Петербургский театральный журнал
Внимание! В номерах журнала и в блоге публикуются совершенно разные тексты!
16+

16 июня 2015

«НЕКУДА ЖИТЬ, ВОТ И ДУМАЕШЬ В ГОЛОВУ»

В Воронеже завершился V Международный Платоновский фестиваль искусств

На футболках нынешнего Платоновского фестиваля цитаты из Андрея Платонова, остроумно выбранные автором фестиваля Михаилом Бычковым. Особенно мне понравились две эти: «Некуда жить, вот и думаешь в голову» (такие носит, в основном, дирекция фестиваля) и «Если не стоять на месте, то дорога доведет».

Когда-то Бычков «думал в голову» покинуть Воронеж, поскольку жить было некуда и практически негде: созданный им Камерный театр ютился в маленьком зале при ДК безо всяких перспектив перестать ходить в туалет через вестибюль ДК и разбежаться хотя бы на четыре гримерки… Бычков ездил некоторое время по городам и весям, много ставил, и спектакли были хорошие, но судьбы своей в других краях он не нашел — и, к счастью, Воронеж не покинул, а стал «думать в голову» и строить театральную страну в одном отдельном городе. Сакраментальное «не стоять на месте» вывело на отдельную дорогу — и вслед за расширяющимся фестивалем за два года возникло-выросло изумительное новое здание Камерного. Если коротко — театр-мечта, сравнимо разве что с СТИ (те же дизайнеры…).

Книжная ярмарка на Советской площади.
Фото — В. Луповской.

За пять лет своей художественной жизни (о Первом фестивале мы писали, о IV тоже) Платоновский изменился. Он и сейчас умно и концептуально расчерчен на постоянные программы всех искусств (при огромном бюджете и проданных билетах можно позволить себе звать первачей), но когда я была на Втором фестивале — это больше всего напоминало мини-Чеховский, только еще с выставками, музыкальными программами и обязательной собственно Платоновской.

Нынче Воронеж все больше напоминал Авиньон, благо жаркий климат, цветение каштанов и австралийских бобов, присутствие бьющих фонтанов и огромных розариев способствуют тому, чтобы весь, буквально весь город казался фестивалем-праздником. Развевающиеся на каждом углу голубые флаги не дают горожанам забыть о великом Платонове и мероприятиях его имени — ни на минуту.

Абсолютно европейским выглядит фестивальный центр, расположившийся нынче в бывшей типографии «Коммуна», где работал Андрей Платонович. Через десять дней это здание пойдет на снос и уступит место новодельному кварталу, что особенно обидно, если учесть, что во время войны Воронеж был разрушен на 97% и найти в нем приметы не только старины, но и платоновской индустриальной эпохи почти невозможно. В серых стенах и дворах «Коммуны» вполне мог бы возникнуть центр современного искусства, а пока, абонированная фестивалем, она днем принимала творческие встречи с Юрием Арабовым и поэтом Родионом Прилепиным, а вечерами мелькала огнями фестивального клуба с живой музыкой и танцами. Одновременно с вечерними спектаклями здесь крутили под тапера немые фильмы (это перекликалось с замечательной выставкой киноплаката из фондов Русского музея в музее изобразительных искусств им. И. Н. Крамского). А днем отсюда было долго не уйти, зависая на фотовыставке с лицами как бы платоновских прототипов и на выставке-экспозиции старых газет со статьями Андрея Платонова. Они написаны тем самым платоновским языком, но так идеологичны и так чудовищно отражают время…

Сегодняшний Воронеж вообще производит сильное впечатление. Здесь все переменилось в 2009 году, с появлением губернатора Алексея Васильевича Гордеева, получившего в этом году «Золотую Маску» за поддержку культуры. Рассказывают, что он приехал в город с недостроенными мостами (стоит мост, а въехать на него нельзя, нет въездов…), набережной, поросшей травой, и заледеневшим долгостроем Зимнего театра (попросту — Воронежской драмы). За шесть лет его правления черноземная область не только стала суперпоставщиком мраморной говядины и многочисленных сельхозпродуктов — преобразился город. Скверы и парки, фасады (конечно, только фасады…), пешеходные зоны и вечерняя подсветка делают Воронеж городом европейским. Особенно нравится, что стоящий до сих пор на главной площади Ленин вечером вообще не виден: иллюминация прилегающих улиц устроена так, что уводит Ильича в вечную тьму… Отремонтированы театр драмы (и как!), филармония, а о новом, абсолютно идеальном здании Камерного театра надо писать отдельно. С иллюстрациями…

Концерт в Белом колодце.
Фото — В. Луповской.

