других. Она не просто запоминается — прочно оседает в голове. От нее невозможно отделаться, когда актеры вдруг начинают говорить о Кирилле Серебренникове, которого сейчас обвиняют в мошенничестве в особо крупном размере. Басманный суд Москвы снова продлил срок его домашнего ареста, а это означает, что режиссер не сможет отправиться в Германию, где его ждут с сентября, — Серебренников планировал поставить в Штутгарте оперу Хумпердинка «Гензель и Гретель»…

Германия, Россия, немцы, русские… В спектакле Муравицкого и Печейкина границы стран размываются, а люди — и из прошлого, и наши современники — становятся ближе, интереснее и понятнее друг другу. А еще вдруг приходит на ум, что некогда тревожное для всех советских городов известие «немцы в городе!» окончательно утратило свой устрашающий смысл. Теперь эти слова — не про войну и не про фашистов. Теперь они — про дружбу, путешествия и приключения.

В именном указателе:

• 
• 

Комментарии (0)

Оставить комментарий

Оставить комментарий
  • (обязательно)
  • (обязательно) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.

 

 

Предыдущие записи блога