В таком городе что бы не делать большой фестиваль европейского формата? Придумавший его Михаил Бычков и делает, расширяя фестивальные зоны. В этом году состоялась премьера нового, вполне авиньонского, пространства — Белого колодца, выработанного мелового отвала на берегу озера, куда воронежцы наведываются искупаться. Теперь в жаркий день там играли музыкальные группы из Грузии, Беларуси, Армении, Ливана и Израиля — и 2500 человек, расположившихся на песке и на трибунах, побывали на этом концерте.

Вообще среди участников V Международного Платоновского фестиваля искусств — 24 страны. В афише фестиваля 32 спектакля, 16 концертов, восемь выставок (фантастическая экспозиция Павла Филонова, несомненного родственника Платонова по музе: если в спектаклях мы почти не встречаем платоновских лиц и людей, то на полотнах Филонова — вот они…). Парад уличных театров, кинопоказы, а также церемония вручения Платоновской премии в области литературы и искусства (1 млн рублей). В этом году ее лауреатом стал Андрей Битов. В 2015 году Воронеж объявлен культурной столицей СНГ.

Но теперь-то надо приступить к краткой характеристике платоновских спектаклей. Не писать же о блистательном концерте Ришара Гальяно или встрече с Юрием Арабовым…

Впрочем, еще одно впечатление на подступах к теме.

На Платоновском фестивале существуют большие общественные читки текстов великого писателя. Усевшись в круг под деревьями парка на Советской площади, вблизи большой книжной ярмарки, и получив каждый по странице какого-нибудь рассказа, участники читают их по очереди. В этом году под деревьями инициативой Бычкова оказалась и я, и это очень важное ощущение. Это ощущение текста. Читают его непрофессионалы, это собственно текст, ничего кроме текста и внимания к нему, к буквам, к строению предложения… Никто не декламирует, но слова звучат, и ты оказываешься внутри них.

«Платонов. Встреча первая». Сцена из спектакля.
Фото — В. Луповской.

Увы, спектакли обязательной программы куда меньше попадали в Платонова и его прозу. Правда, Платонов для театра сложен (проще найти хорошие спектакли по Чехову, чем по Платонову или Володину). Его нельзя просто инсценировать: уйти от обновленного Платоновым слова (недаром Бродский считал, что его нельзя перевести), от его фантастического варева из канцеляризмов и библейства, уйти от этих невероятных соединений слов и как будто неграмотного словоупотребления — потерять практически все. А как это слово обработать сценически, актерски, какой тип театра имманентен миру писателя — поди подумай в голову… На моей профессиональной памяти, кажется, три спектакля находили подходящий к платоновской двери ключ: «Рассказ о счастливой Москве» Миндаугаса Карбаускиса,«Река Потудань» Сергея Женовача и «Дураки на периферии» Михаила Бычкова.

Что делали театры на фестивале-2015?

Театр «Сфера» (режиссер Юлия Беляева), взяв два рассказа — «Фро» и «Афродита» — и сообщив в фестивальном буклете, что «у платоновских героев всегда есть чему поучиться» (ого, думаю…), поставил love story, словно наложив на прозу Платонова шаблонные лекала каких-нибудь «Алых парусов»: герои в белом отбегают друг от друга и встают в возвышенные позы, демонстрируя тип романтической любви, а черный человек не дает покоя простому герою «Афродиты» Назару Фомину… Все в этом спектакле было неподлинно, начиная с угля, разброшенного по углам сцены: он не пах, потому что сделан был из каучука. Запахи «той» жизни в спектакль не проникали, герои ходили в ладных сапожках, дворник в отглаженной костюмерами юбке мела чистые мостки — и чувства героев, как и способ актерского существования, были вынуты из театрального сундука с надписью «Театральные штампы», который никогда не запирается, так что вынуть легко…

Руслан Кудашов, поставив «Фро» в Рижской русской драме, главными в спектакле сделал художника Николая Слободяника, одевшего героев в плакатные сине-желто-красные униформы (железнодорожники в ярко-васильковом, работницы в ярко-красном, а дворник в ярко-желтом), и Ирину Ляховскую, раскрасившую действие рассказа зажигательными эстрадными танцами. Не правда ли, удивительно для Кудашова, точно чувствовавшего мир Платонова в дебютной своей «Потудани»? Да! Еще вся сцена завешана полотнищами-простынями, типа мир интимный служит фоном для мира плакатного. И что самое поразительное — весь спектакль идет под хор «Белла, чао!» (конечно, песня прощальная, но Федор уезжает строить коммунизм, а не на войну в Испании). Вот такое шоу-винегрет. Стоит ли говорить, что у каждого писателя своя цветовая гамма и свой звуковой ряд?..

Напротив, Анна Зиновьева («Корова», театр АРТиШОК, Казахстан) этот колорит и звуковой ряд чувствует. Ее полутемный, как будто фонарем стрелочника освещенный спектакль о живом мире людей и животных пахнет станцией, полон шорохов и скрипов детского мира простодушного мальчика. Правда, увлекшись этюдами (рассказ-то маленький, простой) и насыщая повествование игровыми элементами «всего Платонова», режиссер длит, затягивает действие — и рискует потерять целое в этой этюдно-игровой бесконечности.

Надежды на то, что некую подлинность простого платоновского человека дадут «особые люди» в спектакле «Пустодушие» («Театр равных» из Воронежа, режиссер Вадим Кривошеев) не оправдались. Спектакль оказался литературным монтажом и в художественный текст не перерастает.

Пожалуй, самым свежим и серьезным из собственно Платоновской программы фестиваля оказался спектакль курса Виктора Рыжакова «Платонов. Встреча первая». Путь от слова — к эмоции, к чувству, но именно ОТ слова, поиски той энергии, что заключена в тексте, — сильная сторона этого спектакля Школы-студии МХАТ. Естественно, что юным актерам еще не хватает нутра и опыта, чтобы сыграть «Возвращение» или «Потудань» с их «подледным» космосом (и тогда вылезают хвосты экзамена по сценречи…), но мозаика платоновских людей складывается в мир. Может быть, роднит персонажей и исполнителей энтузиазм и истовое желание переустроить пустыню жизни, как хотелось «песчаной учительнице» Марии Нарышкиной, заложить систему мелиорации, как хотелось самому Платонову, и засадить театральное «Хошутово» живой шелюгой, которую (мы-то знаем) легко вытопчут аборигены. «Это был молодой здоровый человек, похожий на юношу, с сильными мускулами и твердыми ногами» — характеризует Платонов героиню рассказа. Вот такие ребята и играют спектакль. Словом, здесь есть, о чем «думать в голову» и писать.

Буклет фестиваля тянет на том. И мы остановимся на том, оставив до ближайшего номера более пространные размышления о путях платоновской порозы. «Если не стоять на месте, то дорога доведет».

Комментарии (3)

  1. Галина Брандт

    Ну вот как можно было не взять нашего Платонова из свердловской драмы?! Самое удивительное, что молодые совсем авторы Васьковская-Зимин сценически абсолютно адекватно воспроизвели платоновский безумный мир, что невероятно трудно и это ли не самое важное для такого фестиваля.

  2. Ольга

    А свердловский спектакль есть в записи?

  3. Марина Дмитревская

    Я думаю, программа составилась раньше, чем вышел спектакль в Екатеринбурге. Еще не вечер, надо подать заявку на будущий год.

Оставить комментарий

Оставить комментарий
  • (обязательно)
  • (обязательно) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.

 

 

Предыдущие записи блога